Давно испарились дожди,
От зноя потрескалось Небо.
Остался лишь в памяти лик,
Живу, новый день ожидая...
То солнце проглянет на миг,
То капля падет дождевая.
Я читал это стихотворение жене, зная, что у Бориса Бурмистрова дочь выкрали "мигранты востока", надругались над ее молодостью и зверски её убили, выбросив на сибирский мороз из автомобиля. Поэту, сибиряку, как вынести такое? Он ведь - сибиряк. У нее ведь - мать есть. Он ведь - поэт и воин. Он ведь - защитник семьи и России. У них ведь - Дом, русский дом, глазастый и приветливый!..
В дни гонений,
вражды
и мытарства
Чудный голос я слышал вдали,
Был вне времени я, вне пространства,
И летел, не касаясь земли.
Над тем стихотворением плакали мы с женою, а над этим - летели, хотя оно и с поволокой тоски. Но - утверждающее право на свободу и счастье!
Владимира Фомичева, мальчика, чуть не сожгли вместе с мамой, чуть не уничтожили фашисты, а кто доченьку-красавицу лишил жизни? Кто опустил в русскую ширь туман кровавый? Почему, скоро уже век, нам, русским, не дают варвары планеты обустроиться и перестать вслушиваться в непонятны призывы и стуки бесконечных палачей?
Тяжело, тяжело. Не поднять головы,
Чуть поднимешь, накинутся гады.
И живи так - не выше болотной травы,
Ниже можешь...
могильной ограды.
Мы с женою потеряли старшего сына. Погиб. Очень внезапна гибель. И, читая стихи из книги "Теплое дыхание зимы" Бориса Бурмистрова, изданной Леонидом Ханбековым, сибиряком московским, мы утирали слезы. Тяжело и одиноко... Но кто же, кто творит на Земле исчадие, кто?
Разрушение православных соборов золоченых - лицо Льва Бронштейна. А расстрел Дома Советов - лицо Ельцина. Окровавленный Ирак - физиономия Буша. Взорванные дома палестинцев, а сегодня - взорванные дома евреев - лицо Шарона. Лица - физиономии. Лица - бандитские. Заселяют. Выселяют. Переселяют. Ликвидируют. Вчера Шарон штыком закалывал грудных палестинских детишек. Сегодня Шарон вышвыривает еврейских детишек из люлек и квартир. Шароны - без виноватостей. Шароны - без покаяний. За партзадницей Ельцина Евтушенко ехал на танке в кровь... Кто он, поэт?
Но поэт - Христос, а не Иуда. Приникнем к стихам Бориса Бурмистрова. Как же не стыдно и как же не страшно посягать на святые волнения?
Послушай, как почки на веточках дышат...
Хочу тебя видеть, хочу тебя слышать!
Весеннего леса призывные трубы...
Хочу целовать земляничные губы!
Но Владимир Фомичев - не Иосиф Бродский. А Борис Бурмистров - не Евгений Рейн. У них есть, а у нас же нету опекающего нас Владимира Бондаренко. А тот, что есть, путает Рейна с Кузнецовым, а Есенина с Высоцким. Одумается - набрасывается на русского поэта Валерия Хатюшина, злится: мол, Хатюшин - русский поэт, а я кто? Потому, наверное, много печали в тихих стихах сибирского поэта Бориса Бурмистрова.
Кто-то бредет по ночным переулкам,
Видно, с бессонницей дружит давно...
В этом пространстве, морозном и гулком,
Слышно - снежинки стучатся в окно.
Валерий Ходулин, туляк, Владимир Фомичев, смоляк, Михаил Шаповалов, волгоградец, Иван Савельев, москвич, Борис Бурмистров, кемеровец, ну, и к каждому прислонить по Владимиру Бондаренко? Дудки им... И вообще - зачем русскому народу столько русских поэтов? Есть же гыгыкающий на сцене Петросян. Талантливейший комик перестроечной эпохи!.. А Борис Бурмистров унынием занят:
Спит спокойно гордый внук славян,
Родину отдав на поруганье.
Борис, друг мой, Петросян же есть, Петрося-я-ан-н! Ну, чиво ты? Вон сколько русских за пределами России мыкается?
Молчи, брат, молчи...
У Дома Советов
За день до расстрела Дома Советов Ельциным и его бандитами мы с поэтом Иваном Савельевым у порога Дома Советов, переживая трагедию России, тихо и нервно уточняли собственные разочарования и надежды:
-Нет, Иван, мы не победим. У нас мало ума. Вон, послушай, как Горячева зачитывает имена командиров дивизий и кораблей, приславших телеграммы поддержки? Она же подставляет их, Ваня!.. Через час их арестуют, вот!
- Валентин, победим! Ведь Ельцин - продолжение Горбачева. А в народах СССР и России к ним ненависть выше Гималаев. Победим, Валя, победим!
Позже я встретил Ивана Савельева, похудевшего, бледного, горького: - Эх, Валя, ты, оказалось, прав. Не хочу жить, Валя, какую Родину у нас отбирают мерзавцы?! - И он отвернул от моих глаз лицо. Да, правильно - в лице душа и смысл человеческой судьбы видны. Не иначе. Годы прогремели над нашей несчастной Россией, но русский поэт, прекрасный поэт Иван Савельев не поколебался в ненависти к предателям, а любовь и верность его к Родине - еще острее, еще неодолимее и еще победнее!
Не предвидится сна.
Коротаю все ночи без сна я:
Заболела душа -
и поэзия стала больная.
Ей микстуры не дашь,
не излечишь, молясь и стеная:
Заболела страна -
и поэзия стала больная.
Спасибо тебе, брат мой! Ты сказал то, что мучит меня - народ наш заболел, Родина наша, православная, краснофлаговая, обелисковая, горная, орлиная, черемуховая, соловьиная, заболела: от взорванных соборов и сбитых с куполов золотых крестов - тяжко ей дышать. От мародерства Льва Бронштейна и Яши Свердлова, от лагерей и пыточных камер Ягоды - нет сна у нее и покоя. От звериного визга и рыка Адольфа Гитлера, дотопавшего через братские могилы наших отцов и братьев до Сталинграда, - сердце до сих пор стонет у нее. И стон этот я в твоих стихах и поэмах слышу!..
Летит неумирающе Земля
Сквозь звездный шлейф во мраке онемелом...
Куда ушли мои учителя?
Каким душа их мучится пределом?
Учителя наши - Пушкин и Лермонтов, Некрасов и Блок, Есенин и Маяковский. Учителя наши - Недогонов и Твардовский, Наровчатов и Орлов, Исаковский и Львов, Ручьев и Гумилев, Васильев и Федоров, учителя наши - погибшие поэты на праведных дуэлях и в гвардейских окопах, учителя наши - не коротичи и не гангнусы: они даже в приятели нам не сгодились!
Смотрю и вижу, как в сиянье звезд
Сергей Есенин с млечного откоса,
Не отыскав отеческих берез,
Комет целует огненные косы;
Как Маяковский, пламя мятежа
Не погасивший, мечется упрямо,
Как блоковская гордая душа
Смирилась у колен Прекрасной Дамы.
Стою у прибывающих могил
И чувствую, едва прикрыв ресницы,
Что Пушкин никуда не уходил
И не уйдет, покамест свет струится.
Молодец!!! Дочитать до конца хочется это стихотворение: оно - о совести о душе русской, о крыльях орлиных русского витязя, которого не остановить прошлым и грядущим гитлеровцам! Оно - о звездном русском национальном свете! Пути нашем звездном! Бессмертии нашем!
Пока горит Полярная звезда,
Что на ресницах у ночей промокла,
Он светом стал, чтоб Муза никогда -
Пока жива Россия - не умолкла.
И потому слышны - недалеки!-
На всех просторах Родины притихшей
Его шаги - воздушные шаги
Поэзии, духовных благ добывшей...
Духовных благ, а не ваучеров Чубайса, не фабрик и заводов, не отчей землицы, отобранной у народа горбачевско-елъцинскими бандюгами, Земли, овеянной молитвенным светом обелисков. Русскую Землю - не отобрать!..
Я ценю и защищаю творчество Ивана Голубничего и Максима Замшева, я ценю и защищаю творчество Евгения Юшина и Александра Дорина. Я ценю и защищаю творчество Владимира Бояринова и Валерия Хатюшина. Ценю и защищаю, напоминая, утверждая, восхищаясь творениями Ивана Акулова и Бориса Можаева, Виктора Астафьева и Константина Воробьева, Федора Абрамова и Ивана Стаднюка. Мне часто говорит известный поэт, русский патриот Аршак Тер-Маркарьян: "Валентин, что ты за человек? Ты больше нас всех пишешь об ушедших. Они ведь тебе уже ни в чем не помогут, а ты не забываешь о них, какой ты благородный, a!..».
Мы ни детей, ни внуков не щадим,
Мы сделаем за водку что угодно.
Мы всенародно лодырей растим,
Трудягу убиваем - всенародно.
Почти - кричит Иван Савельев стихами и поэмами! И я не могу забыть благородства Бориса Леонова и Виктора Чалмаева, Евгения Осетрова и Виктора Петелина, Олега Михайлова и Леонида Ханбекова, Сергея Поделкова и Георгия Маркова, Юрия Бондарева и Михаила Луконина - я обязательно всех назову, всех! - кто поддерживал и поддерживает нас, поэтов русских: мы - разных поколений люди, мы, живые и ушедшие, окроплены единой слезою Матери нашей - России! Мы - не те, о ком сказано Иваном Савельевым!
Беспомощные пасынки Земли,
Вселив в глаза жестокость вместо света,
Теперь вы к Богу, кажется, пришли,
Опомнились. Но с вами Бога нету.
Безбожие - самонадеянность хапуг. Свара - граната ворья и киллера.
Вчера, сегодня и завтра