Песчинки блестели под лучами солнца, как алмазы, в воздухе не заметно было ни малейшего движения. Атмосфера, напоенная ароматом цветов и деревьев, кружила голову и клонила ко сну. Даже птицы попрятались в листву и прекратили свои веселые песни в ожидании свежего вечернего ветерка. Торжественная тишина царила в природе, так что слышно было даже падение листа.
Рита, будучи не в силах бороться с одуряющим действием воздуха, задремала прижав ребенка к груди.
Вдруг произошла такая ужасная, раздирающая душу сцена, что мы едва решаемся ее передавать, хотя имеем полное право не сомневаться в ее достоверности.
Ветви кустов тихо раздвинулись, и за ними показалось отвратительное, страшно скорченное лицо Текучей Воды. Его фигура имела такое решительное и демоническое выражение, что привела бы в ужас всякого, кто ее увидел.
С минуту он оставался неподвижным, затем осмотрелся и, убедившись в полной тишине, выполз из-за куста.
Потом он встал, привел ветви в прежний порядок, сделал два шага вперед и положил на землю довольно большой мешок, который держал в правой руке. Сделав это, он скрестил руки на груди и с нескрываемой ненавистью и радостью впился глазами в донну Эмилию, мирно спавшую в гамаке.
Каким образом этот человек проник в хорошо укрепленную и охраняемую со всех сторон гасиенду? Как решился он показаться в доме испанца, бывшего его смертельным врагом?
Без сомнения, он явился с недобрыми намерениями, но какую месть он замышлял? Текучая Вода не мог удовлетвориться банальным мщением.
Краснокожие любят утонченную жестокость и находчивы в этом отношении.
Неизвестно, какие мысли проносились в голове этого человека, пока он созерцал донну Эмилию, но выражение его лица беспрестанно менялось и становилось все мрачнее.
Он сделал было движение, чтобы схватить свой мешок, но вдруг остановился.
— Нет, — произнес он чуть слышно, — это не годится: нужно нанести удар им обоим. Да, да, моя первая мысль удачнее.
Он бросил последний взгляд на прекрасную молодую женщину, продолжавшую спать, с отвратительной улыбкой поднял мешок и удалился легкой и вкрадчивой походкой тигра, готового броситься на добычу.
Он сделал всего несколько шагов, поворотил немного вправо и очутился около кормилицы.
Последняя все еще спала, опьяненная запахом цветов, склонявшихся над нею. Сон ее был тих и спокоен, как у младенца. Рита была молода и красива, при виде ее не могло смягчиться разве только столь ожесточенное сердце, как у стоявшего теперь перед ней человека.
С откинутым назад станом, полузакрытыми глазами, осененными длинными черными ресницами и с крошечным ротиком, из которого сверкали жемчужные зубы, эта молодая квартеронка была очень мила. Повторяем, всякий на месте Текучей Воды почувствовал бы сострадание при взгляде на нее. Скрещенными руками она прижимала к груди ребенка, как бы ограждая его от опасности даже во время сна.
Девочка не спала, но и не бодрствовала. Она находилась в том полусонном состоянии, какое бывает у грудных детей после долгого кормления. Схватившись за грудь кормилицы своими белыми, как снег, ручками дитя закрыло глаза и дремало, втягивая время от времени молоко.
Индеец окинул эту прелестную группу взглядом тигра и в течение двух-трех минут оставался неподвижным, невольно пораженный этой невинной и полной чистоты картиной. Быть может, он колебался, исполнять ли свое ужасное намерение.
Но, побежденный на минуту, сатана опять взял верх в сердце дикаря.
— Ahschesth! — прекрасно! — произнес он глухим голосом. — Pilzintli — дитя умрет. Смерть ребенка убьет и отца, и мать!
Он сделал шаг назад и тщательно осмотрелся.