Если бы не цинизм и язвительность, он выглядел бы гораздо моложе, решила она, наблюдая за герцогом. Его старили именно циничное выражение лица и презрительно сжатый рот — словно ничто в жизни не доставляло ему радости.
«Жаль, что о нем не написано книги, — вдруг подумала Мелисса, — Интересно, чем он занимался и о чем… думает».
Герцог уселся возле камина на стул с высокой резной спинкой.
Хотя на дворе стоял апрель, но в камине горел огонь, и в воздухе чувствовался едва уловимый запах горящих дров.
— Скажите-ка мне, чем вы хотите заняться завтра? — начал герцог. — Хотите покататься верхом?
Черил глубоко вздохнула:
— Дядя Серджиус, я хочу вам что-то сказать.
— Да? — задал вопрос герцог.
— Я… помолвлена и… собираюсь выйти замуж, — заговорила Черил. — На этой неделе моему жениху должны присвоить чин капитана. Поскольку его полк отправляют в Индию, я бы хотела обвенчаться с ним до отплытия.
На мгновение наступила полная тишина, затем герцог спросил:
— Твои родители знали об этом?
— Конечно знали, — подтвердила Черил. — Чарльз любит меня с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать лет, и я его тоже, но нам, естественно, пришлось ждать. Дядя Серджиус, я знаю: если бы папа с мамой были живы, они отпустили бы меня с ним в Индию.
— Ты можешь это доказать?
— Доказать? — не поняла Черил.
— О твоей помолвке было напечатано в «Газетт»? Состоялось ее оглашение в церкви?
— Нет. Прежде, пока мои родители были живы, это было невозможно, — объяснила Черил. — Понимаете, младшим офицерам в одиннадцатом гусарском не дозволяется жениться. Только теперь, когда Чарльз должен стать капитаном, он может испросить разрешение у своего полковника.
— И он получит это разрешение?
— Да.
Наступило молчание. Поскольку герцог ничего не говорил, Черил продолжала:
— Чарльз возьмет увольнительную и приедет к вам. Он должен прибыть послезавтра и все объяснить. Дядя Серджиус, пожалуйста, прошу вас, — я должна выйти за него замуж!
Герцог нарочито долго устраивался поудобнее и только потом сказал:
— Я никогда не соглашусь выдать тебя замуж в возрасте семнадцати лет, тем более за первого же молодого охотника за приданым.
— Чарльз не охотник за приданым! — с жаром возразила Черил.
— У него есть собственное состояние?
— Не очень большое, — призналась Черил, — но деньги не имеют для нас никакого значения.
— Деньги всегда имеют значение, особенно если ими владеет женщина, — резко ответил герцог.
— Дядя Серджиус… я люблю Чарльза.
— Там, где ты жила, было не так уж много возможностей встречаться с другими молодыми людьми, — отозвался герцог. — Твой отец сам отказался общаться со всеми родственниками, так он пожелал. Он был вправе поступать так, как ему хочется. Но теперь я являюсь твоим опекуном.
Голос его сделался жестче, и он продолжал:
— Черил, позволь мне внести в этот вопрос полную ясность. Ближайшие несколько лет я не намерен давать согласие на твой брак. А когда дам, то уж, конечно, не на брак с молодым человеком без гроша за душой, о котором нельзя сказать ничего хорошего.
— О Чарльзе можно сказать только хорошее! — возразила Черил. — Он любит меня. Он всегда любил меня. Папа с мамой понимали, что со временем мы поженимся.
— Возможно, когда этот джентльмен возвратится из Индии, ну, скажем, года через три-четыре, ты передумаешь.
— Я никогда не передумаю, никогда! — вскричала Черил. — Я полюбила его с первой встречи, так же как и он меня, и мы не можем друг без друга. Вы не имеете права вмешиваться… не имеете права запрещать мне выйти замуж за человека, которого люблю!
— Думаю, что имею полное право, и юридическое, и моральное, — ответил герцог. — Повторяю еще раз. Ты хороша собой, так что многие будут готовы пасть к твоим ногам, не сводя при этом глаз с твоего состояния.
— К Чарльзу это не относится, — заявила Черил и вскочила с места. — Как вы можете говорить о нем такое! Пока папа был жив, у меня не было денег, но он и тогда любил меня. Я не позволю вам погубить мою жизнь! Если вы не разрешите мне выйти замуж за Чарльза, я убегу с ним, как папа убежал с мамой!
— Ты не сделаешь ничего подобного, — произнес герцог.
Теперь его голос звучал резко и властно.
— Твой отец выставил себя на посмешище, когда был еще юнцом, и ты, видимо, желаешь поступить точно так же. С нашей семьи довольно и одного скандала!
Пристально глядя на Черил, он продолжал:
— Вот что я тебе скажу. Когда этот молодой человек приедет ко мне с визитом, я откровенно выскажу ему все, что о нем думаю, и отошлю обратно. Пока я твой опекун, я не позволю никаким охотникам за приданым или докучливым поклонникам слоняться вокруг тебя.
Помолчав, герцог добавил:
— Более того, если я обнаружу, что ты пытаешься обмануть меня, то приму наистрожайшие меры.
— Что вы имеете в виду? — яростно бросила Черил. — Вы что, собираетесь запереть меня в одно из ваших подземелий или заточить в башне? Это само по себе будет скандалом!
— Что бы обо мне ни говорили, но дураком меня не назовешь, — ответил герцог. — Я лишь позабочусь, чтобы у тебя была компаньонка построже и посуровее, чем сейчас. Запирать тебя я не буду, но ты не сможешь потихоньку от меня посылать любовные записки, устраивать тайные свидания или сбежать!
Он продолжал:
— Нет, Черил, ты будешь вести себя так, как положено, а вот когда найдется подходящий жених, тогда я и позволю тебе выйти замуж.
Герцог говорил без гнева, но каждое его слово падало точно удар молота.
Когда он закончил, Черил, слушавшая не сводя с него глаз словно зачарованная, издала крик.
— Я не останусь с вами! Я уеду отсюда! — кричала она. — Говорите что хотите, я все равно выйду замуж за Чарльза! Ненавижу вас, ненавижу! Я всегда вас ненавидела, и Чарльз спасет меня. Я люблю его! Да что вы знаете о любви?
Голос ее прервался. Она резко повернулась и выбежала из комнаты с мокрыми от слез щеками.
Мелисса встала и взглянула на герцога. Он сидел откинувшись на спинку стула, видимо нисколько не обеспокоенный тирадой Черил.
— Это было жестоко, ваша светлость, и очень несправедливо, — тихо вымолвила она.
Не сделав реверанса, она повернулась и вышла из комнаты вслед за Черил.
Глава 4
Черил проплакала всю ночь. Мелисса ничем не могла ее успокоить. За окнами уже совсем рассвело, когда она забылась тяжелым беспокойным сном, и Мелисса осторожно прошла в свою комнату. Однако два часа спустя она услышала, что Черил опять плачет.
— Дорогая, ты должна взять себя в руки, — сказала она, но Черил только уткнулась лицом в подушку и продолжала отчаянно рыдать.
Мелисса позвонила, и когда пришла горничная, попросила ее пригласить сюда экономку. Она уже и раньше разговаривала с миссис Мэдоуз, пожилой женщиной, прожившей во дворце всю свою жизнь.
— Вам что-нибудь нужно, мисс? — спросила экономка, войдя в спальню Мелиссы.
— Мне кажется, мисс Черил следует показать врачу, — сказала Мелисса — Она очень расстроилась. Если она и дальше будет так плакать, то заболеет по-настоящему.
— Мисс, я не могу послать за врачом без ведома его светлости, — ответила миссис Мэдоуз.
Мелисса хотела было запротестовать, но миссис Мэдоуз добавила:
— Его светлость уже покинул дворец и вернется лишь к вечеру.
Видимо, у Мелиссы был удивленный вид, и миссис Мэдоуз пояснила:
— Его светлость открывает сегодня в Мелчестере новый зал городского собрания. Это очень важное событие. По улицам проследует процессия во главе с мэром и членами городской управы.
Мелисса подумала, что сейчас нет ничего важнее, чем отчаяние Черил.
— Вот что я предложу вам, мисс, — продолжала экономка. — Пока мы не спросим у его светлости насчет врача, можно приготовить для мисс Черил отвар из цветов лайма[14]; я их сама насушила.
Мелисса знала, что цветы лайма действуют как успокоительное и снотворное средство, и потому ответила:
— Возможно, это подействует. Мне кажется, что больше ей нельзя плакать; и потом, она отказалась даже думать о завтраке.
— Предоставьте это мне, мисс, — убежденно сказала миссис Мэдоуз и удалилась.
Вскоре она принесла Черил чашку золотистого напитка, с виду похожего на чай, но пахнущего медом — она добавила его в отвар.
Мелисса приложила немало усилий, чтобы уговорить Черил хотя бы попробовать. После нескольких глотков Черил выпила всю чашку, но слезы по-прежнему струились у нее по щекам.
— Минут через пять ей захочется спать, — прошептала миссис Мэдоуз и, плотно задернув шторы, вышла из комнаты.
— Что… мне делать, Мелисса? — спросила Черил прерывающимся от плача голосом. — Если я не смогу написать Чарльзу и сообщить, что сказал дядя Серджиус… он приедет сюда… рассчитывая увидеться со мной, а его встретят… оскорблениями. — Она жалобно всхлипнула и продолжала: — Ты же знаешь, он и так переживает, что у меня денег больше, чем у него… Если дядя Серджиус назовет его охотником за приданым… я знаю, он уедет и больше никогда не попытается… увидеть меня снова!