- О чем это ты? - Я уклонился от прямого ответа.
- Да так. - Его напряженное ожидание исчезло. - Ну, если ты ничего не видел… - Мы повернули назад. Мне было неприятно, что я не сказал Питу правды. Но уж слишком он был настойчивым и настороженным. Конечно, я был убежден, что Пит не такой человек, чтобы рискнуть искалечить лошадь, а уж тем более собственного друга, но почему он так явно обрадовался, когда поверил, что я ничего не заметил? Я решил было спросить его, а он как считает, и потом рассказать ему все, как было, когда он вдруг заговорил:
- Ты не собираешься участвовать в любительской скачке, Аллан? - Он стал таким, как всегда, насмешливым и улыбающимся, - Не собираюсь, - ответил я. - Послушай, Пит… Но он прервал меня.
- Тут мне поставили лошадь в мою конюшню дней пять-шесть тому назад. Записали на сегодня. Гнедой жеребец. Славное животное, на мой взгляд. Его привели из маленькой конюшни откуда-то с запада, и его новый владелец очень хочет, чтоб лошадь сегодня участвовала в скачке. Я пробовал тебе звонить сегодня утром, но ты уже ушел.
- Как его зовут? - спросил я, так как знал, что все эти предисловия были у Пита способом втянуть меня в какую-нибудь авантюру.
- Поднебесный.
- Не слыхал о таком. Что он натворил?
- Да ничего особенного. Конечно, он еще молодой…
- Ну, выкладывай, что он сделал? Пит вздохнул и сдался.
- Он скакал только два раза в Девоне, в прошлую осень. Он не упал, но… оба раза он сбросил наездника. Вообще-то он неплохо прыгал у меня через учебное препятствие сегодня утром. Я думаю, ты легко с ним сладишь, а сейчас это главное.
- Пит, мне не хочется тебе отказывать… - начал я.
- А его владелица так надеялась, что ты будешь скакать на нем! Это ее первая лошадь, и наездник должен в первый раз скакать в новой с иголочки форме. Она так нервничает! Я сказал, что попрошу тебя…
- Нет, не думаю… - начал я опять.
- Ну поговори с ней по крайней мере, - сказал Пит.
- Ты же понимаешь, если я поговорю с ней, мне будет гораздо труднее отказаться. Пит этого не отрицал.
- Опять какая-нибудь бедная старая дама, которая должна навсегда лечь в больницу и которая хочет получить последнее удовольствие перед своим печальным концом? - спросил я.
Это была трогательная история, с помощью которой Пит незадолго до этого убедил меня скакать на лошади, которая мне жестоко не нравилась. Старую даму я часто видел после этого на скачках. Очевидно, ее больница и ее печальный конец все еще дожидались ее.
- Нет, это совсем не бедная старая дама, - сказал Пит.
Мы подошли к загону, и Пит, оглядевшись, кивнул кому-то. Краем глаза я увидел, что к нам приближается женщина. Теперь, не совершая непростительной грубости, удирать было уже поздно. У меня хватило времени только шепотом от всего сердца выругать Пита, прежде чем я обернулся и был представлен новой владелице гнедого жеребца Поднебесного, мастера сбрасывать наездников.
- Мисс Эллери Пенн, это Аллан Йорк, - представил меня Пит.
Я погиб прежде, чем она успела произнести хоть одно слово. Первое, что я сказал, было:
- Я буду счастлив скакать на вашей лошади.
Пит откровенно смеялся надо мной.
Это была красавица. У нее были правильные черты лица, чудесная кожа, смеющиеся серые глаза, блестящие черные волосы, падавшие почти до плеч. И она привыкла к впечатлению, которое она производила. Но разве она была виновата в этом?
Пит сказал:
- Тогда порядок. Я объявлю тебя на любительскую. Это будет четвертая скачка. Форму я передам Клему. И он пошел к весовой.
- Я так рада, что вы согласились скакать на моей лошади, - сказала девушка. Она говорила неторопливо, низким голосом. - Мне подарили ее ко дню рождения. Вечная проблема - подарки ко дню рождения, правда? Мой дядя Джордж - он прелестный человек, но немножко со странностями - поместил объявление в «Таймсе», что купит скаковую лошадь.