Кэтрин Хьюз - Письмо стр 2.

Он нагнулся, подобрал с пола брюки и вынул из кармана свернутую пачку купюр.

— Тут полтинник, — сказал он, оторвал крышку от пачки сигарет и написал на ней кличку лошади. — Наш счастливый полтинник.

Он протянул ей деньги и кусок картона. Тина в полном остолбенении уставилась на него.

— Где ты это взял?

— Не твое дело, но раз уж ты спрашиваешь — выиграл на скачках. И кто тут говорил, что это пустая трата времени?

«Лжец».

Тина чувствовала, как в глазах мутнеет, а голова начинает гореть.

— Рик, это больше, чем я зарабатываю за неделю.

— Знаю. Разве я не молодец? — ответил он самодовольно.

Тина сжала руки, словно в молитве, и поднесла их к губам. Стараясь сохранять спокойствие, она сделала глубокий медленный вдох.

— Но этих денег хватило бы, чтобы заплатить за свет или купить еды на целый месяц.

— Боже, Тина! Какая же ты зануда!

Дрожащими руками она развернула пачку веером. Она знала, что физически не способна отдать столько денег букмекеру.

— Ты сам не можешь поставить? — взмолилась она.

— Чертов букмекер сидит у тебя за соседней дверью. Тебе что — порог переступить трудно?

— Ублюдок! — заорала она. — Чертов ублюдок!

Она зарыдала, судорожно вздрагивая всем телом.

— Ты что, думала меня облапошить?

Тина вскочила и обернулась. В дверном проеме, с очередной сигаретой в зубах, стоял Рик в заляпанной полинявшей футболке и грязных трусах.

— Это ты взял! Как ты мог! Я работала в две смены, чтобы их скопить, откладывала несколько месяцев.

— Хватит истерить. Чего ты ждала? Прячешь деньги от собственного мужа! На что ты копила?

«Чтобы отделаться от тебя, пьяное ничтожество».

— Это был… сюрприз. Небольшое путешествие. Я подумала, нам обоим не помешало бы немного развеяться.

Рик задумался на секунду, затем отпустил ее руку, все еще недоверчиво хмурясь:

— Хорошая мысль. Знаешь что — когда эта лошадь прискачет к финишу, мы устроим себе выходные так выходные! Может, даже махнем за границу!

Тина кивнула, жалко всхлипывая, и вытерла глаза.

— Иди приведи себя в порядок, на работу опоздаешь. Я обратно в кровать — измотала ты меня.

Он чмокнул ее в макушку и направился вверх по лестнице.

Тина застыла посреди кухни. Она в жизни не чувствовала такого безысходного отчаяния, но одно она знала точно — она не будет ставить эти деньги. Это были ее пятьдесят фунтов, и она не собиралась спускать их на скачках — хоть на «Гранд Нэшнл», хоть на каких еще. Она запихнула деньги в сумочку и мельком взглянула на кличку, которую Рик накорябал на обрывке сигаретной пачки. «Красный Ром».

«Только подумай выиграть, засранец».

Тина второй раз за утро поставила чайник и развязала подброшенный мешок. Она вытащила из него старый костюм и оценивающе окинула взглядом. Костюм был старый, но сшит на редкость хорошо — такого качества Тина никогда не видела. Он был необычного зеленоватого цвета в тонкую золотистую полоску, из чистой шерсти.

Зазвенел дверной колокольчик, и Тина отложила находку в сторону.

Это был Грэм из букмекерской конторы.

— Привет. Не думала, что у тебя сегодня найдется время трепаться попусту, — поддразнила Тина.

— Да уж, самый занятой день в году. Но я не жалуюсь, — ответил он, потирая руки. — Найджел открывает, так что у меня есть пара минут.

Тина обняла его.

— Рада, что ты зашел.

— Ну, как ты сегодня?

Вопрос не был праздным. Грэм прекрасно знал о всех нюансах ее семейной жизни — ему не раз доводилось видеть ее синяки и разбитые губы. И он всегда был так добр. Тина слегка пошатнулась. Грэм подхватил ее под локоть и усадил на стул.

— Чего он натворил на этот раз? — спросил он, приподнимая ее лицо за подбородок и внимательно его разглядывая.

— Иногда я правда его ненавижу, Грэм.

Он притянул ее к себе и ласково погладил по голове.

— Тина, ты заслуживаешь гораздо большего. Тебе двадцать восемь. У тебя должен быть любящий муж, пара ребятишек…

Она отстранилась от него, вытирая измазанные тушью глаза.

— Вот ты мне сейчас очень помог…

— Извини, — ответил Грэм, снова приглаживая ее волосы. — Расскажи, что случилось.

— У тебя нет на это времени, уж точно не сегодня.

Но Тина знала, что у Грэма всегда найдется для нее время. Он был безнадежно влюблен в нее с их самой первой встречи. Тина тоже его любила — как близкого друга, иногда заменявшего ей отца. Он был на двадцать лет старше ее, у него была жена, и Тина была не из тех, кто крадет чужих мужей.

— Он хочет, чтобы я сделала ставку, — всхлипнула она, и Грэм протянул ей накрахмаленный до хруста платок.

— Тоже мне новость. Он один из моих лучших клиентов, а сегодня «Гранд Нэшнл».

— Он так и сказал. Но речь о пятидесяти фунтах, Грэм.

Даже Грэм присвистнул.

— Откуда он взял столько денег?

— Украл у меня, — всхлипнула она снова.

Грэм посмотрел на нее с явным недоумением.

— У тебя? Ничего не понимаю.

От возмущения голос Тины звучал все громче, словно она сама не могла поверить в то, что говорит.

Грэм не знал, что ответить. Первым в нем заговорил букмекер:

— На какую лошадь?

Тина покосилась на него, не веря своим ушам.

— Это что — важно? Я не буду ставить.

— Извини, Тина. Просто интересно, — помедлил он. — А что, если она победит?

— Не победит.

— Как ее зовут? — настаивал Грэм.

Вздохнув, Тина выудила из сумочки обрывок сигаретной пачки и протянула Грэму. Он взглянул на клочок бумаги и наморщил лоб.

— Красный Ром… — медленно кивнул он. — По правде говоря, Тина, шанс у него есть. Это его первый «Гранд Нэшнл», но он вполне может стать фаворитом. Есть еще, правда, эта здоровенная австралийская кобыла Хруст. Думаю, эта тоже может оказаться среди первых, — он положил руку Тине на плечи. — Шанс у него есть, Тина, но на скачках гарантий тебе никто не даст.

Она прильнула к его груди, наслаждаясь теплом заботливых рук.

— Грэм, я не буду ставить, — сказала она спокойно.

По стальным ноткам в ее голосе он понял, что спорить бесполезно.

— Это твой выбор, Тина. Но что бы ни случилось, я буду рядом.

Она улыбнулась и поцеловала его в щеку.

— Ты славный парень, Грэм. Спасибо.

Он посмотрел в сторону, слегка смутившись.

— Знаешь, — радостно продолжил он, — чего только ни бывает. Как знать, вдруг ты найдешь пятидесятифунтовую купюру в кармане этой зеленой ветоши.

Тина ухмыльнулась:

— Разве такие купюры бывают? Ни разу не встречала.

Грэм натужно рассмеялся.

— Ладно, мне пора. Найджел уже, наверное, меня потерял.

— Конечно, иди. Не буду тебя задерживать. Во сколько начало?

— В три пятнадцать.

Тина взглянула на часы. Оставалось пережить всего шесть часов.

— Дай знать, если передумаешь насчет ставки.

— Не передумаю, но спасибо.

Глава 2

— Доброе утро, миссис Гринсайд.

— Доброе утро, Тиночка. Я вот, как всегда, пришла поглазеть, что у вас тут новенького.

Тина покосилась на подброшенный мешок и осторожно задвинула его ногой за прилавок.

Застыв перед экраном, Тина смотрела, как они приближаются к первому барьеру. Пока комментатор ни разу даже не упомянул его кличку. Одна лошадь упала, и Тина отчаянно надеялась, что это он. Но нет, Красный Ром скакал дальше. Еще одно падение на втором барьере, но он преодолел и это препятствие, хотя заметно отставал от других. Она представила, как Рик сейчас орет перед телевизором, подгоняя коня, как он сидит верхом на стуле, словно жокей, с бутылкой пива в одной руке и сигаретой в другой. Наверняка он даже не одет. Когда лошади на первом круге приближались к барьеру «Бечерс», она закрыла глаза руками. Тина мало что понимала в скачках, но даже она знала, что это препятствие считается крайне опасным, и за годы проведения «Гранд Нэшнл» на нем споткнулась не одна лошадь. В ушах у нее раздавались слова комментатора Джулиана Уилсона:

«“Бечерс” преодолевают: Серое Сомбреро — первый, за ним Крисп, Черный Секрет — третий, Каприз — четвертый, пятым идет Санни Лэд, шестой — Осенний Пурпур, седьмой — Грош, и он падает. Грош падает на “Бечерс”».

Дверь магазина открылась, и, мысленно чертыхаясь, Тина пошла встречать очередного посетителя. К ее большой досаде, это была почтенная миссис Бутман. Пожилая дама часто заходила поболтать и могла сидеть в магазине часами. В любой другой день Тина была бы совершенно не против, но только не сегодня. После смерти мужа миссис Бутман жила в полном одиночестве. У нее было два сына, но они наведывались нечасто, так что минуты, проведенные с Тиной за чашкой чая, были лучшим, что случалось в ее жизни за неделю.