Однако многих эта любовь шокировала и приводила в негодование. В их числе были брат маркизы и Алиса.
Когда Пенелопа сообщила сестре свое сногсшибательное известие, Алиса ей не поверила и презрительно заявила, что все это сплетни, распускаемые слугами.
— Как ты можешь позволить себе обсуждать такие вещи с прислугой? — возмущалась она. — Маменька была бы в ужасе!
— Они единственные живые существа в этом мрачном доме, — защищалась Пенелопа. — И потом, я спросила Марту не прямо, а весьма осторожно, почему тетя Генриетта так неодобрительно отзывается о маркизе, особе весьма уважаемой.
Марта была у леди Ледбери горничной, а заодно — экономкой. Пенелопе было прекрасно известно, что тетка любит посплетничать с ней — видимо, за неимением других собеседников. Она служила у леди Ледбери уже тридцать лет, и, хотя в кое-каких вопросах придерживалась чересчур строгих — даже по мнению Алисы — взглядов, Алиса ее любила. Она помнила, как в детстве тетка, едва стемнеет, отправляла их спать, накормив предварительно отвратительным ужином, который считала чрезвычайно полезным для детского организма, а Марта тайком приносила им всякие лакомства: желе или виноград, а иногда и пару шоколадок.
— Марта говорит, — продолжала тем временем Пенелопа, — что маркиза Конингхем такая же толстая, как король, и карикатуристы только и делают, что рисуют карикатуры на эту парочку. Мы непременно должны на них взглянуть, если представится возможность.
— А может… нам все же… не ездить к маркизе с визитом? — нерешительно проговорила Алиса.
— Не ездить?! — воскликнула Пенелопа. — Да ты что, спятила?
— Но если она… настолько вызывающе… себя ведет…
— Если она сумела заставить короля плясать под свою дудку, — отрезала Пенелопа, — то нам это только на руку. Неужели ты не понимаешь, что если маркиза пригласит нас хотя бы на один званый вечер, мы встретим там все высшее общество?
Внезапно сообразив, что они непременно встретят там графа, Алиса выпалила первое, что пришло в голову:
— Прошу тебя, Пенелопа, давай не поедем!
— Если ты собираешься сделать глупость и послушаться тетки, я отправлюсь к маркизе одна, так и знай! — решительно заявила Пенелопа.
Алиса понимала, что этого допускать ни в коем случае нельзя, и в то же время горячо надеялась, что сплетни о маркизе окажутся всего лишь сплетнями и никакой любовной связи с королем у маминой подруги детства не было и нет.
В самом деле, какая из нее любовница? Ведь она такая старая, что ни один мужчина на нее не взглянет, а уж тем более король. Должно быть, король относится к ней по-дружески, но из зависти кто-то стремится ее оклеветать.
На сон грядущий Алиса вознесла страстную молитву, чтобы ее догадки оказались верны, но, когда на следующий день они с Пенелопой отправились к миссис Лалуорт на примерку, сестра остановилась у магазина на Бонд-стрит, где торговали самыми свежими карикатурами, и Алисе бросилась в глаза одна, изображающая короля и маркизу. Они любезничали друг с другом, и оба были непомерно толсты и нелепы.
При виде такой пошлости Алисе стало стыдно, и она заторопилась прочь, а Пенелопа еще довольно долго стояла у витрины, с любопытством разглядывая карикатуры.
Когда сестра наконец догнала ее, Алиса проговорила:
— Мне кажется, ты не должна… смотреть на эту мерзость! И очень тебя прошу… если кто-то намекнет тебе о связи маркизы с королем, хотя это и маловероятно, сделай вид… что ты впервые слышишь об этом.
— Хорошо, мисс Скромница, — ответила Пенелопа. Она хотела еще что-то добавить, но передумала. Не дай Бог Алиса обидится и всерьез откажется ехать к маркизе.
Вечерние туалеты оказались просто обворожительными. Пенелопа пришла в такой восторг, что Алиса сочла неуместным портить ей настроение обсуждением сумасбродного поведения старика со старухой — а маркиза и король и в самом деле казались ей дряхлыми стариками.
Алиса настойчиво гнала от себя мысли о том человеке, которому они с сестрой обязаны всем этим великолепием, и старалась представить, как Пенелопа — да и она сама — будет выглядеть в этих модных одеждах. Они будут не просто очаровательными — они будут грациозными и неземными, как греческие богини!
«И можно стоять в нишах у графа в столовой…» — невольно подумала Алиса и тут же спохватилась: вновь вспомнила про графа, а ведь хотела забыть о нем навсегда.
Миссис Лалуорт пообещала, что еще два платья будут готовы на следующий день, и добавила:
— Я предоставила вам немалый кредит и надеюсь, что назовете мое имя тем, кто будет интересоваться, у кого вы шили платья.
— Обязательно, — ответила Пенелопа.
— Мы вам бесконечно благодарны, — сказала Алиса. — Вы были так добры к нам.
Миссис Лалуорт улыбнулась, что случалось нечасто.
— Сегодня утром я продала еще десять баночек крема, — сказала она. — Осталось только двадцать девять.
— Замечательно! — вскричала Пенелопа. — На следующей неделе мы с сестрой съездим в деревню и приготовим еще.
— Давайте сначала продадим те, что остались, — заметила осторожная миссис Лалуорт. — Впрочем, весьма вероятно, что вам действительно придется съездить домой.
Выйдя из магазина миссис Лалуорт, сестры направились к дому маркизы. По дороге Алиса снова пыталась себя убедить, что рассказы Марты о связи короля с маминой подругой детства не что иное, как грязная сплетня.
Она представить себе не могла, чтобы такая пожилая женщина вступила в интимные отношения с мужчиной, будь он даже самим королем. И хотя в вопросах любви Алиса была совершенно несведуща, но догадывалась, что у влюбленных принято целоваться — как целовались они с графом.
Только, к сожалению, граф предлагал ей отнюдь не любовь…
Отношения между мужчиной и женщиной были для Алисы тайной за семью печатями. Но, хотя Пенелопа была куда лучше осведомлена в этих вопросах, Алисе почему-то не хотелось обсуждать их с младшей сестрой.
«Вот если бы жива была маменька, — с горечью думала Алиса, — с ней можно было бы об этом поговорить…»
Но тут же она поймала себя на мысли, что даже родной матери не смогла бы признаться ни в том, что ее целовал мужчина, ни в том, какое необыкновенное чувство охватило ее при этом.
Тем временем они добрались до внушительного особняка, в котором, как поведала Пенелопе все та же всезнающая Марта, проживала маркиза Конингхем с теми из своих отпрысков, которые еще не успели выйти замуж или жениться.
— Молю Бога, Алиса, — проговорила Пенелопа, — как, надеюсь, и ты, чтобы маркиза оказалась дома.
Алиса подумала, что если слухи о недостойной связи маркизы верны, ей, наоборот, следует молить Бога о том, чтобы той дома не оказалось и они с Пенелопой благополучно ушли, оставив записку. Тем не менее ей было известно, что великосветские дамы обычно принимают друзей в какой-то определенный день недели, и этим днем, как правило, бывает среда или четверг.
А сегодня как раз была среда, и, увидев у подъезда вереницу изящных экипажей, Алиса поняла: Господь внял мольбе Пенелопы, маркиза принимает по средам.
С самоуверенностью, восхитившей Алису — хотя она понимала, что это качество должно быть скорее присуще ей, а не младшей сестре, — Пенелопа обратилась к дворецкому:
— Ее светлость дома?
— Да, мадам, ее светлость сегодня принимает, — ответил тот.
— В таком случае не будете ли вы так любезны передать ее светлости это письмо, — осведомилась Пенелопа, — и спросить, не примет ли она мисс Алису и мисс Пенелопу Уинтон?
Дворецкий передал письмо лакею, и тот немедля помчался по широченной лестнице наверх, откуда доносились оживленные голоса.
Пока Алиса с Пенелопой дожидались в холле, к дому подъехала карета, из которой выпорхнули две элегантно одетые дамы в платьях, сшитых по самой последней моде, и изящных шляпках с высокой тульей, украшенных страусовыми перьями. Они вошли в дом и стали неторопливо подниматься по лестнице.
Некоторое время Пенелопа смотрела им вслед, а потом прошептала Алисе:
— Они, конечно, модные и красивые, но с нами им не сравниться. Так что смелей, дорогая. Наступает самый важный момент в нашей жизни, и, уверяю тебя, ты не будешь разочарована.
Алиса сделала не слишком удачную попытку улыбнуться.
На самом деле сейчас ей хотелось лишь одного: оказаться дома, в деревне, и, надев привычное скромное платье, наслаждаться видом цветущих нарциссов и спокойно готовить кремы по маменькиным рецептам.
Но, взглянув на сестру, Алиса подумала, что красивее ее в Лондоне в самом деле вряд ли найдется девушка.
Миссис Лалуорт со знанием дела советовала сестрам пошить платья таким образом, чтобы одно дополняло другое, и не отделывать их чересчур пышно оборками и кружевом.
— Мадам Вестри, — щебетала она во время примерки, — постоянно твердит, что примадонна должна быть одета так, чтобы в глаза восхищенной публике бросались ее лицо и фигура, а отнюдь не одежда. Поэтому следует не перегружать ее излишними деталями и крайне осторожно относиться к цветовой гамме. Лучше всего, если платье, шляпка, чулки и прочие аксессуары будут одного цвета.