Кард еще несколько мгновений сверлил несчастного дежурного пристальным взглядом, зачем выдернул из чернильницы ручку и принялся писать — крупными печатными буквами, по диагонали листа, щедро рассыпая кляксы поверх других записей. Закончив, он развернул книгу — констебль вгляделся в надпись и принялся истово кивать.
— Вот и замечательно, — разом повеселел полковник. — Пойдемте, инспектор, здесь нам уже делать нечего…
— Сэр, а что делать мне?
— Вам? — Кард оглянулся на дежурного с таким удивленным видом, словно уже успел напрочь позабыть о его существовании. — Ну… продолжайте молчать. У вас неплохо получается.
На улице ветер, заскучавший без приятеля-дождя, сердито гонял по небу клочья туч. За одной из них сейчас укрылась зеленая Айя, а оставшийся Сэльг тут же перекрасил ночной город в зловещие красные тона. Особенно удались лужи — темно-багровые, словно прямиком со страниц бессмертной поэмы Дариэля. «Пять дней и шесть ночей не утихала битва, в огне скрылся великий город. И стали дни темнее безлунной ночи, а ночи светлее ясного дня, выше крыш вознеслись горы мертвых тел, потекли по улицам кровавые реки…»
— Что дальше, сэр?
— Навестим кое-кого. Мы ведь Ночная Гвардия, а это, знаете ли, обязывает. Когда человека выдергивают из теплой и уютной постельки, словно репу с грядки, результаты иной раз получаются весьма забавные.
— Мы полетим к милорду вдвоем? — недоверчиво спросила я.
— Нет-нет-нет, что вы! — быстро возразил Кард. — Его светлости уже не до сна. Мы навестим кое-кого другого… кто наверняка сладко спит, хотя по духу присяги должен был бы не смыкать глаз.
— Кое-кого… из Королевских рейтар?
— Для недавнего выходца из леса вы неплохо разобрались в нашем бюрократическом клубке, — одобрительно кивнул полковник. — Правда, если быть совсем уж дотошным, полк не «королевский», а «Ее королевского величества»… различие не столь уж заметное на слух, но весьма существенное с формальной стороны.
— Если быть совсем уж дотошным, — пробормотала я, — ваши общественные институты больше похожи на змеиное гнездо.
Оставалось лишь надеяться, что моя нынешняя гвардейская гадюка по злобе и ядовитости не уступит своей родственнице из Белой Башни, подвалы в которой имели столь же зловещую репутацию, что и застенки Кирхольма.
Но Кард и не собирался дергать конкурентку за хвост прямо в гнезде. Целью нашего короткого полета стала улица Сервандони, куда больше прославленная под своим прежним названием: «улица Гробовщиков». Хотя известные по гравюрам «живописные» хибары еще в начале века уступили место каменным особнякам, а от старого кладбища остался лишь фрагмент ограды, многие были готовы добавить лишний броуд за возможность спать подальше от древних костей. Впрочем, крепкому сну других это соседство ничуть не мешало — полковник не меньше минуты терзал мой слух пронзительными «соловьиными трелями» новомодного пневматического звонка, прежде чем в окне второго этажа появился отблеск свечи. Еще через несколько минут из-за двери донеслись шаркающие шаги вперемешку с раздраженным бормотанием.
— Доброй ночи, бареннет! — дождавшись, пока шаги приблизятся вплотную, выкрикнул Кард.
Бормотание тут же оборвалось сдавленным полувсхрипом. Торопливо лязгнули отодвигаемые задвижки, щелкнул замок, и дверь распахнулась. Вставший в проеме человек в халате поверх ночной рубашки, щурясь, приподнял подсвечник — и охнул.
— Кард… но…
— Вы позволите нам войти? — нарочито любезно осведомился полковник. — Конечно, я мог бы изложить вам суть вопроса, не переступая порог, но со мной — дама.
— Прошу вас, — отступив по коридору, хозяин дома открыл дверь в небольшую гостиную и принялся возиться с газовым рожком на стене, — прошу прощения за свой вид, но я один в доме. На прошлой неделе пришлось рассчитать слугу, бедный малый слишком часто начал засиживаться в трактире, а экономка предпочитает снимать комнату на Замковом Холме, лишь бы не оставаться ночевать на «проклятой» улице… — бареннет справился с рожком, обернулся и разглядел освободившиеся из-под «оленьей» кепки уши.
— Кард?!
— Ах да, вы же не представлены! — «спохватился» полковник. — Перед вами, инспектор, — Кард взмахнул шляпой, — бареннет Боллинброк, ротмистр Ее королевского Величества Рейтарского полка.
— Гвардии ротмистр.
— Да, разумеется. Бареннет, я полагаю, вы обязаны были слышать об инспекторе Фейри Грин. А вот новость о том, что мисс Грин отныне числится в рядах Ночной Гвардии до вас еще не дошла. Равно как и до некоторых ваших подопечных.
— Подопечных? — Боллинброк достал из узкого шкафа темную пузатую бутылку, высокий бокал… и, чуть помедлив, выставил на низкий столик еще два. — Будьте любезны, сэр, скажите прямо, какого… что вам надо на этот раз?
— Ваших подопечных, бареннет, ваших, — довольно улыбаясь, повторил Кард и, развернувшись ко мне, велел: — Инспектор, я уверен, нашему хозяину будет весьма интересно услышать о вашем недавнем приключении… начиная с фразы: «ты штоле».
Я постаралась обойтись без красочных эпитетов — однако и оставшейся выжимки хватило, чтобы Боллинброк, поначалу вальяжно усевшийся в кресло с коньяком и делавший вид, что уделяет больше внимания коньячным оттенкам, чем словам какой-то эльфийки, начал мрачнеть, сутулиться и буквально усыхать на глазах. К концу рассказа он выглядел откровенно жалко.
— Итак? — Кард приглашающее взмахнул рукой. — Ваше слово, Боллинброк.
Бареннет убито молчал, полковник ждал. От нечего делать я принялась осматривать гостиную. Она выглядела — я перебрала с десяток эпитетов, прежде чем нашла подходящий — безликой. Зеленые, с золоченым тиснением обои, стулья с овальной полужесткой спинкой и вычурными ножками, канапе «лицом-к-лицу», зеркало в массивной бронзовой рамке, картина с сельским пейзажем… все уже не ново, не модно, но еще выглядит вполне достойно и почтенно. Таких гостиных в Клавдиуме сотни, а то и тысячи, но все же обычно в них присутствует хоть какая-то индивидуальность — вышитая хозяйкой скатерть, следы кошачьих когтей на обоях или собачьих зубов на мебельных ножках, сабля в потемневших ножнах или охотничий трофей. Здесь же не имелось и тени намека на личность хозяина. Похоже, бареннет либо снимал особняк без права переделки, либо приобрел его совсем недавно… либо патологически скрытен.
— Не подскажете, любезнейший мой гвардии ротмистр, — с нажимом произнес Кард, — почему я сразу же вспомнил о вас?
— Представления не имею… — пробормотал бареннет, затем одним взмахом опрокинул в рот остатки коньяка, выронил опустевший бокал на ковер, сгорбился, спрятав лицо в ладонях и едва слышно простонал: — Святой Тоц, ну что за безмозглые кретины!
Кард, усмехаясь, глядел на него сверху вниз.
— А ведь как хорошо все начиналось, Тедди.
Боллинброк промолчал, и полковник обратился к более благодарному слушателю.
— Нашему дорогому бареннету однажды пришла в голову замечательная идея, — начал он, — вместо сети осведомителей, которым нужно платить, создать тайное общество… с отнюдь не грошовыми взносами. Все бы ничего, но сейчас в сеть для карасей заплыли взрослые щуки.
— Я и предположить не мог, — тяжело вздохнул бареннет, — что этими опереточными клоунами заинтересуется кто-то по-настоящему серьезный.
— Однако именно это и произошло, — понимающе кивнул полковник. — Увы, но избранная нами стезя полна неожиданностей… и чаще неприятных, чем наоборот.
— В любом случае, — вскинув голову, Боллинброк с вызовом уставился на Карда, — я контролирую ситуацию. Да, все оказалось значительно серьезнее, чем предполагалось изначально… но нити по-прежнему в руках у меня одного. Ничего действительно важного без моего ведома и дозволения они не предпримут.
— Хотите сказать, нападение на инспектора было совершено по вашему приказу?
— Конечно, нет, Кард! Вы же прекрасно понимаете, что имела место дурацкая инициатива нижних, не посвященных в тонкости, но жаждущих отличиться… при том качестве материала, с которым приходится работать, подобные эксцессы неизбежны.
— Эксцессы? — полковник приподнял бровь. — Ваша любимая домашняя зверушка уже отрастила клыки и когти, Боллинброк. И скоро начнет кусать не только чужих. Вам самому-то не страшно?
На лбу бареннета уже поблескивали крохотные капельки пота, а щеки от волнения — и коньяка — раскраснелись до спело-яблочных оттенков. Но все же он упрямо мотнул головой.
— Я держу ситуацию под контролем!
— Ох, Тедди, Тедди… — Полковник сейчас выглядел строгим учителем, отчитывающим расшалившегося мальчишку. — Иной раз я позволял себе критически отзываться о ваших способностях, но полным дураком никогда не считал. Ваши подопечные не просто напали на рядового полицейского инспектора, сунувшего нос не в свое дело. Инспектор Грин — не полукровка, не беженка и не иммигрантка, она не могла исчезнуть просто так, не вызвав пристального внимания Высоких Ветвей… и не только их. И не надо рассказывать нам сказки про идиотов с нижних уровней. На такое они бы не решились, это раз, а два — мы уже знаем, что их опекали, достаточно плотно, чтобы успеть выдернуть сразу после провала. Нет уж, мой дорогой ротмистр, отдавший приказ должен был отлично сознавать последствия — но, тем не менее, он посмел. И мне крайне интересно: почему?