Мать — мать — перемать!!! Дайте за что-нибудь подержаться, чтобы не упасть! Все происходит так неожиданно, что все — и я, и Валерий Антонович, и даже земгоровец, прикладываем руки к козырькам. А фрейлина и мадам еле сдерживаются, чтобы не рассмеяться. Первым приходит в себя Бойко и командует:
— Вольно!.. Воспитанник…
Интересно, какая же это хитрая мордочка научила мальца так представляться?! Вот бы мне с ним познакомиться!..
На фрейлину эта комедия произвела благоприятное впечатление:
— Ах, какой милый мальчик!.. Charmant!.. Опрятный, чистенький, крепенький! Très bien!
Само собой. Антисанитарии здесь не будет по определению. А насчет крепенького, — отъелся парень немного. И синие полосы от Бениного ремня со спины сходить стали. Когда их увидел, этакой скользкой гадюкой вползла в голову идея еще разок к этой сволочи в гости наведаться. Нагайку, надеюсь, кто-нибудь из казаков одолжил бы для такого дела. Вот и побеседовали бы о таких философских понятиях, как добро и зло. С летальным для некоторых исходом.
Княжна тем временем уже гладит малыша по щеке и, покопавшись в своем ридикюле, достает герою конфету. Тот с сожалением смотрит на вкусняшку, сует ее в карман и выдает еще один изящный перл:
— Дзякуем, панначка!
Чем вызывает веселый сиятельный смех:
— Что ж ты не ешь? Она же — вкусная!
Блин, сегодня, что, День юмора? Мелкий снова выдает такое, что смеются уже все:
— Я сястре аддам. Яна салодкае любиць. Дзеуки, яны усе такия…
Отсмеявшись и промокнув батистовым платочком с вензелем слезы, фрейлина возвращается к теме разговора:
— А как вам здесь живется? Никто не обижает? Кушаете хорошо?
— Не-а, не забижаюць, тута усе добрыя. А цетка Ганна нас балуе…
— А к другим деткам не хочешь поехать? Там вместе будете играть, учиться…
Шкет делает насупленное выражение лица, затем отвечает:
— Не, не хочу… Тут мяне вось форму справили. Я салдатам хочу… Штоб таки крэст запалучыць… — Нахаленок стреляет глазами на мой китель, чем снова вызывает улыбки.
— А сестричка твоя где?
— Зараз пакличу! — Данилка дергается в сторону входа, но на крыльце уже стоит Ганна, держа за руку сосредоточенно-испуганную Алесю. — Алеська, не боись, панначка добрая, канфету дала! Вось, дзяржы!
Княжна с чисто дамским интересом оценивает взглядом фигурку Ганны в солдатской форме, слегка замаскированную надетым передником. Малявка, не отпуская руки, берет конфету и несмело улыбается, произнося традиционное:
— Дзякуем, панначка!..
Великосветская гостья снова лучезарно улыбается и обращает свое внимание на нашу повариху.
— А это и есть ваша Ганна? Которая вас балует? Она слишком молоденькая для тетки.
Та в ответ покрывается густым смущенным румянцем… Следующие пять минут проходят в нежном дамском ворковании, глажении по головкам малышни и прочем сюсюканьи. Затем обе дамы и господин из Земгора изъявляют желание посмотреть на жилищные условия «бедных детишек», и, отказавшись от эскорта, взяв с собой только нашу повариху, отправляются в специально отведенную комнатушку здесь же, в хозблоке.
Особо волноваться причин нет, утром, после зарядки, забегал проведать мелких. Уже вчера с вечера там стояли две самодельных кровати, сделанные Платошей, а также тумбочка, табуретка и небольшой сундучок от того же мастера. Когда увидел этот мебельный гарнитур, возникло большое подозрение, что в соседней пустующей казарме недостает десятка досок. Не знаю, кто и где что доставал, но кроватки были с полным спальным набором — матрас, одеяло, подушка. Разумеется, со сменным бельем. Соображалки хватило даже на прикроватные коврики-половички. А в сундучке в особом мешочке лежит килограмма этак два кускового рафинада, собранного «с миру по нитке» и кулек с петушками на палочках, которые закупил расщедрившийся Егорка, слиняв в самоволку, за что получил взыскание в виде замечания вкупе с хорошим «лещом», и благодарность за душевную доброту и умение незаметно преодолевать препятствия. Так что, пока они там ходили и, по большому моему подозрению, пытались поговорить с малышней без командирского присмотра, я, в прямом смысле, нервно курил в сторонке в компании гораздо более спокойных Валерия Антоновича и журналюги. Последний пытался профессионально влезть в душу и накопать материала на пару заметок, но обломался по полной после встречного вопроса «С какой целью, собственно, интересуетесь?» и небольшой лекции о засилье шпионов в его родном городе.
Наконец-то вся компания вываливает наружу, причем, детеныши жмутся уже не к Ганне, а ко мне. Алеся, та вообще за спину прячется. Значит, действительно уговаривали. Гады!.. Хотя по их лицам, вроде, заметно, что фокус не удался. И то, что малые спрятались за меня, тоже не осталось незамеченным фрейлиной и ее свитой. Сейчас, похоже, серьезный разговор и начнется. С чаепития, если, конечно, их сиятельство не побрезгуют. Исчезнувшая было Ганна вновь появляется и робко предлагает гостям:
— Будзь ласка… Атведайце чаю…
Бойцы уже тащат свежераскочегаренный самовар. На столе моментально сервизные чашки с блюдцами, сахарница и тарелка с каким-то хитрым печеньем, попробовав которое фрейлина удивляется с прямо-таки девчоночьей непосредственностью:
— Ой, как вкусно! Откуда такая прелесть?
— То я сама пякла… Ваша сияцельства. — Ганна снова краснеет, но уже от похвалы.
Княжна оказывается любительницей всяких вкусностей, многие из которых готовит дома сама. Они с Ганной быстро находят общий язык, дамочка выпытывает рецепт печенюшек, потом речь заходит о сдобной выпечке… Не знаю, каково Валерию Антоновичу, а я чувствую себя полным идиотом, прихлебывающим чай и почти ни слова не понимающим из щебетания гостьи.
Вскоре появляется дама из Департамента полиции, в смысле, Общества призрения сирот, незаметно утащившая детей поговорить. Встретившись глазами с Бойко, она улыбается и кивает, мол, все в порядке, здесь шпионами и не пахнет.
После мини-пикника, пребывая в наилучшем расположении духа, княжна принимается за меня. Земгоровец и репортер, сидевшие до этого практически молча, если не считать дружного поддакивания абсолютно всем репликам высокопоставленной гостьи, с очень искренним интересом поворачиваются в мою сторону. Писака аж свой блокнот вытащил с карандашиком снова вытащил.
— Скажите, Денис Анатольевич, как все случилось? Мне очень хочется знать подробности. Ее Величеству, я думаю, также будет это интересно. Расскажите, пожалуйста.
— Ваше сиятельство…
— Софья Андреевна! Мы же не на приеме! — Дамочка капризно хмурит бровки.
— Виноват… Софья Андреевна. Ничего особенного-то и не было. Возвращался из города, увидел, как возле трактира одна из пр…, простите великодушно, падших женщин избивает девочку. Вмешался, забрал малышку с собой, заплатив запрашиваемую сумму, привел сюда…
— Как?! За нее еще просили деньги?!.. Это же неслыханно! — Фрейлина делает круглые глаза и прижимает ладошки к щекам. — Как такое возможно?!
Пожимаю плечами и продолжаю свой рассказ:
— На следующий день здесь появился ее «хозяин». Потребовал вернуть девочку, в противном случае угрожая сделать ее брата калекой.
— Ах!.. Денис Анатольевич, Вы рассказываете страшные вещи!.. Впрочем, продолжайте, я хочу узнать все до конца!
— Вечером того же дня пришел в назначенное место, в ходе беседы сумел убедить отдать мне Данилку… Вот, собственно, и все.
— Но ведь этот бандит вовсе не собирался отдавать мальчика! Вы применили силу?
— Я защищался, Софья Андреевна…
О том, что слегка вышел за пределы необходимой самообороны, упоминать не стоит. Мало ли, как все воспримется.
— Но ведь Вы могли обратиться в полицию, действовать по закону, а не устраивать самосуд!
— Они бы ничего не смогли сделать. Тот бандит все бы просто отрицал. Малыша бы спрятали куда-нибудь подальше. И я никого не судил и не наказывал, просто забрал ребенка.
— Денис Анатольевич, Вы проявили милосердие, вырвав детей из рук преступников. — В голосе звучит одобрение, и, что характерно, без иронии. — А какова, по-Вашему, будет их дальнейшая судьба? Они же совсем еще маленькие.
— Если найдутся родители, вернем им. Хотя считаю это неправильным. — В ответ на недоуменный взгляд объясняю. — Тот бандит утверждал, что, будучи пьяным, отец продал их в услужение за десять рублей. Лично я не могу представить себе толку от такого родителя. У нас они накормлены, ухожены, присмотрены. И, самое главное, им здесь нравится.
— Да, конечно, я это заметила. Но ведь вас могут отправить на передовую. Что же тогда будет с ними? Вы же не собираетесь подвергать жизнь детей опасности?
— Нет, конечно. В окопы их никто и не пустит. — Не будем раскрывать специфику нашей службы, отовремся общими фразами. — Они будут при наших нестроевых, в тылу.