Только шевелилась ее нижняя губа, которая дрожала в течение всего судебного разбирательства, от чего ее показания иногда просто невозможно было разобрать. И все-таки в этой женщине было недостаточно мягкости. Ее светлые волосы слишком отдавали в желтизну, глаза были чересчур маленькие, блузка слишком голубая, слишком дешевая. Не было ничего, что вызывало бы жалость, ничего, и, Джесс знала это, что пробуждало бы сострадание в сердцах присяжных.
– Ему оказалось труднее объяснить происхождение царапин на ее шее и горле, – продолжала Джесс. – Он говорит, что не хотел причинять пострадавшей боли. Речь идет о маленьком ножичке размером едва в четыре дюйма. И он вынул этот ножичек, когда она стала кусаться. Он вам сказал, что, похоже, это даже возбудило ее. Он решил, что это ей нравится. А как он мог узнать, что ей это не нравилось? Как он мог установить, что она не хотела того, чего хотел он? Откуда он мог узнать, чего она хочет? В конце концов разве она пришла в «Ред Рустер» не для того, чтобы подцепить себе мужчину? Разве она не согласилась с тем, чтобы он угостил ее выпивкой? Разве она не смеялась над его шуточками и разве не позволяла целовать себя? И не забывайте, дамы и господа, что она была без трусиков!
Джесс глубоко вздохнула и снова обратила свой взгляд на присяжных заседателей, которые ловили теперь каждое ее слово.
– Защита придала большое значение тому факту, что в тот вечер Эрика Барановски отправилась в «Ред Рустер» без нижнего белья. Они бы хотели внушить мысль о том, что это было неприкрытое приглашение к действию. Любая женщина, которая отправляется в бар для знакомства и не надевает трусов, несомненно, напрашивается на то, что получает. Согласие до самого факта. Защита утверждает, что Эрика Барановски предвидела действие, и именно это она и получила.
Может быть, отправляться в такой бар как «Ред Рустер» и оставлять свои трусики дома для Эрики Барановски означало поступать не лучшим образом. Но ни на одну минуту не забывайте о том, что Дуглас Филлипс перепутал сигналы. Не дайте обмануть себя, согласившись с тем, что этот человек, который зарабатывает на ремонте сложных компьютеров и для которого не составляет труда расшифровать сложную терминологию программного обеспечения, не мог отличить простое «да» от «нет». Какую часть «нет» так трудно понять зрелому мужчине? «Нет» всегда остается «нет».
А Эрика Барановски громко и ясно сказала «нет», дамы и господа. Она не только произнесла слово «нет», она выкрикнула его. Ее вопли раздавались так часто и громко, что Дугласу Филлипсу пришлось приставить к ее горлу нож, чтобы она замолчала.
Теперь Джесс адресовала свои замечания присяжному заседателю во втором ряду, женщине лет шестидесяти, с золотисто-каштановыми волосами и резкими, хотя и удивительно изящными чертами лица. В лице женщины было что-то такое, что заинтриговало ее. Она заметила ее еще в начале судебного процесса и иногда обращалась во время своего выступления исключительно к ней. Может быть, это объяснялось умным взглядом ее мягких серых глаз. Может быть, это объяснялось тем, как она откидывала голову, когда пыталась осознать трудный момент. А может быть, просто тот факт, что она была лучше одета, чем большинство других присяжных заседателей, некоторые из которых сидели в синих джинсах и мешковатых свитерах. Или Джесс казалось, что эта женщина понимает ее, и с помощью ее она может убедить других.
– Я не претендую на то, чтобы быть знатоком мужчин, – заявила Джесс и услышала, как ее внутренний голос рассмеялся над ней, – но я никак не могу согласиться с тем, что мужчина, который приставил нож к шейной вене женщины, действительно верит в то, что она согласна на половой акт.