Всего за 18.5 руб. Купить полную версию
Ветер,гуляющийнад
морем,подхватываетееирассеивает,и кажется,нет ей конца.С
музыкой приходит грусть,она охватывает пассажировтретьегокласса,
овладеваетбеременнойженщиной,сжимающейрукуФиломено.Звуки
гармоники аккомпанируют песне,которую сильнымголосомпоетюноша.
АнтониоВиторещебольше замыкается в себе,в его душе смешиваются
образы тихой Эстансии,Ивоне,отдавшейся ему безединогостона,с
видениями еще не завоеванной земли, стычек, выстрелов, убийств, денег,
пачекассигнаций.Человек,которыйедетодининискемне
разговаривает,проходитмиморасположившихсягруппами пассажиров и
облокачивается на перила.Луна оставляет на поверхности моря кровавый
след, песня терзает сердце:
Любовь моя, я уезжаю
И никогда уж больше не вернусь...
Другие земли,другие видения остались позади,иные моря ииные
побережья, дикий сертан, где господствует засуха; другие люди остались
там;многие из тех,что плывут на этом небольшом пароходе,оставили
тамлюбовь.Некоторыеотправилисьвдалекий путь именно ради этой
любви, чтобы добыть средства для завоевания возлюбленной, чтобы добыть
золото,накоторое покупается счастье.Это золото родится на землях
Ильеуса,- на деревьях какао.В песне говорится,что они никогда не
вернутся из этих краев,что смерть поджидает их за каждым деревом.И
луна красна, как кровь, и пароход раскачивается на неспокойных водах.
Старик закутанв плащ,ноги у него босые.Он мрачно потягивает
окурок самокрутки.Кто-то просит у негоогня.Старикзатягивается,
чтобы разжечь потухшую папиросу.
- Спасибо.
- Не за что...
- Наверное, будет шторм...
- Сейчаспора южных ветров...Иной раз так задует,что никакое
судно не выдерживает...
В разговор вмешивается женщина:
- Сильные штормыбываютунас,вСеара...Похоженаконец
света...
- Слышал,- откликается старик.- Говорят,ивпрямьстрашное
дело.
Они присоединилиськгруппебеседовавшихмеждусобойлюдей;
неподалеку играли в карты. Женщина полюбопытствовала:
- Вы из Ильеуса?
- Вот уже пять лет, как живу в Табокасе. Я из сертана...
- Зачем же вы, старый человек, приехали в эти края?
- Сперва поехал не я,а мой сын Жоакин...Он устроился неплохо,
развел небольшую плантацию, а когда умерла старуха, позвал и меня...
Старик замолчал;казалось,его поглотила музыка,которую ветер
уносил в сторону города,скрывшегося во мраке. Тишина нарушалась лишь
отдаленным гулом голосов в первом классе и песней, которую пел негр:
И никогда уж больше не вернусь,
На этих землях и умру я.