— Я бы скорее сравнила ее со сломанным цветком.
— Она тебе рассказывала, откуда синяк?
— Нет, я с ней вообще не разговаривала, — небрежно пожала плечами Тэсс, пытаясь подавить всколыхнувшееся чувство вины.
— Нашу встречу трудно назвать счастливым воссоединением семьи.
— Ничего, Адаму она расскажет. К Адаму все приходят со своими болячками. Так что предоставим бедняжку Лили его попечению.
— Хорошо. Я утром вылетаю в Лос-Анджелес. За вещами.
— Кто-нибудь из людей отвезет тебя в аэропорт. Прежде чем снова обернуться к окну, Уилла сказала:
— И учти, голливудская красотка, купи там трусы потеплее. Они тебе здесь понадобятся.
— Ладно, красотка, хочешь порезвиться — давай. Уилла отпустила поводья, и кобыла сразу же припустила галопом. Они мчались навстречу сгущающимся сумеркам, прочь от домов, людских голосов, огней. Впереди простиралась долина, по которой петляла неспешная река.
— Будь ты проклят, папочка, — прошептала она, надвигая шляпу на глаза. — Ранчо принадлежит мне, моим оно и останется. Ты не дождешься, чтобы я легла под Бена Маккиннона или под кого-то другого.
— Никак вернулся из Боузмена?
— Поживем — увидим, Маккиннон, — прошептала Уилла. — Увидим, кто здесь хозяин.
— Похоронили, значит, сукиного сына.
— Жаль, не попал на похороны. Говорят, народу была уйма.
— Это уж точно.
— Я знаю, у тебя много работы, — сказал он. — Не хочу отрывать тебя от дел, но считаю своим долгом кое-что прояснить.
— Валяй.
— Нэйт, я не хочу сказать ничего плохого про твой профессионализм, но, по-моему, завещание гроша ломаного не стоит.