Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
— Что, мальчик, у тебя тоже несладкая жизнь? — еще раз погладила его по голове Маргарита Семеновна.
— Да нет, что вы, у меня, слава богу, все в порядке.
— Но тебе кисло, одиноко и некому об этом рассказать, да? Мне можно. Знаешь, Пашкины друзья всегда прибегали ко мне со своими детскими бедками. Янка вот тоже… Ой, ничего, что я говорю вам «ты»?
— Это приятно, говорите. Мне с вами так легко и уютно…
Она засмеялась и снова погладила его по голове.
— Знаешь, Тима, правду говорят — нет худа без добра. Вот, кажется, ситуация у меня хуже некуда, кругом кошмар, и вдруг судьба посылает мне тебя… Ты так помог мне вчера… так поддержал… Вроде бы совершенно чужой человек, а я почувствовала в тебе родственную душу. А сейчас увидела, что и тебе, такому сильному здоровому мужику нужна поддержка, я пока не знаю, в чем, но если припрет, ты же мне скажешь? Правда? Только помни — ты всегда можешь на меня рассчитывать, ладно?
Тимофей с трудом проглотил подступивший к горлу комок. Черт знает что!
Квартира Яны была более чем скромной. На окнах стояли горшки с пресловутыми перчиками. На круглом столе в большой вазе засохший букет роз. Наверное, еще от Мишки… В квартире было чисто и замечательно пахло, он не мог определить, чем именно, но хотелось вдыхать и вдыхать этот запах. Он сел за стол, а Маргарита Семеновна деловито собирала вещи.
— Тима, как думаешь, кипятильник взять?
— Что? — словно очнулся он. — Кипятильник? Зачем?
— Как зачем? Чай пить.
— Ох, боюсь, ей сейчас не до чаепитий.
— Да, ты прав, дорогой. Ой, Тима, смотри, что я нашла в ванной! — она протягивала ему раскрытую ладонь, на которой лежало Янино кольцо. — Эта растеряха забыла его на раковине. Вот, хоть что-то на память осталось, она же с первого взгляда влюбилась в это колечко. По-моему, это хороший знак, правда?
— Я тоже так думаю, — кивнул Тимофей.
— Знаешь, возьми его и скажи ей, что это ты его нашел.
— Господи, зачем?
— Так надо, я чувствую! Ну вот, кажется, все собрала. Сейчас только цветочки полью и поеду к ней.
— Я поеду с вами, отвезу вас.
— Вот спасибо…
Как ему не хотелось уходить отсюда. В прихожей он вдруг увидел брошенные на спинке стула джинсы. Маргарита еще замешкалась в комнате, а он вороватым движением приподнял эти джинсы и обнаружил, что они, конечно же, сняты вместе с колготками. И вдруг такая волна восторга и счастья накрыла его, что даже голова закружилась. Я люблю ее! И гори оно все синим пламенем! А как же Мишка? А что Мишка? Он предпочел ей каменных истуканов острова Пасхи!
— Ну, Тима, пошли! Что это с тобой?
— Знаете, есть такая хохма: кто первый встал, того и тапки?
Она внимательно посмотрела на него и понимающе кивнула.
— Молодец, Тима! Так держать!
Вид Яны ужаснул Маргариту Семеновну.
— Матерь божья, Янка!
Яна открыла глаза.
— Тетя Рита!
— Ты молчи, я все знаю! И поверь, я его прокляла, не будет ему счастья, ох не будет! К тебе менты уже приходили?
— Нет, но я им ничего не скажу.
— Ты уверена, что это правильно?
— Конечно. Бог с ними, с этими драгоценностями, не в них счастье. Я-то еще легко отделалась, вам, я думаю, хуже!
– Знаешь, мне было так хреново, я ведь подозревала, что этот старый пень что-то затевает, он мне говорил, что нашел какого-то безумно богатого и щедрого покупателя на твои цацки, а у самого глазки какие-то масляные, шкодливые были. Поэтому когда позвонил этот твой Тима, я сразу поняла… Думала, умру от стыда и горя, а он ко мне приехал, мы поговорили…
— И что?
— Мне легче стало. И вот еще, Янка, он… он любит тебя.
— Да нет, что вы, он просто хороший человек.
— Он не просто хороший, он, наверное, самый лучший из всех, кого я знаю.
— Да бросьте… А видели бы вы его жену, такая красавица, глаз не оторвать.
— Ну и что? Может, он из тех, кто предпочитает свиной хрящик?
— Это я свиной хрящик? — улыбнулась Яна и тут же сморщилась от страшной головной боли.
— Тебе наверное нельзя улыбаться. Лежи смирно, я тебя умою, приведу в порядок… Ты завтракала?
— Не могу есть…
— Голодная, значит, валяешься… Ты тут одна? — она кивнула на вторую кровать.
— Под утро положили одну женщину, а она через полчаса умерла.
— Я тебя отсюда заберу!
В дверь постучали.
— Можно? — заглянул Тимофей. — С добрым утром, Яна.
— Спасибо вам!
— Тима, что сказал врач?
— Что все слава богу, через дня два-три можно выписать.
— Ступайте к нему и скажите, чтобы прямо сейчас выписывал, я забираю ее к себе!
Все оказалось просто. Явился молоденький милиционер, со скучающей миной задал несколько подобающих случаю вопросов, вздохнул и пришел к выводу:
— Вряд ли мы его найдем. Документы, возможно, подбросят, а если нет, выправите новые, обращайтесь, поможем! — С этим он отбыл.
А через полтора часа Тимофей на руках отнес Яну в машину.
— Юлечка, добрый вечер, это Нелли Яковлевна.
— О, добрый вечер! Как вы поживаете? Что слышно от Миши?
— Спасибо, все вроде бы нормально. Скажи, а Тимы нет?
— Нет, у него сейчас какие-то сложности, он поздно возвращается. Он вам нужен? Позвоните ему на мобильный!
— Он у него не изменился?
— Да нет, а что?
— Не могу дозвониться. В рабочее время мне неловко, а вечером телефон недоступен. Вот, думала дома его застать.
— Нелли Яковлевна, может, я могу чем-то помочь? Вы скажите!
— Понимаешь, деточка, я что-то беспокоюсь. Яна куда-то пропала.
— Как пропала?
— Ну, обычно мы созванивались как минимум раза два в неделю. А тут уже две недели от нее ни слуху, ни духу. К телефону не подходит, мобильный тоже выключен… Мне как-то тревожно. Думала, может Тима что-то знает…
— Вряд ли… Хотя… Но если бы с ней что-то случилось, думаю, он мне сказал бы. Нелли Яковлевна, я вот хотела спросить… Она вам нравится, эта Яна?
— Ну, в общем-то да… А что, ты иного мнения?
— Ну, я видела ее один раз, но… Она неряха… А я таким людям как-то не доверяю.
— Да, она слегка лахудристая девушка, — засмеялась Нелли Яковлевна, — но славная… Юлечка, будь добра, передай Тиме, чтобы со мной связался.
— Передам, конечно, хотя не знаю, чем он может вам помочь.
— Ну, может, он съездил бы к ней.
— Он сейчас так занят… А хотите, я с вами съезжу? Я завтра свободна, мне несложно.
— Спасибо, я не откажусь, наверное.
— Вот и отлично.
— Когда тебе удобно?
— Ну, лучше в первой половине дня. Часов в одиннадцать вас устроит?
— Да, прекрасно.
— Ровно в одиннадцать я за вами заеду.
Яна уже вторую неделю жила у Маргариты Семеновны, которая ухаживала за нею куда лучше, чем в больнице. Она неожиданно для всех подала заявление об уходе, ее легко отпустили, на ее место давно метила одна из сотрудниц.
— Что, Маргарита Семеновна, теперь уж будете жить половой жизнью? — ядовито спросила главбухша.
— Интенсивной половой жизнью! — поправила ее Маргарита Семеновна.
— Ну дай вам бог!
— Уже дал!
Пашка весьма одобрил решение матери уйти с работы и обещал ежемесячно высылать ей по пятьсот евро. О том, что случилось с Яной и Григорием Ивановичем она и словом сыну не обмолвилась. А Григорий Иванович в Москву не вернулся. Выходит, они не зря его подозревали. Правда, иногда ночью она просыпалась и думала: а жив ли он вообще? Но потом говорила себе: какая разница? Для меня он все равно умер!
Тимофей заезжал к ним не слишком часто, раза два в неделю и всякий раз Яну это повергало в смущение, а Маргарита Семеновна радовалась ему.
Юля привезла Нелли Яковлевну к дому Яны. Они вдвоем поднялись на лифте и позвонили в дверь. Ни ответа, ни привета.
— А где она работает? — спросила Юля.
— В каком-то институте, я точно не знаю.
— А может, она просто завела себе другого и прячется от вас? — предположила Юля. — Я посмотрела внизу на почтовый ящик, там пусто, значит, почту кто-то вынимает. Может, даже она сейчас дома с любовником, глянула в глазок и решила не открывать…
— Ох, не хотелось бы так думать! Ладно, поехали! Прости меня, старую дуру, Юлечка!
— Да что вы, Нелли Яковлевна!
Они сели в машину и Юля тронула с места. Выехав со двора, она вдруг воскликнула:
— Так, очень интересно!
— Ты о чем?
— Тима! Он подъехал к соседнему дому и вошел в подъезд!
— Ты уверена?
— Думаете, я не знаю собственного мужа? Вон его машина стоит. Хотелось бы знать, что он тут делает.
— Ну мало ли… Может у него тут дела.
— Только интересно, какие?
— Юля, ты хочешь проследить за мужем?
– Следить? Нет. Но узнать, что он тут делает в такой час, хотелось бы.
— Я как-то не думаю, что Тима стал бы тебя обманывать… Не тот он человек.