Глава 15. Девочки вроде тебя
Моя мама не пришла на рынок на следующей неделе.
Я больше никогда ее не видела.
Без сомнения, ее болезнь осложнилась, не позволив ей прийти. Я представила, как она медленно умирает, все еще способная говорить. Я очень хотела с ней поговорить и узнать больше о том, что должно со мной произойти. Теперь я точно знала, что она моя настоящая мать и вся моя злоба, от того, что она меня бросила, ушла. Я осознала, почему она так поступила. Я хотела увидеть ее всего лишь еще один раз, перед тем, как мы навсегда расстанемся.
Это положило начало моим путешествиям. Я искала ее в близлежащих деревнях, начиная с Длинного Хребта. Затем, я решила попытать счастье в городах и добралась до Пристауна на юге и Кастера на севере. Иногда я пропадала днями, а каждый раз, когда возвращалась, получала новую трепку.
В результате, мне пришлось принять, что я никогда больше не увижу свою мать снова, но я все же продолжала путешествовать. Даже зимой, лучше было находиться в холоде на улице, чем в ненавистном доме, вместе с жестоким отчимом и мачехой, боящейся своего мужа.
Я не совсем понимала, зачем он это делает. Каждый раз, когда я проводила много времени вне дома, он жестоко наказывал меня в отместку. Он бил меня потому, что я ему не подчинялась, и он не мог меня контролировать? Если так, то порка только усугубляла положение. Он не понимал что творит, он был как глупое животное, не задумывающееся о том, что делает. Это пугало меня, но не меняло моего поведения. И я никогда не плакала.
Затем, накануне моего тринадцатого дня рождения, все поменялось. Я внезапно проснулась посреди ночи и впервые увидела призрака. Было полнолуние, и луч желтого света освещал низ моей кровати. Упитанная, пожилая женщина сидела на моих ногах. Она казалась такой тяжелой, что я подумала, кровать могла сломаться в любую секунду. Она посмотрела на меня, открыла рот и издала смешок. У нее не было зубов, только слюнявый рот и она была слепа на один глаз – он был весь молочно-белый.
Когда я, шокированная, закричала в страхе, вес пропал с моих ног. Призрак уплыл наверх сквозь потолок, капая слюной из открытого рта.
Мой громкий крик разбудил отца и он снова меня выпорол.
Это был последний раз, когда он бил меня.
Прежде чем неделя закончилась, другой дар проявил себя – первый из тех, о которых говорила моя настоящая мама – сопереживание. Я никогда не забуду момента, когда он открылся мне.
Я прогуливалась по центру деревни, когда увидела юношу, сгорбившегося на скамейке напротив лавки зеленщика. Он смотрел на дверь лавки. Его лицо не выражало никаких эмоций, но я остановилась, внезапно почувствовав тревогу и печаль, переполняющую его. Он делал усилие над собой, чтобы не заплакать.
То что исходило от него, было невероятно сильным, у меня встал ком в горле на мои собственные глаза навернулись слезы. Это было больше чем просто чувство: я знала, о чем он думает. Он вспоминал, как он, когда был маленьким, ждал на этой скамейке свою маму, когда она выйдет из лавки. Она выходила и улыбалась ему, откладывала свою сумку с покупками и широко раскрывала объятия. Он бросался прямо в них.
Но теперь он совсем вырос, его мама умерла прошлой зимой. Он пытался сосредоточиться, чтобы снова испытать тот счастливый момент, пытаясь воссоздать прошлое.
Я практически могла читать его мысли – и мне было больно разделять их, я пошла быстрее.
Это был не тот дар, о котором я бы хотела рассказывать другим людям. Никому бы не понравилось, что кто-то копается в его голове.
Когда этот дар открылся мне, я смогла понимать мысли моего отца и матери. Они были счастливы, когда были молодоженами, а также, пока растили собственных детей. Но когда две сестры вышли замуж и ушли образовывать собственные семьи, больше ничего не связывало их: любви не было, было лишь отчаяние и пустота. Когда они нашли и удочерили меня, им стало немного легче, но ненадолго.
Теперь, наконец, я поняла, почему отец бил меня. Я чувствовала его боль. Его избивал его собственный отец, он был запуган этим и зол на себя за то, что никогда не сможет стать настоящим мужчиной. Он мечтал обзавестись землей, но работал на фермеров, которые мало ему платили. Он горевал, о том, что никогда не сможет осуществить свою мечту.
Он жалел себя. Он был самовлюбленной свиньей, которая упивалась жалостью к самому себе и делала больно другим, чтобы облегчить свою боль. Но я видела, что в душе, он был трусом. Он никогда не ударил бы мужчину. Я была самой легкой жертвой, как и моя слабохарактерная мать, которую он тоже время от времени избивал. Иногда я слышала повышенные тона из их спальни, а на следующее утро, она рыдала, готовя завтрак, склонив голову так, чтобы не было видно синяков.
Затем, я обнаружила третий дар.
Я думаю, что получила его несколько раньше, чем обнаружила. Годами я замечала, по пути на рынок, когда я улыбалась людям, казавшимся подавленными, они приободрялись. Спустя несколько часов, когда я возвращалась домой, они выглядели куда счастливее.
После встречи с настоящей матерью, я задумалась. Возможно ли было, что я оказываю на них какой-то эффект?
После этого, я убедилась в этом. На рынке был лавочник, который всегда выглядел печальным, я хотела поднять ему настроение, особенно когда узнала, в чем была его причина.
Его жена внезапно умерла в прошлом году, а все дети покинули дом. У него не осталось ничего, что могло бы украсить его жизнь и дать какую-то надежду. Раньше он был хорошим садовником, выращивая овощи и цветы, чтобы порадовать жену. Теплыми летними вечерами, они сидели вместе в саду и смотрели на закат. Это было одним из величайших удовольствий для них.
Я захотела посеять семена счастья в его жизнь.
Спустя несколько дней, он снова начал сажать. К концу лета его сад благоухал, а осенью, он продавал свои овощи на рынке. Он улыбался всем и каждому.
То, как преобразился лавочник, навело меня на мысль. Вместо того, чтобы отвечать злом на зло, я постаралась помочь своему отчиму. Я попыталась изменить его изнутри. Возможно, тогда бы его отношение ко мне поменялось… или он хотя бы оставил меня в покое.
Несколько недель спустя, в сумерки, он стоял у стенки на краю сада.
– Какой хороший вечер, папа – сказала я приятным голосом.
- Что в нем хорошего? – злобно проворчал он.
Я пробралась в его голову, пытаясь улучшить его настроение. И у меня получилось, я смогла воплотить свой замысел.
- Это довольно большой сад, – сказала я. – Ты мог бы выращивать овощи, а мама могла бы продавать их на рынке.
Он пренебрежительно покачал головой.
– Здесь недостаточно земли, чтобы получить из этого выгоду.
- Так почему бы тебе не взять один из тех участков, что предлагает деревенский совет? – настаивала я. – Аренда недорогая. Через несколько лет, вы сможете вырастить и продать достаточно, чтобы обзавестись собственным участком.
Фермер внезапно умер и оставил деревенскому совету большой участок земли. Совет решил сдавать его и сделать его доступным для жителей деревни, по разумной цене.
- Это лишь звезда в небе, – буркнул он. – Думаешь, у меня останутся силы на это, после того, как отпашу как вол на других целый день?
- Мама могла бы помочь тебе, я бы тоже могла немного помочь. Бывают времена, когда дела идут своим чередом, и работы на ферме нет. Это могло бы дать тебе шанс обзавестись собственным участком земли, не так ли?
Он снова забурчал, и зашел в дом, не сказав ни слова. Но я почувствовала изменения в нем. Мое предложение заставило его задуматься. Уже через неделю он арендовал участок.
Как и обещала, я время от времени оказывала помощь. Когда у него появился свой участок, он стал намного счастливее. Он все еще был ворчливым старым чертом, но теперь у него появилась какая-то цель. У него была мечта. У него была надежда.
Это то, что так нужно большинству людей.
Он никогда не бил меня больше.
По мере развития моих способностей, я задумалась, как еще я смогла бы их применить. Смогу ли я как-нибудь зарабатывать себе на жизнь с их помощью?
Кроме того, я жаждала свободы, Я хотела найти свой жизненный путь, а не просто выйти замуж, как того желали мои родители.
Но я боялась, что если я начну применять свои силы на людях, меня сочтут ведьмой. Ведьм ловили в Кастере. Что еще хуже, иногда Графство посещали инквизиторы, которые пытали ведьм, которых выявляли. Их бросали в пруд: если женщина тонула, ее признавали невиновной, если выплывала, то ее сжигали как ведьму на столбе. В любом случае они погибали. Было слишком опасно торговать своими способностями.
Тогда, однажды утром, спустя около восемнадцати месяцев после того, как я встретила свою настоящую маму, я осознала то, что могло послужить решением моей проблемы.