Самбикин, действуя своимидлинныминогами,
быстродобегал до бауманского района, где строился медицинский
экспериментальный институт специального назначения. Институт не
был еще окончательно оборудован и сейчас в нем работалитолько
дваотделения -- хирургии и травматическое. Двор института был
заложен трубами,досками,вагонеткамииящикамиснаучным
инвентарем;забордетского масштаба, отделявший строительство
от какого-то жилищного дома, накренился и вовсе поник.
НаэтомдвореСамбикинуслышалвдругжалкуюмузыку,
тронувшуюегосердценестолькомелодией,сколько неясным
воспоминанием чего-то прожитого, оставленноговзабвении.Он
заслушалсянаминуту;музыкаигралапоту сторону бедного
забора. Самбикин влез на забориувиделпостаревшеголысого
скрипача,игравшеговбезлюдьи,вдвачаса ночи. Самбикин
прочел вывескунадвходнойдверьюдома,укоторогоиграл
музыкант:"Правлениежакта и домоуправление". Самбикин достал
рубльихотелдатьегомузыкантузаработу,носкрипач
отказался.Онсказал,что сейчас играет для себя, потому что
ему тоскливо и он может спать только на утренней заре, а до нее
еще далеко...
Околомалойоперационнойзалыужевиселидвамягких
баллонас кислородом и стояла старшая дежурная сестра. В конце
коридора, в отдельнойкомнате-боксе,вплотьзастекленнойпо
стороне,обращеннойвкоридор,больногоребенка готовили к
операции -- ему быстро брили голову две сестры. За левым ухом у
мальчика, заняв полголовы, вырос шар, наполненный горячим бурым
гноем и кровью, и этотшарпоходилнавторуюдикуюголову
ребенка,сосущуюегоизнемогающуюжизнь.Ребеноксидел на
кровати и не спал: ему было лет семь. Онсмотрелопустевшими,
уснувшимиглазамии немного поднимал руки в воздух, когда его
сердце заходилось от боли, мучаясь и не ожидая пощады.
В живомсознанииСамбикинасточнымощущениемвстала
болезньребенка,ионпотеру себя за ухом, ища шаровидную
опухоль,--вторуюбезумнуюголову,вкоторойсжимается
смертный гной. Он пошел готовиться к операции.
Переодеваясьи думая, он слышал шум в своем левом ухе, --
этогнойвголоверебенкахимическиразмывалиразъедал
последнююкостянуюпластину,защищавшуюегомозг;вуме
мальчика сейчас уже стелется туманнаясмерть,жизньдержится
ещеподзащитой костяной пленки, но в ней осталось толщины не
болеедолимиллиметраислабеющаякостьвибрируетпод
напряжением гноя.
-- Чтоон видит сейчас в своем сознании? -- спрашивал сам
у себя Самбикин про больного. -- Он видит сны, берегущие его от
ужаса... Он видит двух своих матерей, моющих его в ванне, а это
две сестры бреют его волосы. И он одного только боится:почему
двематери?.