В Индии слабая связь между городами… Как только она отрегулирует свою материально-техническую базу, свою логистику – дороги, порты, железные дороги, – положит конец бюрократической волоките, то она получит рабочие места не только в ИТ, но и в обрабатывающей промышленности и во всем другом. Будет расти количество рабочих мест, и страна начнет преобразовываться[157].
Для создания рабочих мест основным направлением реформ должна стать обрабатывающая промышленность. Это требует изменений в трудовом законодательстве для того, чтобы дать возможность работодателям сокращать рабочих, когда дела бизнеса требуют его сокращения, придания гибкости юридическим процессам, совершенствования юридических процедур, сокращения финансового дефицита, освобождения от бюрократических пут и, что важнее всего, улучшения инфраструктуры[158].
Индия не может превратиться в крупную экономику на одних только услугах. Со времен промышленной революции ни одной стране не удавалось стать крупной экономикой без превращения в индустриальную державу[159].
Коррупция портит обе страны, но бюрократическая волокита снижала продуктивность и эффективность в Индии больше, чем в Китае[160].
Индии требуется, прежде всего, ликвидировать бюрократизм; во-вторых, предоставить больше стимулов для частного сектора; в-третьих, заняться ликвидацией проблем в инфраструктуре и в заключение сделать более либеральными правила прямого иностранного инвестирования в страну[161].
Даже сейчас, когда Индия занимается либерализацией, она продает предприятия государственной собственности, но говорит, что не может уволить работников. Каким же, черт подери, образом она хочет сделать их прибыльными? Как она может расти и делать их эффективными, а также начать использовать рабочих на совершенно иной основе?[162]
Более тонкий слой образованных людей в Индии станет слабым звеном в долгосрочной перспективе. И хотя существует большая потребность в высококвалифицированных индийских кадрах, большое число инженеров и выпускников не имеют подготовки, требуемой в условиях меняющейся экономики, и остается без работы… Только половина каждого индийского набора учащихся оканчивает начальную школу – большая потеря[163].
Руководители Индии, начиная с Неру и его поколения, были в восторге от предположительно быстрых темпов роста и индустриализации в Советском Союзе. И, разумеется, это было то, что британские экономисты того времени… рекомендовали: накопление в больших объемах капиталов, реализация больших проектов, железо, сталь, создание сельскохозяйственных машин. В таком случае вы начнете развиваться… Они в это верили… К тому времени, когда в 1991–1992 годах Индия начала перемены с Манмоханом Сингхом, который занимался вопросами планирования, они потеряли 40 лет роста. Перед ними стояла проблема демонтажа всех этих монополий. А профсоюзы сейчас стали неотъемлемой частью этих больших государственных компаний, и они не хотят их приватизации, потому что, если управлять ими эффективно, рабочую силу нужно будет сократить на две трети или наполовину[164].
История Индии говорит о ее скептическом отношении к иностранным инвестициям и о замкнутом характере экономики… Политика опоры на собственные силы больше не работает во взаимозависимом мире быстро меняющихся технологий… Вторым анахронизмом исторического наследия Индии является увлеченность справедливым распределением… Перераспределение всех доходов на начальных стадиях роста замедлит накопление капиталов, необходимых для стимулирования дальнейшего роста. Источником богатства служит предпринимательская жилка, что означает умение идти на риск… Единственным способом увеличения уровня жизни бедных является увеличение размера пирога. Равенство доходов не дает стимула для изобретательных и предприимчивых людей в том, чтобы обойти по производственным показателям и показать более высокую конкурентоспособность[165].
Недостаток экономически подготовленного электората облегчал индийским руководителям возможность занятия экономическим популизмом, из-за которого срывался курс на либерализацию. Национальные интересы в некоторых случаях шли в подчиненное положение особым интересам. Многие нужные реформы тормозились из-за оппозиции групп, представляющих особые интересы. Особые интересы плодились в атмосфере популизма. За последние 20 лет широкое распространение получили прожекты на дешевые продукты питания, бесплатную электроэнергию, льготные кредиты… Они ложились тяжким бременем на всю экономику… Стиралось различие между благополучием и популизмом[166].
В Сингапуре есть три индийские школы. Предполагалось, что их будет больше, но я высказался против. Либо вы идете в сингапурскую школу, либо возвращаетесь обратно в Индию, потому что… если они [индийцы] остаются как постоянные жители и работают на государственной службе, они не горят желанием стать частью нашего общества из-за своей ориентированности на индийскую культуру… Учебники этих школ ориентированы на Индию, знания чисто индийские, дух и все такое прочее. В этом вся проблема[167].
В Индии было много первоклассных университетов к обретению независимости. За исключением немногих остающихся на вершине университетов, таких как Индийский технологический институт, состоящий из 15 автономных институтов, и Индийский институт управления, которые по-прежнему сравнимы с лучшими, эти учебные заведения не смогли сохранить высокие стандарты, присущие многим другим университетам. Политический нажим способствовал установлению квот приема, основанных на кастовой системе или связях с членами парламента[168].
Каковы экономические перспективы Индии в соотношении с Китаем на предстоящее десятилетие?
Не говорите об Индии и Китае на одном дыхании. Это две разные страны. Но разве это лишает Индию роли игрока? Нет. Это игрок больше, чем весь АСЕАН [Ассоциация стран Юго-Восточной Азии], вместе взятый[169].
Нельзя сравнивать существующие у них системы… ВВП [валовой внутренний продукт] Китая в 3,4 раза превышает ВВП Индии. Индия растет темпами, составляющими две трети от темпов роста Китая. Но Индия является большой страной и противовесом в Индийском океане[170].
Экономика Индии может вырасти до уровня в 60–70 процентов от уровня экономики Китая… Она не собирается стать больше – по нынешним прогнозам. Однако 60–70 процентов от уровня экономики Китая при населении, которое превысит население Китая к 2050 году, это уже что-то значит. И у Индии есть некоторые очень способные люди в руководстве[171].
Почему мирное возвышение Китая вызывает какие-то опасения? Не потому ли, что Индия является демократией, в которой многочисленные политические силы находятся в постоянной работе, способствуя действию внутренней системы сдержек и противовесов? По большей части, да – особенно с учетом того, что индийские правительства имеют тенденцию состоять из больших коалиций от 10 до 20 партий… Индия может проецировать свою силу за пределами границы намного дальше и лучше, чем это может делать Китай, и тем не менее нет страха того, что у Индии имеются агрессивные намерения… Индия не представляет собой такую проблему для международного порядка, какую представляет Китай, – и не будет до тех пор, пока не отладит свою инфраструктуру до уровня и стандартов «первого мира» и не продолжит либерализацию своей экономики. На самом деле США, Европейский союз и Япония болеют за Индию, потому что они хотят видеть хорошо сбалансированный мир, в котором Индия приближается по весу к Китаю. Что произошло бы, если бы Индия намного обогнала Китай? Стали бы американцы и европейцы болеть за Китай? Сомневаюсь. У них все же есть фобия в отношении «желтой угрозы», подкрепленной памятью актов насилия времен «культурной революции» и массовыми убийствами на площади Тяньаньмэнь, не говоря уже об их жестком неприятии цензуры китайского правительства[172].
Китай концентрирует свое внимание на США и просто хочет держать Индию в пределах досягаемости[173].
Не уверен, что Индия хочет получить часть потребительского спроса растущего среднего класса Китая, потому что Индия боится соревнования. Китайцы предложили индийцам соглашение о зоне свободной торговли, но индийцы не ухватились за это предложение, потому что китайские товары пойдут в Индию и составят конкуренцию индийским[174].
До тех пор, пока существуют торги на свободном рынке, Индии просто следует учиться предлагать более выгодные условия по сравнению с китайскими. Китай не станет воевать с Индией. Он привык идти на риски, например, в дельте реки Нигер, рискуя жизнями китайцев и на китайские деньги, но он решил, что оно того стоит. Он это делает в Анголе и Судане. Он хочет что-то получить от Ирана. Он заводит друзей в республиках Средней Азии. Он хочет получить трубу из Казахстана в Китай длиной в тысячи километров, и он готов строить трубопровод. Это рыночная конкуренция. Я не рассматриваю это как некую данность: «Если вы согласны продать Индии, я побью вас», а больше как такую вещь: «Что бы Индия вам ни предложила, я предложу вам больше». Китай намерен играть по правилам, и он вполне убежден в том, что может победить таким способом[175].