- Робертио, коварный искуситель, ты разбил мое нежное сердце, - героиня аргентинского телесериала плюхнулась в обморок на широкий диван, который являлся главным предметом декораций и на котором снимались от начала до конца все серии.
Робертио злодейски ухмыльнулся, хотел что-то сказать. Щелк - .другая программа.
- Ты меня так любила.
А потом, гадюка, забыла,
- надрывался в компьютерных дебрях видеоклипа петухоголосый певец, барабаня себя в обнаженную впалую грудь…
Я высосал через трубочку из пакета сок - тот самый сок "Гольд", который только что пускался в пляс с обкурившейся марихуаной рекламной барышней. Сладко зевнул. Мне было скучно. Моя мятежная душа искала бури, а я обречен отсиживаться на моей запасной хате и думать, как разгрести ситуацию с тем самым денежным мешком. Конечно, у Банкира были все основания считать меня подлецом и мерзавцем. Не дал я ему хапнуть тридцать два миллиона пятьсот восемьдесят пять тысяч долларов и двадцать центов. Именно столько тормознули благодаря мне от отправки за бугор. Плохо, что информация о моем участии ушла так быстро. Плохо, что гончие псы Банкира так быстро установили мое место обитания, из которого, правда, по ряду причин я секрета не делал.
Я томно потянулся на скрипнувшем диване. Бил баклуши я в "берлоге номер два" - малогабаритной двухкомнатной квартире. В большой комнате кроме дивана был еще просторный шкаф, забитый моим маскарадным гардеробом, два кресла, телевизор с видеомагнитофоном. На стене висел ковер. Минимум мебели, спартанская обстановка и идеальная чистота. Ненавижу беспорядок. Все должно быть разложено по полочкам - и вещи, и мысли, и чувства. "Порядок - друг разума и его подлинная цель", - писал мудрый французский епископ и писатель Жак Боссюэ.
В другой комнате был письменный стол, крутящееся кресло и книжный шкаф, полный умных книг, нафаршированных самыми мудрыми мыслями, до которых доперло человечество за тысячи лет существования. Здесь уживались в добром соседстве Гегель и Ильин, Шопенгауэр и Платон. Обожаю читать философов. Кто-то глотает детективы, а я труды о диалектике и нищете материализма.
Жилье я подбирал очень тщательно. Искал именно такое, которое отвечает моим представлениям о безопасности. А из безопасной квартиры, прежде всего, должны быть пути отступления на случай, если вдруг нанесут визит незваные гости…
Дзинь! - звонок слегка ударил по нервам. Ударил ровно настолько, чтобы привести меня в рабочее состояние. Нервы у Аккуратиста отличные. Прямо стальные нервы. Тросы, а не нервы…
И кого черт принес? Соседей? Участкового? Опять киллеров? Свидетелей Иеговы с их агитками?
Выясним.
Я поднялся с дивана, подошел к стене, нажал на кнопку, видеофона, и на небольшом экранчике появилось изображение. Перед моей дверью топтался сухощавый уже немолодой человек в строгом темно-коричневом костюме. Я сразу определил, что его рост - сто девяносто сантиметров, вес - семьдесят восемь килограммов. Возраст - пятьдесят один год… Как мне удалось это сделать? Нет, дедуктивный метод Холмса тут ни при чем. Просто на этого человека у меня было досье. И ему совершенно нечего делать здесь сегодня. Он вообще не должен знать, что Аккуратист скучает здесь. Не должен, но знает. Он вообще часто поражает своей осведомленностью.
И что в этой ситуации делать такому воспитанному молодому человеку, как я? Сказать в щелку: никого нет дома… Нет, не пойдет. Гость - это вам не почтальон Печкин. Таких людей просто так не отсылают. Ну какие черти его принесли, а? И не решили ли его использовать в качестве наживки? Маловероятно, но такая возможность не исключена.
Ну, где наша не пропадала!
Я распахнул дверь и отпрянул - расслаблен и вместе с тем заряжен энергией, как сжатая пружина, в общем - готов к бою и пистолет держу перед собой. Если это наживка - в коридор влетит светошумовая, осколочная граната или слезогонка. Потом ворвутся боевики. И… И ничего у них не выйдет. Аккуратиста с кондачка не возьмешь. Я тут давно все просчитал. И каждое мое движение продумано и опробовано. Я отступаю так, чтобы граната осколками не посекла и взрывная волна прошла мимо. Я понимаю, как гуляют взрывные волны. А там рукой подать до балкона - он как раз на стыке двух корпусов дома, да так, что ниоткуда не просматривается и не простреливается. Такой дом я долго искал. Так что я ухожу по балкону наверх, распахнув люк. Потом на карниз - и в соседнем подъезде. А дальше ухожу не прощаясь - и никто меня не остановит, если, конечно, атакующие не прихватили роту солдат, которым приказано стрелять по всему движущемуся.
- Тим, не дури, - послышался спокойный голос Андрея Рустамовича Кухенбадена. И где люди берут подобные фамилии?
- Не буду дурить, - сказал я, сжимая в руке рукоятку автоматического пистолета. - Заходите и захлопывайте дверь.
- Осторожность никогда не бывает излишней, - с усмешкой процитировал Горация гость.
Я отразил подачу цитатой французского писателя-классика Теофиля Готье:
- Во все времена осторожные люди брали верх над людьми безрассудными.
Это наша давняя игра. Кухенбаден - человек высокообразованный, его покрытая жестким бобриком голова - объемное хранилище изречений, цитат. Ну и мы не лыком шиты. Чай, тоже грамоте обученные.
Кухенбаден, как и я, чтил осторожность за добродетель. Внизу прогуливались два его телохранителя, ждавшие босса и оглядывавшиеся напряженно вокруг. У телохранителя должны быстро бегать глаза. И глаза эти должны все замечать. Особенно когда хранишь такое тело. Кухенбаден был из тех людей, о которых в дешевых шпионских боевиках говорят "он слишком много знал". Знает он, действительно, немало, поэтому его родной "колхоз" охранял его по всем правилам. Не удивлюсь, если телохранители имеют инструкции: если объект не удается защитить - пристрелить его, чтобы не попал к врагам. Ничего не поделаешь - такова судьба важного секретоносителя.
- Кофейку? - спросил я.
- Пожалуй, - потер руками Кухенбаден, отставляя трость, которую неизменно таскал с собой, и присаживаясь на стул. Он был прямой, будто проглотил штырь. Приходила мысль о военной выправке, но, по-моему, он никогда в армии не служил, с детства играл опасными игрушками, конечно, когда не сидел в библиотеке, набираясь цитат классиков.
- С пирожными? - спросил я.
- Не откажусь, - при своей худобе гость испытывал слабость к сладостям.
- Плату не возьму, - усмехнулся я. - Только скажите, как узнали мой адрес, - и квиты.
- В записной книжке посмотрел, - в ответ улыбнулся он.
- А в книжке он откуда?
- Ну, право, и не знаю, что сказать.
- Мы все под колпаком у Мюллера.
- Ну что вы. Просто мы предпочитаем как можно лучше знакомиться с людьми, которые оказывают нам услуги.
- Я тоже, - сказал я.
Тоже, да не то же. Они узнали мой адрес, который знать не должны. А я до сих пор туго представляю, что это за организация дает мне высокооплачиваемые заказы. Знаю только, что это нечто вроде русского масонского ордена, пытающегося еще с петровских времен влиять на события в России. Рекомендовали мне их люди, которые дурного не посоветуют. И не то что я не доверяю Кухенбадену и его соратникам… Я вообще никому не доверяю.
Хотя он не поведал, как нашел меня, я все равно налил ему кофе и поставил коробку с эклерами. Как подгадал - купил их с утра в магазине внизу.
- Прекрасно, - он отхлебнул кофе и осведомился:
- Вы часто смотрите телевизор?
- Смотрю.
- Шоу Михаила Зубовина.
- Вот этого? - я включил телевизор, вызвал третью программу, по которой как раз в это время должно было идти шоу. И, как по заказу, на экране появилась улыбающаяся физиономия.
- Я помню чудное мгновение, как говаривал старик Лермонтов, - жизнерадостно, как щенок, протявкал телеведущий.
- Ой, - как от зубной боли, поморщился Кухенбаден, физически страдающий, когда Бебеля путают с Бабелем.
- Это у него всегда, - пояснил я.
Страсть к цитатам в последние два года поразила все слои общества. Только одни цитируют Пушкина. А другие - солиста группы "Кукиш в Заполярье".
- Итак, когда вы в первый раз обнаружили, что ваша женщина вовсе не женщина, а транссексуал? - допрашивал ведущий Михаил Зубовин скромно тупящегося молодого человека.
- Мерзость, - я выключил телевизор.
- Михаил Зубовин, - Кухенбаден отхлебнул еще кофе. - Вокруг этого ничтожества, для которого Пушкин и Лермонтов - одно лицо, что-то затевается. Какая-то афера. Очень крупная.
- Какая афера может вокруг него затеваться? - мне захотелось зевнуть.
- Существует некое соглашение российского экономического "Олимпа" о проекте "Плюс один". И каким-то образом ключевой фигурой проекта является модный телеведущий. События вокруг него уже начали развиваться.
- Какие события?
- Странные события, - многозначительно произнес Кухенбаден.
- Что я должен сделать?
- Разобраться в ситуации.
- У вас своих шпиков мало?
- Вы, Тимофей, надежны как гранит, - польстил он мне.
- Ну, спасибо, - кивнул я. Тут с ним трудно было не согласиться.
- Мы пытались подключить одну нашу сыскную контору. Кончилось все автокатастрофой. Грузовик наехал на машину с тремя частными сыщиками и скрылся.
- Так и раздавили средь бела дня? Зачем?
- Нам дали понять, чтобы мы не совались.
- Какая будет зарплата?
- Сущая безделица, - он назвал цифру. И от нее закружилось в голове,
- А расходы входят? - спросил я.
- Расходы по отдельной смете.