Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Пока не появился Ванька. Сначала этот волосатый хиппи дразнился, потом они навсегда опорочили и лишили честного имени лифт в доме Анны, а затем этот молодой и ветреный парень пошел, подкупил кого-то и нашел видеозапись, где Евгения, ковыляя на десятисантиметровом каблуке, таскает плитку к машине – и со временем, и с датой на записи.
– Как вы думаете, что скажет трудовая инспекция, когда узнает, как и за что вы уволили ни в чем не повинную женщину? – поинтересовался он у юристов из центрального офиса. Юристы почесали затылки своими дорогими паркерами и – недаром они столько зарабатывали, что хватало на паркеры, – решили тут же заключить с Женей мировое соглашение, выплатить компенсацию и восстановить на прежнем месте.
– Никогда бы не подумала, что ты – мой самый настоящий герой, – ухмылялась Женька, пока Ванюшка маниакально рубился в танки на ее компьютере.
– Господи, я хочу служить в танковых войсках! – вот что он воскликнул тогда, обходя виртуальное препятствие. Ребенок, и только. И все же, для вящего Жениного шока, самый мужественный и честный из всех, с кем она имела дело. Когда они провожали Ванюшку в армию, Женьке пришлось сделать серьезное усилие над собой, чтобы подойти к нему на глазах у толпы призывников и, главное, скрупулезно рассматривающих ее подруг и поцеловать на прощание. Год – это не очень много, но только не в том случае, если ты ждешь ребенка. Женя не плакала, когда прощалась с ним, но много плакала потом, дома.
– Ты только не волнуйся, у нас все будет хорошо, – обещал ей Ванюшка.
– Тебя даже не будет рядом, когда я буду рожать, – всхлипнула она и убежала, чтобы не показывать слабости на людях. И не позорить Ванюшку, особенно после всего того, что он сделал для нее. Для них.
То, что Алексей Чурков – новоявленный Малюта Скуратов останется на своем месте даже после того, как выяснится, как грубо и мерзко он свалил свой прогул на подчиненную, было большим и совершенно неожиданным сюрпризом для Жени, когда она вновь пересекла порог своего родного офиса. Можно с уверенностью сказать, что и для него это было таким же шокирующим событием. Юристы просто недосмотрели, это ясно. Если бы они дали себе труд подумать, они бы не допустили такой взрывоопасной ситуации – они уж одного бы, но уволили. Впрочем… На то они и юристы. Уволишь Алексея – он тоже начнет жаловаться и писать. Уволишь Женю – тут уж гарантированно получишь кучу проблем. Почему бы их всех не запихнуть в одну банку и не прихлопнуть крышкой. Кто-нибудь кого-нибудь съест, и кто-нибудь в результате обязательно уволится. Что особенно хорошо – по собственному желанию.
– Чтобы к обеду отчет лежал на моем столе! – заявил Малюта, покидая кубическое пространство офисного планктона. Но еще до того, как он окончательно исчез за дверями, Женя почувствовала волну недомогания, подкатывающую к ее желудку – знакомую волну, сопротивляться которой было невозможно, а промедление было смерти подобно.
– Извините! – пискнула Женя и, пролетев мимо изумленного Алексея, рванула в туалет.
– Черт, черт, черт! – чертыхалась она про себя, обнимая унитаз. Беременность в офисе маркетинговой фирмы – это отстой. В таком состоянии куда правильнее лежать дома, только что делать, если даже дом съемный. Женя попыталась расслабиться и отдаться потоку. Она представила, как внутри нее сейчас сидит маленький человечек, который будет потом ее ребенком, который будет ее любить, с которым она будет разговаривать обо всем на свете. Главное, чтобы между ними не сложились такие же отношения, как между Женей и ее мамой.
– И скоро ты там? – Женя с ужасом услышала голос Алексея из-за двери кабинки. Ого, он пошел за ней в туалет. Это что-то новенькое. Что же будет дальше? Что он будет делать, когда поймет, что Женя беременна и через некоторое время она будет не столько работать, сколько получать декретные и отпускные? О, она могла представить себе его утроенную ярость. И самое ужасное, что это могло произойти прямо сейчас – он может все узнать прямо по ее выходе из кабинки. Женя попыталась, как могла, привести себя в порядок. Хорошо, у нее были в сумке влажные салфетки, мятные конфеты и духи. Нет, духи – это уж перебор. Не дай бог, этот гад подумает, что она снова стала испытывать к нему нежные чувства.
– Мы не платим тебе за то, чтобы ты пряталась от работы в туалете! – прокричал Малюта, и именно в этот момент дверь кабинки открылась, и Женя вышла оттуда с максимально невинным видом, на который только была способна. Главное, чтобы сейчас только не накатила новая волна. С этим никогда не предугадаешь.
– Я уже иду работать, – прошептала Женя, чувствуя в буквальном смысле следы от его прожигающего взгляда. Алексей смотрел на Евгению пристально и задумчиво, пытаясь понять и предугадать, что она задумала и какой ее следующий ход. То, что ей удалось пролезть обратно в фирму, показало, что он недооценил ее. И больше он не собирался допускать такой ошибки. Алексей сощурился.
– Ты плохо себя чувствуешь?
– Нет-нет, все в порядке, – замотала головой Женя, пожалуй, немного сильнее, чем того требовал момент.
– Ты не можешь рассчитывать на то, что какой-нибудь ОРВИ избавит тебя от работы. Имей в виду, если ты возьмешь больничный, я буду каждый день проверять, что ты действительно больна. И потребую официального медицинского заключения.
– Довольно странный разговор для такого места, – фыркнула вошедшая в двери Карина. – Вы позволите?
Малюта оглянулся, нахмурился и вышел. На этот раз пытка была приостановлена. Что ж, признаться, он был в чем-то прав. Женя подумывала о том, чтобы взять больничный, но теперь решила, что лучше уж потерпеть.
– Господи, какая же он свинья! – возмутилась Карина. – Как ты можешь это выносить, я бы, наверное, уже впечатала ему пощечину.
– А он бы на тебя подал рапорт в милицию, – усмехнулась Женя. – Мне нужна эта работа.
– Всем нужна работа. Но терпеть этого козла! – Карина пожала плечами и скрылась в кабинке. Женя подошла к умывальнику и принялась умываться холодной водой. Прикосновение ледяной воды к лицу было божественным. Кажется, она действительно не слишком хорошо себя чувствует. И как она вытерпит все эти месяцы? А что, если все это вредно для ребенка? Что же делать? Женя вышла из туалета, чувствуя себя совершенно разбитой, усталой, сломленной. Если бы только она не прокаталась полночи с Анной. Ребенок требует отдыха и пищи. Он внутри Жени совершенно не хочет заниматься отчетом по тушенке. Ребенок – вот что самое главное. Женя вдруг подумала, что сама могла бы еще потерпеть любого козла. Всю свою жизнь она терпела, а об нее в том или ином смысле вытирали ноги. Но ребенок – ради него она должна что-то сделать. Впервые в жизни Женя почувствовала, что она сама для себя куда ценнее и важнее, чем что бы то ни было и кто бы то ни был еще.
Жаль, Ваньки нет рядом. Он бы ухмыльнулся и сказал, что нужно немедленно придумать какую-нибудь омерзительную каверзу, подставить Алексея как-нибудь, что-нибудь такое устроить. Да, жаль, что Ваньки нет рядом. Но Женька-то есть. И Анна есть. И Нонна – о, Нонна же сертифицированный мастер по организации проблем для других людей. Родители ее учеников стонут под грузом ее домашних заданий и боятся ее больше, чем директора школы. Сама Женя долгое время боялась Нонны. А еще есть Олеся, есть Померанцев, который сам – тот еще тиран и деспот, а это значит, что может посоветовать что-нибудь тираническое и деспотическое. Если, конечно, будет в настроении.
Женька подумала о том, что скоро будет ее день рождения – тридцатый, чтобы ему пусто было. Уже тридцать. Ладно, сейчас не об этом. Надо созвать всех и заставить их думать. Против такой силы ни один такой жалкий фигляр, как Алексей, не устоит.
«Выпьем, няня, где же кружка?»
Тема свадьбы накрылась сама собой, и правда о том, где была Олеся в момент вероломного предательства Померанцева, так и не всплыла на свет божий. Два человека, одновременно не явившиеся на собственную свадьбу, продолжали тем не менее жить вместе не то чтобы счастливо – это слово меньше всего подходило к тем отношениям, что их связывали, но – жили. Фактически третий год, если не брать в расчет тот, когда Померанцев уехал в свою кругосветку за вдохновением и порвал на это время с Олесей. Как он потом сказал, не хотел ее держать. Как она поняла, сам не хотел быть ничем связанным. Олеся была бы рада понять, что вообще в нее входило. Она совершенно не понимала мужчину, к которому была физически, эмоционально и психологически прикована, как маленький винтик к огромному магниту.
Познакомились они на какой-то вечеринке. Олеся – начинающая, никому не известная актриса, что не изменилось, кстати, до сих пор. Максим – журналист с дипломом МГУ, со статьями в разделах по культуре разных журналов, обзорами по архитектуре Италии, колонками на нескольких серьезных порталах. Его родители погибли в автокатастрофе, но сам он никогда не говорил об этом. Олеся узнала от подруги – тогда еще она думала, что Лера – это просто хороший старый друг, и не знала, насколько близко Максим и Лера дружат. Она жила в одном из переулков на Старом Арбате, и Померанцев любил «зависать» у нее. Они дружили со школы и, видимо, слишком хорошо друг друга знали, чтобы по-настоящему любить.