Всего за 169 руб. Купить полную версию
Пусть Святая Дева, которая видит меня и слышит, накажет меня, если я не сдержу клятвы, которая исходит из глубины моего сердца!
— Я клянусь, что буду вас ждать, Филипп, и буду вам верна, что бы ни случилось, — ответила молодая девушка, сложив руки и подняв глаза на святое изображение.
Они встали.
— Вот, Хуана, — продолжал Филипп, сняв перстень с левой руки, — возьмите этот перстень, пусть он будет обручальным, вы одна, отослав мне его, можете возвратить мне свободу.
— Пусть будет как вы желаете, Филипп, я вас люблю и верю вам; я принимаю ваш перстень, возьмите взамен мой, — прибавила она, подавая ему богатый бриллиантовый перстень, — я никогда с ним не расставалась. В детстве я носила его на шее на золотой цепочке; может быть, это последняя вещь на память от моей матери, которую она завещала мне, умирая. Сохраните его, теперь он принадлежит вам, потому что я ваша невеста, ваша супруга перед Богом.
В ту минуту, когда молодые люди обменялись таким образом перстнями, яркий луч солнца блеснул в окне капеллы и залил их блестящим светом.
— Принимаю это предзнаменование, — сказал, улыбаясь, молодой человек, — мы будем счастливы, Хуана. Святая Дева покровительствует нам и благоприятствует нашей любви.
— Да будет она благословенна! — набожно ответила молодая девушка.
— Когда вы уезжаете и куда направляетесь, Хуана?
— Срок нашего отъезда окончательно еще не установлен. Дон Фернандо д'Авила ждет с минуты на минуту, что его назначат губернатором в Панаму.
— Так далеко! — сказал Филипп, нахмурив брови.
— Ах! Вы видите, что мы разлучены навсегда.
— Не говорите так, моя возлюбленная! Нет ничего невозможного, я поклялся приехать к вам и сдержу свою клятву.
— Да услышит вас Небо!
— Я вспомнил, кажется, дон Фернандо д'Авила — губернатор Черепашьего острова?
— Да.
— Это славный воин и достойный противник, мы уже сталкивались с ним.
— Сегодня или завтра я должна отправиться к нему, с Черепашьего острова мы поедем на материк. Вы видите, Филипп, что мы не должны думать о возможности увидеться, по крайней мере скоро.
— Это не так, моя возлюбленная, разве я не приехал сюда, к своим врагам? Почему же я не могу пробраться на Тортугу? Поверьте мне, одно не труднее другого.
— Но если вас узнают, вы лишитесь жизни.
— Успокойтесь, моя возлюбленная, опасность не так страшна, как вам кажется.
Молодая девушка печально вздохнула.
— Теперь, — промолвила она через минуту, — пора расставаться, Филипп.
— Уже расставаться, моя обожаемая Хуана! — с мольбой воскликнул молодой человек.
— Это необходимо, Филипп, более продолжительное отсутствие может возбудить подозрения. Кроме того, не должны ли мы увидеться? Теперь я счастлива, я надеюсь!
— Повинуюсь вам, Хуана, ухожу, как вы желаете… Еще одно, последнее слово.
— Говорите.
— Что бы ни случилось, что бы ни нарассказывали вам обо мне, вы никогда не должны верить, что я перестал вас любить.
— Я верю вам, Филипп, и буду верить только вам, клянусь.
— Я принимаю вашу клятву, Хуана, она написана в моем сердце, и теперь я ухожу, исполненный веры, моя возлюбленная. Я не прощаюсь с вами, я говорю: до свидания!
— До свидания, Филипп! — ответила она, протянув ему руку.
Молодой человек подержал с минуту эту крошечную ручку в своей руке, нежно поцеловал ее несколько раз, потом, сделав над собой усилие, сказал прерывающимся голосом:
— До свидания, Хуана, до свидания!
Он резко повернулся и твердыми шагами вышел из церкви.