– Очень сожалею, – заговорил Дункан Краудер, как только за ними захлопнулась дверь, – как я понимаю, у вас какое-то срочное дело. Но у меня не было ни малейшей возможности объяснить это недоразумение по телефону, вот я и решил приехать и объяснить все лично.
– Как давно вы практикуете?
– Около двух лет, мистер Мейсон. Мой отец много рассказывал о вас, так что у меня сложилось впечатление, что мы с вами хорошо знакомы. Мы по прессе с восхищением следим за вашими успехами.
– Хорошо, – вздохнул Мейсон. – Садитесь поудобнее и поговорим откровенно. Хотите ли вы узнать кое-что о юридической практике, не показанной в учебниках?
– Вы хотите, чтобы я работал вместе с вами?
Мейсон подтвердил.
– Что за дело?
Мейсон достал из кармана доллар и протянул Дункану.
– Это задаток, – сказал он. – Позднее, разумеется, будут и другие деньги. Затрудняюсь сказать, сколько мы получим, но важно то, что мы с вами теперь партнеры.
Краудер взял протянутый доллар, аккуратно положил его в бумажник и попросил:
– Расскажите в чем дело?
– В четырнадцатом номере находится труп, есть подозрение, что он убит, точно я не знаю. Знаю только следующее: Лоррейн Элмор, наша клиентка, находится в состоянии истерии, хотя сейчас нам удалось ее немного успокоить. Она думает, что является свидетельницей убийства.
– В отеле? – спросил Краудер.
– Нет. В том-то и заключается вся трудность. Это неправдоподобная история. Когда показания миссис Элмор начинаешь сравнивать с имеющимися фактами, они совершенно противоречат данным. Я не хочу, чтобы она рассказывала свою историю полиции. Но, с другой стороны, если она совсем ничего не расскажет, будет еще хуже. Поэтому остается единственный выход.
Краудер серьезно посмотрел Мейсону в глаза, потом спросил:
– Нужен хороший врач?
– Молодой человек, у вас замечательный юридический ум, и к тому же вы умеете им пользоваться. По всей вероятности, вы являетесь добрым осколком старой глыбы... Мне необходим местный адвокат по двум соображениям. Во-первых, как вы правильно сказали, нужен хороший врач. А во-вторых, я хочу найти кого-нибудь, кто может связаться с коронером, газетными репортерами и здешними жителями, чтобы вытянуть на свет божий все факты до того, как наша клиентка успеет открыть рот.
– Вы не знаете, этот телефон соединен с другими?
– Он соединен с коммутатором в конторе, и разговор может услышать оператор на пульте. Снаружи есть телефонная будка.
Краудер кивнул, пошел к двери, но вернулся обратно.
– Журналисты стоят в три ряда перед будкой.
– Хорошо, звоните отсюда, – решил Мейсон, – но только будьте осторожны в разговоре.
Краудер поднял трубку и сказал:
– Город, пожалуйста... Да, я понимаю, что мне необходимо самому вызвать абонента, но я, к сожалению, не помню его номера телефона, и у меня под рукой нет телефонной книги... Мне нужен доктор Кеттл, будьте добры, соедините меня с ним! – Через какое-то время Краудер вновь заговорил: – Алло, доктор Кеттл, это Дункан Краудер-младший. Я нахожусь в отеле «Палм Корт» в номере семь. Это ближе к улице, если вы повернете на место стоянки с правой стороны... Я хотел бы, чтобы вы сюда немедленно приехали. Да, немедленно! Разумеется, дело срочное, но не хирургическое. Я вас жду так скоро, как только вы сможете. – Он положил трубку и сказал: Доктор Кеттл сейчас приедет. К вашему сведению, он часто производит для коронера вскрытия.
– Понятно, – отозвался Мейсон. – Как я понял, вы с ним на дружеской ноге?
– Весьма близки. Он папин клиент и, в то же время, лечащий врач.
– Ваш тоже? – подмигнул Мейсон.
– Пока я в этом не нуждаюсь, – усмехнулся Краудер.
– Умерший – некий Монтроз Девитт, – продолжил свой рассказ Мейсон, а нашу клиентку зовут Лоррейн Элмор. Она вдова из Массачусетса. Все данные говорят за то, что Девитт был брачным аферистом. Возможно, даже на счету у него имеются и более страшные вещи.
– Убийства?
Мейсон кивнул.
– И что с ним случилось? – спросил Краудер.
– Он мертв. Его нашли на полу номера, где он находится сейчас. У нашей клиентки номер шестнадцать. Имеются данные, что обе комнаты были подвергнуты поспешному обыску, причем тот, кто этим занимался, сумел больше внимания уделить номеру четырнадцать. Чемодан открыт, и некоторые вещи из него вынуты, но указаний на беспорядок не имеется... Однако в номере шестнадцать, который занимала Лоррейн Элмор, обыск явно производился в большой спешке, и одежда разбросана по всему номеру. Не исключено, что у нее была с собой крупная сумма денег... Я заинтересовался делом потому, что племянница миссис Элмор, мисс Линда Кэлхаун, обратилась ко мне с просьбой оградить ее тетушку от возможного убийства...
– И брака? – спросил Краудер.
– Во мне растет уверенность, Краудер, – заметил Мейсон, – что мы с вами найдем общий язык и прекрасно сработаемся... Я продолжаю. У Линды Кэлхаун есть друг, некто Джордж Летти, который тоже находится в этом отеле примерно часов с одиннадцати вечера вчерашнего дня. Случайно он занял двенадцатый номер, смежный с четырнадцатым, и он сам мне сказал, что стенки в номере такие тонкие, что слышимость просто потрясающая. При желании можно подслушать разговор в соседней комнате. На этой стороне идут нечетные номера, на противоположной – четные, так что Летти мог слышать разговор за стеной либо в номере четырнадцать, либо в номере десять.
– И что же он услышал? – спросил Краудер.
– Он не сказал и не намерен говорить, – ответил Мейсон. – То, что я узнал, нечаянно выскользнуло у него изо рта. Полагаю, теперь из него и слова не вытянешь!
– Он может знать что-либо, касающееся убийства? – поинтересовался Краудер.
– Полагаю, что да.
– Что он собой представляет?
– Официально он изучает право, – начал Мейсон. – Хотя, похоже, большую часть времени проводит перед зеркалом, любуясь своим отражением и пытаясь быть похожим на героев последних телефильмов. Линда Кэлхаун работает и, по-видимому, неплохо зарабатывает. Из своего жалования она платит за учебу Джорджа Летти. Теперь о том, что, по-моему, характеризует его личность. Летти мне сказал, что у него есть небольшая сумма денег, сэкономленная, по его словам, на черный день. Линда об этих деньгах ничего не знает, и он их считает чуть ли не собственным заработком.
– Я понял, – сказал Краудер. После некоторой паузы он спросил: Наверное, носит бакенбарды?
Мейсон провел на своем лице до половины щеки:
– Вот такие.
– Чем история нашей клиентки отличается от вещественных доказательств? – спросил Краудер.
– Многими деталями, – ответил Мейсон. – Она настаивает, что Девитта избили до смерти дубинкой в пустыне прямо на ее глазах. Ее автомобиль и до сих пор находится там, и один только Бог знает, какие улики в нем остались. С минуты на минуту сюда должен прибыть очень опытный детектив на арендованном самолете. Описание места миссис Элмор, где она оставила машину, довольно неопределенно, потому что она не знает окрестностей. Но я подумал, что после того, как доктор сделает свое дело, можно будет немного полетать и...
Раздался стук в дверь.
Мейсон встал и открыл.
На пороге стоял невысокий, худощавый, но весьма энергичный человек с проницательными глазами и умной физиономией, в данный момент он изучал адвоката.
– Краудер здесь? – спросил он.
– Вы доктор Кеттл?
– Совершенно верно.
– Я – Перри Мейсон.
Краудер, поднявшийся навстречу, приветливо сказал:
– Добрый день, доктор! Входите же!
– Значит, вы и есть тот самый знаменитый Мейсон? – спросил доктор Кеттл.
Мейсон поклонился.
– Я вижу, благодаря прессе меня здесь неплохо знают.
– Да, вы правы – улыбнулся доктор Кеттл. – Что у вас случилось?
– Вы не возражаете, мистер Мейсон, если говорить буду я? – спросил Краудер.
– Да, пожалуйста.
– В соседней комнате у нас находится клиентка, – сказал Краудер, которая нуждается в медицинской помощи. Я опишу ее симптомы.
Доктор покачал головой.
– Лучше я поставлю свой диагноз.
– Я сейчас опишу симптомы ее болезни, – повторил Краудер.
– Говорить она может?
– Да.
– В таком случае все симптомы я увижу сам.
– _Я_ опишу вам ее симптомы, – настойчиво сказал Краудер.
Неожиданно доктор Кеттл усмехнулся:
– По-моему, у меня что-то сегодня неважно соображает голова. Разумеется, сообщите мне симптомы ее недуга.
– Эта женщина могла быть, но могла и не быть свидетельницей убийства. Так или иначе, но ей сильно досталось и в моральном, и в физическом отношении. Ей сорок восемь лет, психика ее не совсем в порядке, она страшно подавлена... Разумеется, позднее ей необходимо будет рассказать свою историю полиции, но в данный момент ей этого делать не следует.
– Почему? – спросил врач.
– Потому что у нее состояние истерии, она подавлена, ее показания могут противоречить некоторым объективным данным... Поэтому было бы неразумно по отношению к самой свидетельнице допрашивать ее в таком эмоциональном состоянии.