И гнездо это было глубоким, широким и прочным. И в гнезде своем сложила она сто яиц и стала высиживать их, вынашивая свои замыслы в течение тысяч и тысяч лет. А когда пришло время, она покинула гнездо и создала свет, чтобы его увидели ее птенцы. И стала ждать она часа рождения.
И вот из каждого яйца вышли сотни сынов Птицы — десять тысяч сильных. И таким огромным было гнездо ее, что всем в нем хватило места, и даже досталось каждому по отдельному королевству. И каждый стал в нем королем, королем над тварями, ползающими и плавающими, летающими и ходящими, над теми, кто родился в щелях гнезда, согретый теплом и надеждами.
Мудра и жестока была Птица, мудры и жестоки родились сыны ее. И долгие тысячелетия они боролись между собой и управляли миром, и Птица была довольна. Но потом кто-то из них решил, что они так же мудры и сильны, как сама Птица. И из материала гнезда создали они существ по образу и подобию своему и вдохнули в них жизнь, чтобы и они могли иметь сыновей, служить им и бороться за них. Но сыны сынов не обладали ни мудростью, ни жестокостью, ни силой. А были они слабы, безвольны и глупы. И не понравилось это Птице.
И сбросила она вниз своих сынов, чтобы их заковали в цепи существа безвольные и глупые… Прекратите ерзать, мистер Рэнделл! Я знаю, что это сложновато для ваших убогих мозгов, но сейчас вам полезно заглянуть чуть дальше собственного носа.
Но глупые и слабые не смогли удержать сынов Птицы, и вскоре Птица сама оказалась среди них. Но там оказались еще и другие — более властные, жестокие и расчетливые, — которые действовали хитростью и обманом и не позволили сынам освободиться. И тогда Птица вернулась в свое гнездо и стала ждать, когда пробьет ее вас. И час пробил, и мы не позволим вам помешать нам. Забудьте про вашего клиента. Вам понятно, не так ли?
— Непонятно! — неожиданно заорал Рэнделл, обретя способность говорить. — Плевать я хотел на ваши паршивые бредни! Катитесь вы к чертовой матери вместе с вашей компанией! Ваша шутка зашла слишком далеко!
— Глупый, слабый и безвольный, — сокрушенно заметил Стоулз. — Покажите ему, мистер Фиппс.
Секретарь поднялся, положил портфель на стол, открыл его, что-то вытащил оттуда и сунул Рэнделлу под самый нос. Это оказалось зеркало.
— Пожалуйста, смотрите сюда, мистер Рэнделл, — вежливо сказал он.
Рэнделл уставился на собственное отражение.
— О чем вы думаете, мистер Рэнделл?
Внезапно отражение исчезло, и он вдруг понял, что видит свою спальню с некоторой высоты. В комнате было темно, но все-таки он различил голову своей жены на подушке. Его место на постели оказалось пустым.
Синти зашевелилась и повернулась на бок, тихо вздохнув. Ее полуприкрытые губы слегка улыбались, словно ей снилось что-то приятное.
— Видите, мистер Рэнделл? — спросил Стоулз. — Вы же не хотите, чтобы у нее были неприятности, не так ли?
— Послушай, ты, грязный подонок… У вас и без того хватает грехов.
— Полегче, мистер Рэнделл, полегче. Не забывайте о своих интересах, да и о ее тоже, — Стоулз отвернулся. — Перенесите его, мистер Фиппс.
— Пошли, мистер Рэнделл.
Он снова ощутил унизительный толчок в спину, а затем его понесло по воздуху, и все вокруг внезапно разлетелось на мелкие кусочки.
…Рэнделл лежал на спине в своей постели, широко раскрыв глаза. Он был весь в холодном поту.
Синти приподнялась.
— Что случилось, Тедди? — спросила она сонно. — Я слышала, как ты закричал.
— Ничего, малышка. Просто приснился дурной сои. Извини, я разбудил тебя.
— Все в порядке. Может, желудок расстроился?
— Да, наверное.
— Выпей-ка соды.
— Сейчас.
Он отправился на кухню и приготовил себе раствор. Только теперь он ощутил кисловатый привкус во рту. Но сода помогла.
Когда он вернулся в спальню, Синти уже спала. Он осторожно скользнул под одеяло. Она, не просыпаясь, прижалась к нему. У нее было такое теплое тело. Вскоре Рэнделл и сам уснул.
«Чтобы жить, не зная горя, быть счастливым наконец…»
Он перестал петь, опустил душ, чтобы он не так шумел, и сказал:
— Доброе утро, красавица!
Синти стояла в дверях ванной комнаты, протирая один глаз и сонно глядя на него другим.
— Люди, поющие перед завтраком, доброе утро.
— А почему бы мне не петь? Прекрасный день, я превосходно выспался и сочинил новую песенку для душа. Вот послушай.
— Да ладно уж, не трудись.
— Эта песня, — невозмутимо продолжал он, — посвящена молодому человеку, который объявил о своем намерении проглотить пиявок с витаминами.
— Тедди, ты просто кошмарный человек.
— Вовсе нет. Ну-ка послушай. — И он вовсю отвернул кран. — Когда шумит вода, достигается полный эффект, — объяснил он. — Вот первый куплет:
Он сделал эффектную паузу и объявил:
— Припев хором.
Затем продолжил:
Он снова сделал паузу.
— Второй куплет, — торжественно объявил он, — но я его еще не придумал. Может, мне припев повторить, а?
— Да нет уж, спасибо. Лучше вылезай побыстрей, а то я тоже соскучилась по душу.
— Так, понятно, тебе моя песня не поправилась, — с упреком произнес он.
— Я этого не говорила, — запротестовала Синти.
— Да, истинное искусство редко находит ценителей, — плакался Рэнделл, но из ванны все-таки вылез.
Он пил кофе на кухне, поджидая жену, и когда она наконец появилась, протянул ей стакан сока.
— Тедди, милый! Какой ты сегодня галантный! И чего же ты потребуешь взамен?
— Тебя, но попозже. И, между прочим, я не только милый, а еще и жутко умный.
— Да ну!
— Послушай-ка. Я придумал, как нам поступить с нашим приятелем Хоугом.
— Хоугом? О, Господи!
— Прольешь! — Он отобрал у нее стакан п поставил на стол. — Не глупи, детка! Ну что с тобой происходит?
— Не знаю, Тедди. У меня такое ощущение, словно мы вышли с хворостиной на мамонта.
— Знаешь, мне бы не хотелось говорить о деле до завтрака. Выпей-ка кофе, и сразу почувствуешь себя лучше.
— Хорошо, только сэндвича мне не надо, Тедди. Так что же это за блестящая идея?
— Вот послушай. — Он начал объяснять с полным ртом. — Вчера мы пытались не попасться ему на глаза, чтобы не напомнить ему его вечернее «я». Правильно?
— Ну и?..
— Так вот, сегодня это отменяется. Мы можем смело шагать за ним, если даже это нарушит его обычное поведение. Как бы там ни было, а уж хотя бы один раз сработает привычка и приведет его туда, куда он ходит ежедневно. Правильно?
— Не знаю, Тедди. Личности, больные амнезией, непредсказуемы. Просто он может оказаться в сложной ситуации.
— Думаешь, это не сработает?
— В данном случае гарантии никакой, но раз мы все время будем вместе, я согласна попробовать. Если только ты не собираешься вообще отказаться от этого дела.
Но Рэнделл пропустил ее последние слова мимо ушей.
— Прекрасно. Тогда я позвоню этому старому дуралею и скажу, чтобы ждал нас у себя дома.
Перегнувшись через стол, он взял телефон, набрал номер и переговорил с Хоугом.
— Ну и придурок же он все-таки, — сказал Рэнделл, кладя трубку. — Сначала вообще не мог меня узнать, а потом вдруг в нем словно сработало какое-то реле, и все пошло нормально. Ну что, ты готова, Син?
— Еще полсекунды.
— Ладно. — Он поднялся и, тихо насвистывая, направился в гостиную.
Неожиданно свист оборвался. Рэнделл вернулся в кухню.
— Син…
— Что случилось, Тедди?
— Идем в гостиную, пожалуйста!
На его лице была такая тревога, что Синти, бросив все, устремилась за мужем. Рэнделл указал на стул, придвинутый к зеркалу у входной двери.