Кир Булычёв - Голые люди стр 17.

Капитан в отчаянии махнул рукой.

Наступила долгая пауза.

- Как вы думаете, - спросил штурман Ут-пя, - пригодна ли для питья местная вода? Я полагаю, что это вопрос принципиальный, потому что, если она непригодна для приема внутрь, мы обречены на смерть куда более мучительную, чем та, от которой мы отказались. Ведь у нас теперь нет капсул мгновенного действия.

Они прислушались к журчанию воды, доносившемуся снизу, а затем, не сговариваясь, начали спускаться к реке.

Внезапно Люба вскрикнула.

Они обернулись к ней.

Люба держала ладонь прижатой к ключице. По ее лицу катились слезы.

- Что с тобой? - спросил капитан.

- Я укушена, - мысленно ответила Люба.

Она подняла руку, и на траву упало придавленное ею небольшое насекомое, а на месте, где это насекомое было убито, быстро распространялись краснота и припухлость.

- И даже нет аптечки, - печально произнесла прекрасная Не-свелю. - От следующего укуса мы умрем.

Но так как пока что никто не умер, они продолжали спуск и вскоре оказались на камнях, окаймлявших прозрачные струи реки. Чуть ниже по течению река расширялась, образуя неглубокую заводь.

- Хорошо, - сказал тогда молодой гуманист Ут-бе-бе (Утешающий в беде и беспорядках). - Как самый молодой, я пожертвую собой и попробую эту воду, тем более что меня так донимает жажда, что по мне лучше смерть, чем дальнейшие муки.

Он встал на колени, а все отвернулись и не стали смотреть на него, потому что вид обнаженного человеческого тела, стоявшего на коленях и опустившего голову в воду, был более чем неэстетичен.

После первого глотка Ут-бе-бе испуганно воскликнул:

- Ой, холодно! Зубы ломит!

Но затем он пересилил себя и стал пить большими глотками, получая удовольствие и не собираясь умирать.

Первыми последовали его примеру переводчики По-из и Люба, а затем и остальные.

Густые кроны деревьев нависали в том месте над рекой, бабочки и стрекозы медленно парили над прозрачными струями, от которых распространялась свежая прохлада.

И этот царивший вокруг покой и отсутствие непосредственных опасностей дали возможность космонавтам собраться с духом и трезво оценить свое положение и перспективы остаться в живых. Они расселись по берегу, каждый скрывался за кустиком, чтобы не тревожить сотоварищей своей наготой и самому не видеть голых тел.

- Что будем делать? - спросил капитан Ут-дирек.

Ответили ему далеко не сразу. Каждый в меру своей мудрости искал нужное решение, а телепаты прикрыли внутренние глаза, чтобы не вмешиваться в эти далеко не всегда им понятные мучения мозгов.

- Нам надо питаться, - сказал мудрый Ут-бе-бе. - Но мы не знаем, как это сделать без приборов.

Капитан не перебивал его, хотя понимал, что вопрос о пище тактический. Надо было сначала решить главный вопрос - жить ли дальше либо, осмотревшись вокруг и убедившись, что шансов победить судьбу нет, все же покончить с собой.

- Нам следует отыскать местных жителей и внимательно наблюдать за ними, - сказала мудрая Не-лю. - Потом одеться, как они, научиться их разговору и влиться в их число так, чтобы они не заметили.

Это уже было конструктивное предложение, однако техническая сторона дела оставалась неясной. Во-первых, неясно было, захотят ли местные жители, чтобы их изучали...

- Я категорически против такого решения, - отозвался из-за колючего куста штурман Ут-пя. - Судя по известным картам Земли, в области, где мы приземлились, находятся обширные незаселенные пространства.

Климат здесь пригоден для жизни. Мы должны затеряться в этих горах.

- Нам надо калорийно питаться, - напомнил горячий Ут-бе-бе, - иначе клетки головного мозга не будут получать должного питания и мы станем глупыми, как обезьяны.

- О нет! - вырвалось у умудренной Не-лю. - Только не это!

Не-лю, как и большинство жителей Дома, полагала, что самое страшное, что может приключиться с человеком, - это оглупление.

- Я не совсем представляю, как нам здесь выжить, - мрачно заявил капитан Ут-дирек, который вернулся к мысли склонить своих подчиненных к самоубийству, так как уже не видел смысла в продолжении жизни и накоплении позора. - Я полагаю, что лучше закончить все сразу.

- Ах, оставьте, капитан! - сказал штурман Ут-пя, который не мог простить капитану смерти своего помощника, приходившегося ему к тому же двоюродным племянником. - Вы имели все возможности уйти от нас дорогой чести, но предпочли испить с нами чашу позора.

- Я капитан, - ответил с достоинством Ут-дирек, - и как таковой должен разделять все испытания моего экипажа.

Ут-пя лишь отмахнулся, потому что знал, как на такое решение капитана посмотрят дома. Ведь каждая минута пребывания экипажа "ВВР"

на Земле увеличивает опасность разоблачения. И никто их щадить не будет - речь идет о чести родной планеты. Этот старый циник понимал, что капитан испугался и не может признаться в такой слабости, потому что потеряет власть над командой.

Ут-пя поднялся и, скрываясь за кустами, отправился вниз по течению речки к тихой заводи, потому что его привлекло движение в водоеме.

Не обращая внимания на укоризненные взгляды сотоварищей, он вошел в воду и стал приглядываться к существам, которые, поблескивая серебристым покровом, скользили под водой. Отдаленно они напоминали тех рыб, которых Ут-пя еще недавно ловил в речке, протекавшей у его родного города. Правда, там не встречались рыбки длиннее пальца, но и здесь, в горах, в небольшой речке, они были невелики.

Старый переводчик По-из, уловивший ход мыслей штурмана, присоединился к нему, не обращая внимания на наготу собеседника, и они заговорили о том, как бы лучше поймать рыбок.

Люба, нанервничавшаяся за день, задремала на камнях.

Капитан, обратившийся к умудренной Не-лю, подумал вслух, что недурно бы для начала отыскать какое-нибудь прикрытое от непогоды и любопытных глаз пристанище.

А так как штурман и переводчик пока не придумали, как ловить рыб в реке, то после некоторых споров все вместе, разбудив Любу, направились вниз по течению, надеясь отыскать приют до темноты.

Любопытно, что каждый из ученых, как они потом признавались, страдал по какому-нибудь пустяку и жалел, что не захватил его с собой. К примеру, капитан жалел, что не взял в нарушение правил маленький кипятильник, без которого неизвестно, как обеззараживать воду от местных, возможно, смертельных микробов.

А вот красавица Не-свелю мечтала о гребне - о своей полуавтоматической щетке, которая и мыла, и сушила, и завивала волосы. Зато умудренная Не-лю страшно боялась того, что, оставшись без книг, не захватив с собой хотя бы карманный словарь, она рискует поглупеть.

Постепенно голод все более мучил странников. Прошло уже несколько часов после катастрофы, и никто с тех пор не держал во рту и маковой росинки.

Однако пока не удалось придумать, как ловить рыбу, неизвестно было, можно ли поймать и убить какое-нибудь животное, съедобны ли грибы и ягоды, которые встречались на пути. Тем временем Ут-пя мысленно изобретал лук, пользуясь образами, почерпнутыми в историческом музее.

Уже начало темнеть и отчаяние охватывало путников, когда быстроногий Ут-бе-бе, заметив на обрыве темное пятно, поднялся туда и убедился, что это вход в небольшую нишу, углубление в обрыве, куда они смогли набиться, тесно прижавшись друг к другу.

С каждой минутой воздух становился все холодней. Голые люди впервые в жизни ощутили, что такое тепло обнаженного тела соплеменника.

Они долго не спали, прислушивались к звукам леса.

Страшно ухала какая-то ночная птица, бесшумно стаями пролетали перед пещеркой летучие лисицы, внизу неровно шумела вода...

- Если отыскать каменный наконечник, - сказал Ут-пя, - и приделать его к палке, получится копье.

Все зашикали на него, им показалось, что его голос разнесся на тысячи шагов вокруг.

Поэтому По-из, который чувствовал к Ут-пя симпатию, шепотом добавил:

- Можно сделать и дубинку. Хорошую крепкую дубинку. Должны же здесь быть звери.

- Но мы не можем есть их сырыми, - сказала Не-лю.

- Я сейчас готова съесть сырую лягушку, - ответила Не-свелю.

Вокруг раздались приглушенные возмущенные голоса, и только телепаты знали, что Не-свелю дразнит остальных, а на самом деле скорее умрет, чем съест сырую лягушку.

* * *

Ночь прошла почти без сна, в кошмарах, всхлипах, вскриках, стонах, храпе, тяжелом дыхании. Забываясь, пришельцы неслись по волнам космоса или даже благополучно возвращались к родным пенатам. Но укол комара, укус блохи, струя ледяного ветра с ледников возвращали их к тяжкой действительности, и, зажмурившись, они старались вновь от нее отрешиться.

С первыми лучами солнца, осветившими верхушки деревьев и горные вершины, клубок человеческих тел зашевелился энергичнее, встрепанные головы поднялись, чтобы лучше разглядеть окружающую природу.

Искусанные насекомыми жаловались на боль и опухоли, но целитель Ут-бе-бе ничем не мог помочь, потому что у него не было с собой компьютера и лекарств. Хуже всего пришлось переводчице Любе, так как она тонко чувствовала других людей, и у нее чесалось все тело от укусов, нанесенных ее товарищам...