Елена Арсеньева - Школа гетер стр 6.

— О моя любимая… — простонал он, медленно скользя рукой по ее животу, и как ни была возмущена и испугана Доркион, сердце ее затрепетало в ответ на трепет его голоса, а тайные глубины тела отозвались на эту неумелую ласку.

Она слабо застонала от наслаждения и невольно приподнялась, желая как можно ближе прильнуть к юноше, но в тот же миг разум вернулся к ней, а вместе с разумом страх: Орестесу нет места в ее жизни, он будет сметен с ее пути, она может его погубить!

И Доркион снова закричала, плача и от злости на него, обезумевшего, и от горя близкой разлуки:

— Отпусти меня! О боги Олимпа, да помогите же мне!

Похоже, ее крик достиг слуха небожителей, ибо неведомая сила вдруг вздернула Орестеса вверх, так что он на мгновение повис над Доркион, а потом был отброшен вон из хижины.

Она испуганно приподнялась — и поняла, что небожители в ее освобождении не участвовали, а если даже и участвовали, то действовали руками Терона, который расправился с Орестесом легко, как с цыпленком, а теперь равнодушно смотрел, как Доркион возится на полу, поправляя задравшийся хитон, поднимается, собирает рассыпанные игрушки и, прижав к себе корзиночку, вытирает свободной рукой слезы.

Орестес лежал недвижимо, словно лишился сознания от удара о землю. А может быть, он убился насмерть?!

— Это что еще такое? — раздался удивленный голос Кутайбы, и Доркион, выглянув, обнаружила, что поблизости собрались все односельчане. Видимо, они пришли сюда вслед за мореходами, которым надоело ждать Доркион, но теперь, при виде беспощадности, с которой Терон расправился с юношей, прежнее восторженное выражение на их лицах сменилось страхом и злостью.

— Что ты с ним сделал? — вскричал Агазон, помогая подняться сыну и одергивая его одежду, и Доркион не без облегчения увидела, что Орестес жив, только сильно ушибся, а теперь пришел в себя. И тут же она подосадовала на то, что Орестес очнулся, потому что он снова бросился с кулаками на Терона.

Сумасшедший! В драке с мореходом он обречен!

Впрочем, Терон и не собирался драться: только выставил руку — и юноша, ударившись о нее, как волна ударяется о скалу, снова свалился на песок.

— Да что же это такое? — снова закричал Агазон. — Эта девушка — невеста Орестеса! За что ты бьешь моего сына?! Если бы кто-то пришел и отнимал у тебя твою невесту, что бы ты с ним сделал?!

Терон только плечами пожал и ухмыльнулся, но всем стало ясно, что такой наглец не успел бы и моргнуть, а дух его обидчика уже стремительно летел бы по направлению к царству мертвых.

— Невеста? — Кутайба вопросительно посмотрел на старосту общины, и тот кивнул:

— Агазон почти выкупил девчонку у общины, она уже почти принадлежит ему и его сыну…

— Хм, — задумчиво сказал Кутайба. — Почти, значит… ну что же! А теперь признавайся, малышка Лаис: ты тоже помираешь от любви к этому хорошенькому мальчишке с такими чудненькими «юношескими частями»? — И он нарисовал две округлости у себя за спиной.

Мужчины, собравшиеся на берегу, как ни были возмущены, все же не удержались от хохота: «юношескими частями» называли выпуклый задок.

— Ну так что, Лаис? Отвечай: ты влюблена и хочешь выйти за него? — повторил Кутайба настойчиво. — Если это так, мы сию минуту отчалим, вернемся на галеру и передадим Леодору, что он больше тебя не увидит.

Доркион на миг зажмурилась.

Она должна сделать выбор! Сейчас и навсегда!

— Я ни в кого не влюблена, — решительно сказала она. — Мою участь здесь решили без меня. Я хочу увидеть отца! Я поеду с вами!

— Да кто бы спрашивал эту девчонку?! — заорал Агазон, и Доркион даже удивилась: привычную мягкость и доброжелательность с него как рукой сняло. — Она принадлежит общине! Люди! Эти разбойники хотят нас ограбить!

Эти слова словно бы искру бросили в сухую траву. На лицах рыбаков и пастухов появилось угрожающее выражение, и вот уже кое-кто потянул колья из вешал для сетей, а иные кинулись в дома и выбежали оттуда с ножами или припрятанными до поры мечами.

Кутайба и Терон переглянулись. Терон положил руку на свой кривой нож, однако Кутайба покачал головой и мягко сказал:

— Ну-ну, люди! Что это вы всполошились? Мы совсем не хотим причинять вам вред или наносить ущерб! Но согласитесь: девчонка еще не замужем, выкуп не выплачен… Значит, она пока что принадлежит своему отцу, а не общине! Именно отец должен решать ее судьбу и платить долги. Давайте поступим так: Лаис и этот, как его… Орестес поедут с нами. Пусть Леодор посмотрит на него и сам решит, отдать ли дочку ему в жены. Если согласится — мы привезем их вдвоем обратно, да еще, само собой, отец даст девчонке приданое. Если скажет «нет» — мы привезем только мальчишку и те деньги, которые этот почтенный человек, — Кутайба слегка поклонился Агазону, — выплатил общине. Разумеется, Леодор отдаст тебе долг! Назови только сумму.

Доркион заметила, как старейшина и Агазон мгновенно переглянулись, а потом Агазон важно сказал:

— Я заплатил… шестьдесят мин.

— Нет! — жадно перебил староста. — Он заплатил целый талант!

— Да-да, — закивал Агазон. — Я ошибся. Конечно, целый талант!

Кутайба перевел взгляд с одного на другого, и Доркион показалось, что на лице его мелькнула усмешка, но тотчас же он промолвил со всей серьезностью:

— Ну что ж, это немалые деньги, однако у Леодора они есть, и вы получите выкуп, если Леодор воспротивится браку. А теперь нам пора отправляться. Море волнуется, надо спешить. Это и есть те узлы, которые ты хотела взять? — усмехнулся он, глядя на корзиночку с игрушками Доркион. — Ну, они нам не слишком-то помешают! В путь!

Кутайба подхватил Доркион на руки и внес ее в лодку, где уже сидел на веслах Терон.

— Ну что, красавчик? — насмешливо крикнул сарацин Орестесу. — Неужели раздумал жениться?

Орестес вбежал в воду по колени и уцепился за борт лодки, как вдруг Агазон и староста, переглянувшись, бросились к нему и начали что-то нашептывать, показывая то на Доркион, то на корабль.

Однако юноша с возмущением оттолкнул их:

— Мне не нужны деньги! Мне нужна она!

Вскочив в лодку, он сел рядом с Доркион и схватил ее за руку, неприветливо глядя на мореходов.

— Похоже, твой будущий тесть не прочь был бы продать тебя, малышка Лаис? — расхохотался Кутайба. — Ставлю всю нашу галеру против лепты [5], что он уговаривал сынка отдать тебя Леодору, а взамен привезти выкуп! Не правда ли, красавчик?

— Ну да, он меня уговаривал, — краснея, кивнул Орестес, — но я не расстанусь с ней ни за какие деньги, клянусь богами!

— Эх-эх, — не без грусти вздохнул Кутайба, — имей в виду, малыш, боги не любят, когда их вот так вспоминают, будто каких-нибудь самых незначительных людишек!

Он сел рядом с Тероном, взялся за второе весло, и лодка, преодолевая силу прибрежных волн, взлетела на гребень.

— Не забудь сказать Леодору, что я заплатил за девчонку шестьдесят мин! — донесся с берега голос Агазона.

А вслед, эхом, — крик старосты:

— Нет, талант! Леодор должен нам целый талант!

Терон и Кутайба, хохоча, налегли на весла — и лодка полетела к галере.

Доркион оглянулась.

Берег отдалялся так быстро, что она не успела даже взгрустнуть, что прощается с Икарией, где прошла вся ее жизнь, где осталась печальная расщелина — могила Фтеро и Филомелы, — и источник Афродиты, и тропы, проложенные дикими козами среди маквиса, и хижина, в которой она когда-то появилась на свет, и скалы, с высоты которых она столько дней и лет всматривалась в морские дали…

Доркион знала, что не вернется на остров, что отец не отдаст ее Орестесу, да и она сама не намеревалась идти за него замуж. Орестесу придется вернуться одному!

Боги жестоко смеются над теми, кто слишком уверен в грядущем…

Пентеконтера

Доркион не сомневалась, что, как только она взберется по веревочной лестнице и ступит на палубу галеры, отец сразу заключит ее в объятия, однако Леодора поблизости не было видно.

— Где отец? — спросила с тревогой.

Кутайба кивнул:

— Пойдем. Вон он. Под навесом.

Доркион огляделась.

Они стояли на плоской, дочиста выскобленной палубе. Посредине возвышалась мачта с опущенным парусом. Вдоль бортов сидели гребцы, которые придерживали на весу весла и с откровенным любопытством рассматривали девушку. Какой-то довольно молодой толстяк с добродушным бритым лицом сидел поблизости и обмахивался большим веером из пальмовых листьев. В отличие от прочих мореходов, одетых в одни лишь хитоны или короткие, до колен, штаны, как Терон и Кутайба, этот носил темно-синий гиматий [6]с видневшимся из-под него хитоном, что сразу изобличало в нем горожанина.

На корме был построен некий помост, над которым натянули большой холст. Получилось что-то вроде шатра.