— Брось, Лой. — Она заметила, как он нервно облизнул губы. — С каких это пор я стал «мэтром»? Просто Торн, это только Ритор у нас так любит официальные титулования…
— Тогда давай потанцуем, Торн. — Она грациозно опустила руку к нему на плечо.
Бал клана Кошек был уже в полном разгаре. Гости успокоились. Два могущественных мага разошлись, внешне — вполне мирно. Никому больше не было никакого дела до Ритора и Торна — никто не знал о случившемся с кланом Огня, никто не знал и о чем говорили волшебники. Наигрывала музыка; мягко кружились пары. По густой листве метались алые, серебристые и голубые отблески. Дебютантка из клана Воды танцевала без перерыва.
Торн и Лой вошли в круг. Тонкие пальцы Ивер тотчас легли на жилистую шею волшебника. Он вздрогнул.
— Что это с тобой, любезная хозяйка?
Лой знала, что у нее совсем нет времени. Хор уже начал действовать, а это значило, что Торн в любой момент может получить сигнал тревоги. И заглушить его можно было лишь одним-единственным способом. Кроме того, с ним долго притворяться было невозможно. Только стремительный натиск, как бы нелепо это не выглядело. Впрочем, ее опыт говорил, что именно нелепостям мужчины верят легче всего.
— А что ты скажешь, если узнаешь — развратница Ивер очень хочет выяснить, каков же в деле настоящий маг? — Она сделала ударение на слове «настоящий». Сквозь тонкую ткань платья она ощутила, как ладони его мгновенно стали горячими. Он судорожно сглотнул.
«Еще один мальчик, — с легким презрением подумала Кошка. — Неужели высшая магия Стихийных и впрямь требует от своих адептов столько сил, что на самый обычный секс не остается времени?»
Голова Торна резко дернулась — трудно было различить согласный кивок в этом торопливом движении.
— Тогда пойдем, — шепотом сказала Лой, теснее прижимаясь к нему. Они растворились в стене бального зала.
* * *Крошечный закуток был специально создан Лой Ивер для таких вот стремительных свиданий. Тут был сумрак. Торн стоял, уронив руки и тяжело дыша — ну точь-в-точь неопытный мальчик перед первой в его жизни ночью. Она усмехнулась — насколько же сейчас больше ее сила!
— Смелее, мэтр, — улыбнулась она, одним движением освобождаясь от платья.
Он схватил ее, точно тонущий — спасательный круг.
— Ну же…— — хрипло прошептала она.
Маг терял голову, и это было хорошо.
Торн прижался к ней.
— А теперь скомандуй своим выпустить Ритора, — нежно промурлыкала Ивер. Сталь сверкнула возле самого горла Торна; острие оцарапало кожу.
— Ч-что?! — Казалось, он сейчас рухнет бездыханным.
— Мне не нужны трупы на балу, — резко сказала она. — Ты хотел убить Ритора. Я не допущу этого. Сводите счеты где угодно, но не на моих землях. Ты понял, Торн? Скомандуй своим людям отступить. Слышишь? Иначе, клянусь, я перережу тебе глотку. Что потом будет со мной, ты уже никогда не узнаешь. — Она вновь коснулась лезвием его горла.
Торн захрипел.
— Сука…
— Не стоит ругаться, — мягко сказала она. — Ты не оставил мне выбора. Командуй!
Несколько мгновений он колебался, и Лой подумала, что он и в самом деле не из трусливых.
— Хорошо! Ты победила… сейчас.
Она почувствовала волну магии.
— Готово…
* * *— Послушай, как тебе это удалось? — мрачно спросил Хор, когда они кончили заниматься любовью.
Лой пренебрежительно фыркнула.
— Для настоящего мага он слишком сильно хотел жить, — сказала она. Словно плюнула в лицо невидимому Торну.
* * *Было у американцев когда-то такое наказание — обмазать преступника в смоле и вывалять в перьях. Виктор никогда не мог сообразить, в чем же воспитательный эффект такого мероприятия?
Кажется, сейчас он начал это понимать. Вымазанный с ног до головы в грязи, облепленный листьями, Виктор стоял перед хохочущей Тэль и никак не мог решить — что же ему делать. Смеяться, плакать, удирать, или отшлепать эту несносную девчонку, втянувшую его Бог весть во что?
Все-таки он выбрал смех. Уж очень нелепо выглядела Тэль. Как и он, впрочем. Виктор протянул руку, снял со щеки девочки прилипший лист.
— Как ты это придумал? — спросила Тэль.
— Ты же сказала, если что случится — падай, — невозмутимо ответил Виктор. — Вот. Я послушный.
Тэль снова хихикнула, уже тише. Виктор огляделся.
Полная чертовщина. Они были в лесу, и не в окультуренном, грязненьком подмосковном лесочке, а в нормальном, воскрешающем в памяти картины Шишкина. Холм, с которого они скатились, вроде бы наличествовал… вот только никакой тропинки Виктор на нем углядеть не мог. Небо, только что бывшее голубым, затягивали плотные тучи.
А самое главное — вокруг царила осень. Непоздняя, наверное, потому что было не так уж и холодно, но именно осень. С деревьев почти полностью облетели листья, лишь на вершинах осталось чуть-чуть бурого и желтого цвета.
И тихо. Очень тихо. Никогда так не бывает рядом с пляжами и прочими местами отдыха. Всегда находится придурок, решивший, что в нем гибнет певческий талант, или компания, включающая магнитофон на полную мощность…
— Где мы, Тэль? — спросил Виктор. Вопроса, где их странные преследователи, даже не возникло. Он просто чувствовал, что поблизости их нет.
— Дома. У меня дома, — Тэль провела ладошкой по лицу, стирая остатки крови. Ран не было.
— У тебя дома? — Виктор произнес эти слова медленно, по слогам. Только так и можно было заполнить звенящую пустоту, оккупировавшую сознание. Он не мог ни о чем думать. Не верил. Не мог поверить.
— Ну да. Ты обещал проводить меня домой.
— И… и где он, твой дом? В Серебряном Бору?
— Нет, — Тэль зябко обхватила руками тонкие плечики. — Гораздо дальше.
— Ага. Параллельные миры, — Виктор попытался ехидно усмехнуться, правда, получалось это у него не слишком.
— Называй как хочешь. — Тэль безуспешно попыталась убрать с лица пропитанную грязью прядь. — Пойдем, тут неподалеку озерцо. Вымоемся.
— В такой холод?! — с ужасом произнес Виктор.
— Иначе замерзнем, — наставительно произнесла Тэль.
Холод с каждой минутой все крепче вцеплялся в их мокрую одежду невидимыми когтями.
— Бежим! — Тэль потянула Виктора за руку. И они вновь побежали.
Осенний лес многозвучен и мягок. Он обволакивает тебя, ты погружаешься в него, растворяешься в нем, и вот — уже не идешь — летишь, не чувствуя ног. С Виктором такое случалось нередко — даже в хилых и замусоренных перелесках «ридной Подмосковщины». Здесь же лес с первого мгновения, с первого вдоха вошел в него; все казалось странно знакомым, хотя многих деревьев Виктор узнать не мог. Вот, скажем, это, корою — граб, а листьями — чистый клен. Или вот — похожее на ольху, а длинные серебристо-золотые сережки на ветвях и вовсе ни к селу ни к городу.
Лес был чужим… и не был. Они с Виктором встретились словно два брата после очень, очень долгой разлуки.
Виктор и Тэль бежали по мягкому ковру палой листвы, проскальзывая сквозь облетевшие кустарники, мимо давно павших лесных исполинов, уступивших свет, воздух и землю молодым. Так бывает всегда, и нечего горевать об этом. Смерть есть орудие Жизни — не более того.
«Пьян я, что ли? Или это от холода?» — мелькнуло у Виктора. Сознание плыло. Гасло, растворяясь в тысячах лесных голосов, что со всех сторон нашептывали ему свои песни. Слов он не понимал… пока откуда-то из небытия вдруг не проступило лицо бабушки Веры. Да! Да, они вот так же бежали по ноябрьскому облетевшему лесу, прозрачному и звонкому, уже готовому принять снежный саван — после того, как Виктора слегка засыпало в каком-то овраге. Бабушка уронила туда свой серебряный медальон — единственное, пожалуй, украшение, с которым не расставалась. И он, со всей беззаботной детской готовностью помочь бабушке, стал спускаться по скользкому склону…
Странно. Словно повторяется все. Только нарастает, выходит на какой-то новый, более крутой виток спирали. Ведь и бабушка первым делом потащила его отмываться, и он, повизгивая от холода и восторга — мама никогда бы такого не позволила! — плескался в ледяной воде. А бабушка разводила на берегу костер — там, к счастью, оказалась целая гора валежника…
— Виктор, почему ты не стал с ними драться? — спросила на бегу Тэль. — Почему решил убежать?
— Бой без шансов на победу — удел дураков, — ответил Виктор. Никогда в нем не было тяги к таким вот красивостям, но в сказочном осеннем лесу слова показались уместными.
Тэль кивнула. С осуждением? С одобрением? Или просто — констатируя факт?
— Сейчас будет озеро, — сообщила она.
И как она здесь ориентируется? Действительно, местная.
Озеро исправно показалось, блеснуло серой сталью воды.
— Прыгай! — Тэль рванулась, словно и не отмерили они только что без малого километр. — Прыгай сразу, а то духу не хватит!