— Благодарю вас, Моран, — лейтенант произнес эту фразу совершенно спокойно, ничуть не удивившись. Мог бы и предупредить… хотя кто поверит в такое? — Маленький гений у себя?
— Милорд сейчас в гимнастическом зале, — я не успела опомниться, как мои кепка и плащ оказались в руках дворецкого. — Вы можете пока проследовать в малую гостиную. Полагаю, вам не помешает согреться после полета?
— Только не грог, Моран, — предупредил Аллан, — я сегодня за штурвалом.
Дворецкий едва заметно улыбнулся.
— Будет чай, сэр.
О'Шиннах давно уже скрылся за углом, а я по-прежнему стояла, словно приклеенная к ковру, глядя, как эльф из Первых Побегов невозмутимо развешивает одежду гостей. Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда. Дважды не могло, потому что судьба именно этого эльфа послужила причиной жарких споров на Кенненвильских переговорах. Почти три недели аранийцы добивались его выдачи, уступив лишь под конец — разумеется, вовсе не за тем, чтобы предложить знаменитому Темному Потрошителю прочитать на медицинском факультете серию лекций: «Опыты на пленных, наблюдения и выводы».
— Моран?!
— Звучит весьма похоже на Myranu, не так ли? — обернулся ко мне дворецкий.
— Но… что вы здесь делаете?!
Прежде чем ответить, эльф отошел на шаг от вешалки, окинул взглядом получившуюся композицию… нахмурившись, расправил почти невидимую складку на плаще и удовлетворенно кивнул.
— Примерно то же, что и вы, мисс Грин. Собираю материал для следующей монографии по весьма занимательной теме. «Двести тридцать семь способов чистки коврика для ног»… — Моран сделал паузу. — Шутка, конечно же. Моя новая работа будет называться: «Человеческая гениальность как болезнь».
— Все равно не понимаю, — жалобно вздохнула я.
— Вы непременно поймете, — пообещал дворецкий, — как только увидите лорда Рича. — Пойдемте, я провожу вас…
После такого вступления инспектор Грин была вполне готова увидеть живое подобие парового голема — в двадцать футов ростом, с огнем в глазах и струями пара из ушей. Оставалось лишь тайной, как он сумеет войти в гостиную, не разломав треть особняка.
Поэтому когда в распахнутую дверь ворвался, чуть не снеся чайный столик и застывшего подле него Морана, самый обычный с виду — взъерошенные волосы, полуоторванная завязка на вороте рубашки, острый запах пота — человек, я приняла его за очередного слугу. Ну да, он был в боксерских перчатках — но когда у гостей на входе одежду принимает эльф в церемониальном наряде, то ничуть не удивишься, узнав, что боксер в этом доме тесто замешивает или пыль из мебели выбивает.
Прозревать я начала, когда ворвавшийся, резко крутанувшись на пятках, азартно выкрикнул: «Бой с тенью!» и ударил дворецкого прямо в лицо. За первым ударом последовала целая серия — быстрых, мощных… и столь же бесплодных. Моран уклонялся выверенными скупыми движениями, безупречности которых я могла лишь позавидовать. Для человека же дворецкий обратился в расплывчатую тень самого себя.
— Уфф…
— Тренировка удалась, милорд? — осведомился эльф, вновь обретая плоть и четкие очертания.
— Да, вжбодрилшя неплохо, — ответ вышел несколько шепелявым, потому что лорд Рич одновременно пытался зубами распутать завязки на перчатках. — Но жабег по штене так и не полушается. Привет, Аллан… прекрасная леди… кштати, вы в самом деле просто наставили пальчик на парового голема, сказали: «бу», и этого хватило, чтобы он рухнул? Нет? Жаль, а то я почти уже догадался, как вы могли бы это проделать…
— Как я уже говорил вам, сэр…
Перчатки тяжело брякнулись на поднос, отчего стоящий там чайный сервиз — и я вместе с ним — жалобно вздрогнули.
— …хронисты могли преувеличивать достижения ваших достопочтенных предков. Например, стена крепости, — эльф едва заметно повернул голову в сторону выцветшего гобелена, на котором сверкающий рыцарь гордо возвышался посреди толпы мелких крысоподобных созданий, — в пять ярдов представляется мне несколько сомнительной, учитывая, что сохранившиеся ее участки не превышают четырех. Или же сэр Генри мог быть не в полном боевом доспехе, когда «возбегал» на нее…
— Довольно, Моран!
— Как скажете, милорд.
Сказать, что я была шокирована — все равно, что назвать Великое Озеро так себе лужицей. Стерпеть подобное обращение… может, я все-таки ошиблась и здесь какой-то другой эльф или даже метис? Про кея Myranu рассказывали — чаще всего полушепотом и оглянувшись — много разного, но смирение в этих рассказах не упоминалось.
— Итак! — лорд Рич упал на кушетку, раскидавшись по ней — иного слова для этой позы я не смогла подобрать — и с жадным любопытством уставился на саквояж О'Шиннаха. — Судя по набитому пузу вашего зверя из рода сумочных, вы подсыпали полковнику Карду яд в его любимое гномье пойло, затем разрядили два-три барабана из винтовки, расчленили труп, сожгли останки в топке и развеяли пепел над морем. По крайней мере, я не вижу иного варианта… после всех «добрых» слов, которые мы с полковником высказали друг другу при нашей последней встрече.
— В этот раз мы сумели обойтись без экстраординарных мер. Нам удалось убедить полковника…
— Чушь и вздор! — бросил хозяин дома, вскакивая с кушетки. — Убедить Карда! Пф! — пробежавшись по комнате, лорд остановился возле шкафа, упершись указательным пальцем в лоб. — С тем же успехом, Аллан, вы могли бы убеждать свернуть в сторону несущийся по тоннелю локомотив. Он позволил убедить себя! Эта формулировка значительно точнее отображает суть дела… и значительно меняет!
— По этому поводу я точно не буду спорить, — пожал плечами О'Шиннах. — Мне был важен результат, а не причины.
— А зря! Всегда, подчеркиваю, всегда надо думать о причинах! Запомните, Аллан, если не хотите проходить с лейтенантскими погонами остаток жизни!
— В таком случае, — нагнувшись, О'Шиннах щелкнул замками саквояжа и протянул хозяину дома папку цвета дубовой коры с зелено-золотистой рунной вязью на лицевой стороне, — предположу, что поводом для сговорчивости стал подарок от хэи Таринэль.
Я ожидала, что лорд Рич набросится на папку, словно оголодавший камышовый волк. Однако получилось строго наоборот — лорд, переменившись в лице, отшатнулся назад, глядя на руны со странной смесью испуга и отвращения.
— Моран… — жалобно, почти плаксиво, позвал он, — посмотри…
— Сию минуту, милорд, — дворецкий забрал папку из рук остолбеневшего от удивления лейтенанта, раскрыл ее и осторожно встряхнул. — Все чисто, сэр. Никаких насекомых.
— Насекомых?! — не удержалась я.
— Однажды в ходе расследования милорду Ричу довелось открыть подарок хэи Таринэль, предназначавшийся… не для него. Дело об эльфийской шкатулке, возможно, вам доводилось уже слышать о нем? — Я качнула головой. — Не буду сейчас опускаться до несущественных подробностей, но в шкатулке были пчелы. Каталаунские дикие пчелы, разновидность, как вам известно, почитаемая наиболее свирепой.
— Уж-ж-жасно, — лорд Рич резко дернул подбородком, словно пытаясь стряхнуть навязчивое воспоминание, — не представляю, как они могли уместиться там… огромный рой, несчетные тысячи… впрочем, — переходя на деловитую скороговорку, добавил он, — все это приключилось давным-давно. Моран, давайте сюда ваш опус.
— И еще чаю, если можно, — добавил О'Шиннах.
Скорость чтения лорда Рича можно было бы назвать феноменальной, если б он действительно читал каждый выхватываемый из папки лист от первой до последней буквы, а не проглядывал по диагонали. Детального изучения удостоилось не больше дюжины страниц — и примерно столько же небрежно ронялись на ковер после беглого взгляда на первые строчки. В итоге папка, на изучение которой у Тома с Алланом ушло несколько часов, была «проглочена», а также «переварена» и разбросана по всей комнате за считаные минуты. О'Шиннах еле успел отпить пару глотков, а я — насладиться ароматным букетом изысканнейшего жасминного чая.
— И все?! — осведомился лорд Рич тоном капризного ребенка, перед которым поставили огромное блюдо с одним сиротливо-крохотным эклером. — Больше вам от эльфов ничего не перепало?
— У нас, — лейтенант многозначительно кивнул на саквояж, — и без того хватает поводов для раздумий.
— Ваша пригоршня жмыхов из уголовной хроники меня слабо интересует, — отмахнулся Рич, вновь садясь на кушетку, но в этот раз, в неудобной, напряженной позе. — Все равно моя коллекция наверняка лучше и полнее. Да и не так уж важно мелкое пузырение в нашей, и без того бурно… кхм, кипящей посудине. Масштаб, лейтенант, масштаб! До этого все мелкие пакости, что учинял наш Музыкант…
— Музыкант?
— Так я назвал его — снисходительно пояснил Рич. — Вполне заслуженно, полагаю. Присутствующая здесь мисс Грин, полагаю, уже успела понять: подавляющее большинство преступлений обыденны, примитивны и ужасающе скучны. Но здесь… — лорд взмахнул руками, словно дирижируя невидимым оркестром, — здесь все иначе, трам-парам! Наш злодей просто из кожи вон лезет, каждый раз демонстрируя нестандартность своего мышления. Титул «гений злодейства» он пока не заслужил, но талант явил urbi et orbi[2] несомненный. А теперь еще и масштаб…