Джозеф Стиглиц - Великое разделение. Неравенство в обществе, или Что делать оставшимся 99% населения? стр 19.

Каждая экономика нуждается в правилах и арбитрах. В нашем же случае правила и арбитры выбирались, исходя из особых интересов. Парадоксально то, что даже нельзя с уверенностью сказать, что они хорошо служили этим особым интересам. Но совершенно ясно то, что национальным интересам они не служили вовсе.

Выходит, что данный кризис – это кризис нашей экономической и политической системы. Каждый из игроков делал то, что, по его разумению, следует делать. По условиям игры, банки стремились максимизировать свои доходы. Правила игры гласили, что они должны использовать все свое политическое влияние, чтобы продвинуть такие меры регулирования и регуляторов, которое позволят им и возглавляемым ими компаниям заполучить как можно больше денег. Политики отозвались на правила игры: им были нужны средства для того, чтобы быть избранными по итогам предвыборной гонки, а для получения денег нужно угодить богатым и влиятельным избирателям. Были и экономисты, которые снабжали политиков, банкиров и регуляторов удобной для них идеологией, согласно которой осуществляемая ими политика принесет пользу всем.

Сейчас есть те, кто хочет вернуть систему к докризисному состоянию. Они будут продвигать реформу, направленную на ужесточение регулирования, но ее результат будет скорее косметическим, нежели капитальным. Банки, «слишком большие, чтобы дать им рухнуть», будут продолжать в том же духе. Конечно, за ними будет осуществляться «надзор», что бы это ни значило, но они по-прежнему будут ввязываться в рискованные игры и по-прежнему будут «слишком большими, чтобы дать им рухнуть». Для того чтобы предоставить им свободу действий, специально будут понижены стандарты бухгалтерской отчетности. Не будет предпринято серьезных действий в отношении порочных систем компенсаций и рискованных финансовых продуктов. Если так оно и будет, следующий кризис не заставит себя ждать.

Как выбраться из финансового кризиса

[39]

В последние несколько недель количество плохих новостей для многих людей во всем мире зашкаливает. Фондовые рынки упали, банки перестали давать друг другу кредиты, а официальные лица центральных банков и министры финансов выглядят весьма встревоженными, ежедневно выступая по телевидению. Многие экономисты предрекали, что грядет самый серьезный кризис, который только видел мир со времен 1929 года. Единственной хорошей новостью на этом фоне является то, что цены на нефть, наконец, начали снижаться.

И пока большинство американцев терзаются неизвестностью и страхом, люди в ряде других стран испытывают эффект дежавю. Азия столкнулась с подобным кризисом в конце 1990-х, а некоторые другие страны (в их числе Аргентина, Турция, Мексика, Норвегия, Швеция, Индонезия и Южная Корея) пережили банковский кризис, обвал фондовых рынков и кредитные сжатия.

Возможно, капитализм и является лучшей экономической системой из когда-либо придуманных человеком, но никто никогда не говорил о том, что он гарантирует стабильность. В действительности за последние тридцать лет различные рыночные экономики пережили более ста кризисов. Именно поэтому я и многие другие экономисты считаем, что государственное регулирование и контроль являются жизненно необходимой частью исправно функционирующей рыночной экономики. Без этого тяжелые экономические кризисы так и будут возникать с пугающей регулярностью в различных частях мира. Рынок не может справиться в одиночку. Необходимо участие государства.

Хорошая новость в том, что наш министр финансов Генри Полсон, кажется, наконец-таки пришел к пониманию того, что правительство США должно оказать помощь в рекапитализации наших банков и приобрести долю в банках, помощь которым оно оказывает. Но помимо этого необходимо предпринять еще очень много мер, чтобы не позволить кризису распространиться дальше по миру. Вот что предстоит сделать.

Проблемы, с которыми мы столкнулись сейчас, обусловлены совокупностью двух факторов: политикой дерегулирования и низкими процентными ставками. После схлопывания пузыря доткомов экономика страны нуждалась в стимулировании. Бремя поддержания экономики легло на ФРС, которая незамедлительно отреагировала, наводнив экономику ликвидностью. В нормальных условиях активное вращение денег в системе вполне нормально, поскольку способствует экономическому росту. Чрезмерные инвестиции были направлены в экономику, поэтому на другие производственные цели деньги не направлялись. Низкие процентные ставки и доступность кредитов привели к массовым бездумным заимствованиям и популярности печально известных субстандартных ипотечных кредитов, как то: ипотечные кредиты с периодической выплатой только процентов, кредиты без первоначального взноса, кредиты, предоставляемые без предъявления заемщиком документов. Было очевидно, что, если пузырь хоть немного сдуется, многие ипотечные займы попросту обесценятся из-за того, что цена дома будет ниже стоимости ипотеки. Это уже произошло. На данный момент таких историй около двенадцати миллионов, и с каждым часом эта цифра растет. Бедные не только лишаются своих домов, но и теряют все свои накопления.

Атмосфера дерегулирования, которая царила в период правления Буша и Гринспена, помогла распространить новую банковскую модель. В ее центре лежала идея секьюритизации: ипотечные брокеры выдавали кредиты, а затем перепродавали право на взыскание по кредитам другим. Заемщиков успокаивали тем, что цены на недвижимость продолжат расти, поэтому они могут не волноваться из-за необходимости выплачивать постоянно увеличивающийся долг, к тому же всегда остается вариант рефинансирования кредита, а на часть доходов от прироста капитала можно купить машину или съездить в отпуск. Безусловно, это противоречит незыблемому закону экономики – бесплатных завтраков не бывает. Утверждение о том, что цены на жилье продолжат стремительно расти, звучало особенно абсурдно в контексте того, что реальные доходы большинства американцев снижались.

Ипотечные брокеры нежно полюбили эти новые финансовые продукты, потому что они обеспечивали непрерывный поток платежей. Они максимизировали свою прибыль, стараясь выдавать как можно больше займов, в том числе и на рефинансирование других кредитов. Их союзники из инвестиционных банков перекупали у них право взысканий по кредитам, диверсифицировали риски, переупаковали их в ценные бумаги и старались по максимуму перенаправлять их в другие банки и фонды. Наши банки, видимо, забыли о том, что их работа заключается в благоразумном управлении рисками и перераспределении капитала. Они сделали из себя казино, в которых ведется игра на деньги других людей, понимая, что, если потери станут слишком масштабными, расплачиваться все равно придется налогоплательщикам. Они неэффективно распоряжались капиталом, вливая огромные средства в сектор недвижимости. Свободные деньги и слабое регулирование образовали взрывоопасную смесь. И она взорвалась.

Безрассудное поведение Америки было особенно опасно еще и тем, что мы экспортировали его за пределы своей страны. Несколько месяцев назад шел разговор о декаплинге – будто бы Европа будет оставаться на плаву, несмотря на спад в экономике США. Я всегда считал, что декаплинг – это миф, и как показало время, я был прав. Благодаря глобализации Уолл-стрит получила возможность продавать свои токсичные ипотечные кредиты за рубеж. Как выяснилось, около половины всех ипотечных кредитов были экспортированы. Если бы было иначе, США оказались бы в еще худшем положении. Более того, пока экономика переживала спад, Америка держалась благодаря экспорту. Но проблемы в Америке привели к ослабеванию доллара, и в связи с этим Европе стало труднее экспортировать свои товары за границу. Слабый экспорт означает слабую экономику, Штаты же экспортировали свой кризис, как ранее – опасные ипотечные кредиты.

И сейчас проблема возвращается к нам рикошетом. Из-за «плохих» кредитов многие европейские банки оказались обанкрочены (мы распространили по миру не только ненадежные займы, но и наши порочные модели кредитования и регулирования, поэтому многим европейским заемщикам были выданы ненадежные европейские кредиты).

Когда участники рынков осознали, что огонь перекинулся с Америки на Европу, началась паника. Отчасти она была обусловлена психологическими факторами. Отчасти – осознанием тесного переплетения финансовой и экономической систем. Банки во всем мире берут и дают друг другу займы. Они покупают и продают сложные финансовые инструменты, и именно поэтому недостаток регулирования в одной стране, в результате которого становятся возможны ненадежные займы, может оказывать влияние на глобальную систему.