Опять попыталась заплакать, но не вышло. И не только потому, что Дантос решил во что бы то ни стало от ошейника освободить. Просто дракон, который невольно подарил мне свой облик и сущность, впадать в депрессию отказывался.
Он, вернее она, вообще предпочитал смотреть на жизнь с юмором. В своё время, в цирке, эта привычка очень выручала. Вот и сейчас грусть медленно, но верно отступала, мир наполнялся красками, жизнь смыслом. Каким? Трудно сказать. Но смысл определённо был.
В итоге, к моменту возвращения светлости меня только одно тревожило: я дала слишком много поводов подозревать, что маленький дракон не так уж и глуп. А это плохо. Это очень-очень плохо! И опасно. Причём не столько для меня, сколько для Дантоса.
Ему нельзя знать, что "карликовый дракон" разумен, потому что разумное животное вызывает куда больше интереса, нежели животное обычное. А интерес всегда провоцирует любопытство, которое в ряде случаев может оказаться смертельным.
Вечер прошел тихо, спокойно и вообще дружно. Сперва мы со светлостью поужинали, причём блондин ел так, будто целую вечность не кормили, будто, как и я, пропустил обед. Потом вернулись в кабинет, и маленький дракон послушно лежал на письменном столе, дозволяя Дантосу возиться с ошейником.
Прекрасно понимала, что такая покорность подозрительна, но что делать? Вернон прямо сказал – сперва нужно расшифровать узор заклинания, а уже потом заниматься остальным. Впрочем, даже если бы маг этого не говорил, встать и покинуть кабинет было невозможно: ведь Дантос, кроме прочего, за ушками чесал, и между крылышек, и вообще.
Вообще я вдруг стала очень хорошим, очень нужным драконом. Умницей и красавицей! И даже слово "толстопопик" Дантос произносил теперь с такой симпатией, что я... не обижалась, а смущалась. Причём смущалась всерьёз, по-настоящему!
Ну а когда за окнами окончательно стемнело, а стрелки стоящих на камине часов приблизились к цифре "десять", Дантос отложил перо, убрал бумаги в стол и сообщил:
– На сегодня всё. Слезай.
Я хотела подчиниться, даже сесть успела. Потом вспомнила что к чему и застыла.
– Слезай, – повторила светлость с нажимом.
Но через пару минут не выдержала, подхватила, самолично спустила маленькую красивую меня на пол. Затем хлопнула себя по ноге, скомандовала:
– За мной, девочка. Спать.
Спать? Ну я вообще-то не хочу, но с другой стороны... а почему нет?
О прогулке Дантос даже не заикнулся, о принудительном лечении перегруженного вкусняшками желудка, к счастью, тоже. И хотя поводов верить в то, что блондин на этот вопрос забил, не было, я всё-таки верила. Чувствовала – не обидит светлость, вот не обидит и всё тут.
В его спальню вошла в самом благостном расположении духа. Предвкушая, как запрыгну на широкую постель, свернусь калачиком и... и даже если не усну, тревожить Дантоса не стану. День у него трудный выдался, а совесть у маленького дракона всё-таки есть.
Да-да! Я была совершенно убеждена, что прям вот так всё и будет. Но... едва приблизилась к кровати, поняла – слуги постельное бельё не поменяли.
И всё бы хорошо, но эта халатность рождала две проблемы...
Во-первых, Дантос. Я не сильна в магии, а в зельеварении тем более, но приворотными снадобьями в своё время интересовалась – был повод. И я точно знаю, что запах объекта усиливает влечение ничуть не меньше, чем прикосновения и прочий прямой контакт. В общем, запах "солнышка", который на простынях и подушках остался, с лёгкостью заменит пропущенную дозу приворотной гадости.
А во-вторых... не могу я после неё тут спать. Брезгую.
Я села подле кровати, обвила лапы хвостиком и бросила укоризненный взгляд на Дантоса, который как раз рубашку стягивал. Блондин моего посыла не понял. Вернее, понял по-своему.
– Можно, – явно уверовав не только в разумность, но и в полную покорность дракона, сообщила светлость. И столько снисходительности в голосе.
М-да... а как хорошо начинался вечер.
Когда на герцоге не осталось ничего кроме заколки для волос, я совсем пригорюнилась. То есть постельное бельё никто менять не собирается, даже мысли о таком нет.
– Можно, – повторил блонди. И пояснил, как для тупых: – Ложись. Я сейчас помоюсь и приду.
Он развернулся и направился в ванную, а я... Ну сперва слегка залюбовалась его фигурой и походкой – совсем слегка, на полноготка. Потом, когда дверь в ванную захлопнулась, тяжело вздохнула и признала очевидное-неприятное – проблему смены постели решать мне.
И что может сделать маленькая бессловесная животная в столь сложной ситуации?
Тяжко вздохнув, я развернулась и потопала на кухню...
Я не скрывалась. Шла открыто и гордо. Правда оценить мой величественный шаг было некому – слуги уже спать укладывались, в коридорах особняка было пусто.
На территории Роззи людей тоже не обнаружилось, зато обнаружились цыплята. Жаренные, жирненькие, с румяной корочкой, в количестве трёх штук. Они на подносе, прям посередине разделочного стола, остывали.
Логика подсказала – раз цыплята вот так запросто лежат, то Роззи в кухню ещё вернётся и, вероятно, скоро. Поэтому медлить я не стала: вскочила на лавку, приподнялась на задних лапах, ухватила самого красивого цыплёнка за спинку и поспешила прочь.
В этот раз о гордости речи не шло... Я двигалась мелкими перебежками, во всю прислушивалась к шорохам и звукам, и откровенно спешила. Просто очень не хотелось, чтобы застукали и отобрали. Тем более драконий инстинкт признал цыплёнка добычей, и я не могла гарантировать свою реакцию на попытку эту самую добычу отнять.
У дверей герцогской спальни стояла особенно долго, и прислушивалась предельно внимательно. Но Леди Судьба проявила благосклонность – в спальне царили тишина и покой, блондинчик всё ещё мылся. А раз так, то...
Грызу! С нескрываемым удовольствием впиваюсь зубами в белое мясо и тонкие косточки. Глазки прикрыты, так что не вижу, чувствую, как брызжет сок. Пасть, вопреки всему, наполняется слюной.
Грызу! Грызу, но не глотаю, ибо есть с пропахших "солнышком" простыней не хочется совершенно. Зато с большим-пребольшим удовольствием разбрасываю отгрызенные кусочки и кости.
Какая я молодец! Нет, ну какая же я молодец! Как здорово всё придумала!
Уж теперь-то мы с Дантосом точно на чистых простынях спать будем. И сны нам приснятся самые хорошие. Мне – тортик. Светлости... ну, наверное, я. Ведь что может быть прекрасней маленького дракона с золотой чешуёй и янтарными глазами?
А главное – блондинчик напрочь разуверится в моей разумности. Ведь это какой... умницей надо быть, чтобы принести в постель жаренного цыплёнка?!
Грызу. Грызу и страшно горжусь собой. И мысленно хихикаю, даже несмотря на то, что понимаю: орать светлость будет долго и очень громко. Но, как тут кто-то недавно изволил говорить – это для твоего же блага, Дантос. Ну и для моего, чуть-чуть.
А потом я услышала тихий щелчок и... не увидела, почувствовала, как открывается дверь ванной комнаты. С особым смаком вгрызлась в останки цыплячьей тушки и замерла, готовая выслушать поток заслуженной в общем-то брани. Но... в спальне было тихо. Очень тихо. Вот прям настолько тихо, что маленькому дракону в самом деле страшно стало.
Медленно, очень медленно, подняла глаза, чтобы узреть...
Светлость стояла на пороге ванной. Волосы влажные, из одежды лишь пушистое полотенце на бёдрах, руки сложены на груди, в глазах огонь, на щеках желваки. И так вдруг порадовалась тому, что не жую, а лишь сжимаю полуголый скелетик в зубах... Просто если бы ела, точно бы подавилась.
– Астра, ты... ты... – начал было он, но не смог. То ли слов не хватало, то ли эмоции душили. Впрочем, тут наверное оба варианта.
Я тут же бросила тушку, вскочила на постели и дружелюбно вильнула хвостом. А что ещё делать, если драконье чутьё даже не шепчет, кричит...
– Астра, ты... – вновь попытался высказаться блондин. Потом прикрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов и медленно направился к кровати.
Мой страх медленно трансформировался в ужас. Я не хотела, но всё-таки попятилась. Сделала ну о-очень большие, очень жалобные глаза.
Светлость, я клянусь, это не нарочно! И вообще... это я тебе, любимому хозяину, принесла! Ты же... ты же так на еду за ужином набрасывался, вот я и решила – вдруг ты снова оголодал. И вообще, покушать после ванны – самое милое, самое первое дело. Вот я и подсуетилась, и даже разжевала! Видишь?
Дантос, разумеется, видел. И продолжал наступать!
Он наступал, а я пятилась. И так увлеклась, что чуть с кровати не грохнулась – неожиданно очень эта самая кровать закончилась. Вот только страхи не оправдались: Дантос сделал очередной глубокий вдох, потом протянул руку и дёрнул за шнур колокольчика. Через пару минут в спальне появился Жакар.