– У вас таких нет?
– Не слышал.
– Зандр велик.
– Это верно.
– А-а…
Разведчик вложил последний патрон, вернул рожок на место, передёрнул затвор и продолжил:
– Огнемёт в их «Выпекателе» слабее, чем у настоящих соборников, но багги они подбили, и нас выкурят.
Мужчины, не сговариваясь, посмотрели на машину. Левое переднее колесо догорает шагах в десяти к северу, у камня, правое – вообще неизвестно где. Плюс пулевые отверстия в силовом отсеке. Плюс отлетевший руль. И все эти плюсы дают один большой жирный минус: даже если стычка закончится удачно, дальше они будут вынуждены идти пешком. Но это ерунда по сравнению с тем, что с ними сотворят победившие соборники.
– Что будем делать? – негромко осведомился Хаким.
И Надира, словно пожелав услышать ответ, принялась скулить тише.
– У них не только огнемёт слабый, – спокойно ответил комби, поглаживая автомат. – Они сами не вояки – просто спятившие фермеры. Ноль тактики, минимальный опыт.
Убивать их – всё равно что отстреливать кроликов, убивать их противно, однако выхода другого не было: они стали соборниками, а с соборниками договориться невозможно.
– Их много.
– А мы до сих пор живы.
– И что это значит? – Тредер поднял брови.
– Это значит, что они не умеют пользоваться преимуществом, – усмехнулся разведчик. – Сидят и не знают, что делать.
«Выпекатель» тоже потерял ход: Гарик снёс ему ведущее колесо из реактивного гранатомёта, и теперь тяжеленная машина могла лишь крутиться на месте и безуспешно поливать укрывшихся за камнем путешественников из огнемёта и пулемёта. Один раз соборники попытались атаковать в лоб, но мужчины отбились: Тредер оказался таким же опытным и хладнокровным стрелком, как Визирь, и превосходно управлялся со штурмовой винтовкой.
– Сиди тут и не давай этим кретинам уснуть, – велел Гарик, поднимаясь на ноги. – Я обойду их справа, вдоль скалы, и ударю в спину.
– Рискованно.
– Ты платишь мне за то, чтобы я провёл тебя к Безнадёге. А сидя тут, мы до неё не доберёмся.
– Хорошо, что ты это понимаешь. – Хаким передёрнул затвор. – Не облажайся.
– Это всё твоё напутствие?
– Я не целуюсь на прощание. Тем более с мужчинами.
Проводив комби взглядом, Тредер вздохнул, некоторое время посидел молча, напряжённо вслушиваясь в происходящее, а затем вдруг резко развернулся и дал короткую очередь по танку. Вскрик, предсмертный хрип, один соборник остался на камнях, двое других метнулись за броню. «Выпекатель» с шипением плюнул огнём.
Надира вытерла сопли, достала из кармана белый шарик и стала перебрасывать его из руки в руку.
– Он вернётся, – пробормотал Хаким, поправляя киберпротез. – Он обязательно вернётся…
«Хрен тебе!»
Фермеры оказались не такими уж кретинами, в какие их успел записать Гарик, и тоже направили отряд вдоль скалы. Но поскольку их было больше, то одинокий комби повстречал на узенькой дорожке сразу трёх врагов, к счастью, не особенно готовых к драке.
«Уроды!»
И совершенно точно – самопалы, что было отчётливо видно по грубым кожаным плащам с корявыми нашивками и кустарно изготовленным маскам истопников. Однако головы у всех троих обожжены, а красные линии на них нанесены в полном соответствии с каноном Собора.
Адепты Вселенского Огня считали порождением Зверя всех переживших Время Света и уготовили им очищение: желательно – на костре, но можно и ножом, и топором, и пулей, потому что главное – очистить мир от Зверя, а способ подойдёт любой. Подготовленные соборники в этом деле специалисты, с ними сражаться тяжело, и Гарик, скорее всего, остался бы на этой узенькой тропинке, а вот фермеры, как, впрочем, и предсказывал Визирь, вояками оказались безмозглыми. Первая их ошибка заключалась в том, что они бросились на комби скопом. Увидели пробирающегося разведчика – и рванули, размахивая мачете и вопя от возбуждения. Во-вторых, они начисто позабыли о существовании огнестрельного оружия. В-третьих, не оценили противника…
Визирь плавно ушёл в сторону, сманеврировал, оказавшись сбоку и заставив фанатиков начать глупый поворот, на ходу извлёк пистолет и выстрелил четыре раза. Стрелял наугад – времени было мало, – понадеявшись, что с такого расстояния не промахнётся, но получилось плохо. Ближайший соборник получил две пули в грудь, споткнулся, рухнул на колени, а затем повалился на бок, пуская кровь из раны и рта. Второй боец принял следующий выстрел, но на нём оказалась защита. Соборник на мгновение замер, однако на ногах устоял, рванул вперёд, добежав до комби как раз к четвёртой пуле. Последний фермер вообще остался цел.
«Чёрт!»
Схватка перешла в рукопашную. Два мачете против одного ножа и крепких кибернетических протезов…
– Проклятье! У них получилось! – Тредер вновь вернулся в укрытие, рывком сорвал опустошённый рожок, бросил его сидящей на земле Надире и вставил на место снаряжённый. – Они починили машину!
Оценив повреждения, фермеры поставили «Выпекатель» неповреждённым бортом к противнику и под прикрытием брони занялись ремонтом ходовой… Который только что завершился.
– Боюсь, мы не удержимся…
Танк, хоть и самодельный, нёс на себе достаточно защиты, чтобы не опасаться пуль; два оставшихся у путешественников выстрела для гранатомёта валялись в покорёженном багги; бежать некуда – позади ровное, словно извилины падальщиков, поле; и жить осталось ровно столько, сколько потребуется «Выпекателю», чтобы преодолеть разделяющие их полторы сотни метров…
Или…
Танк плюнул в сидящих за камнем людей длинным языком пламени, и Хаким понял, что всё может закончиться значительно раньше…
– Проклятье!
Глубокий порез на шее, ещё один – на предплечье; каждый вздох отдаётся болью в груди – один из фермеров ударил комби камнем и, возможно, сломал ребро; болит нога… Схватка завершилась именно так, как рассчитывал разведчик, однако далась победа тяжело, но всё это ерунда по сравнению с тем, что «Выпекатель» пришёл в движение.
– Он едет! Чтоб его на атомы разложило! Он едет!
Еще из укрытия Визирь понял, что спятившие работяги бронировали только лоб и борта трактора, и планировал закидать его сверху гранатами – помимо прочего, в боевом ранце ждали своего часа три «пышки» направленного действия, каждая из которых могла разнести недотанк самопальных соборников на составные части, но бросать их надо сверху! В незащищённую крышу! Только в этом случае…
«Спокойно!»
Двигался «Выпекатель» не так уж быстро, периодически останавливаясь, чтобы выпустить струю огня или дать пулемётную очередь, и пока оставался рядом со скалой, вполне доступный для атаки сверху.
Дело оставалось за малым: пробежать по гребню и догнать проклятый танк до того, как он поджарит Хакима и его полоумную спутницу.
Гарик выругался. Потом выругался ещё раз. Потом достал «пышку», взвёл её и, хромая, побежал по узкому гребню скалы. Он обещал доставить клиента в Безнадёгу, а сидя в укрытии, этого не сделаешь.
– Дерьмо!
Иначе не скажешь: укрылся ведь надёжно, но тяжёлая пулемётная пуля ударила в камень, срикошетила и на излёте распорола Хакиму плечо. Грубо и жестоко.
По руке потекла кровь. Тредер сморщился, сделал пару шагов в сторону и крикнул:
– Не удержимся!
Он никогда не считался паникёром, однако на этот раз имел все основания для страха: танк хоть и медленно, но приближается, сбить его нет никакой возможности, а умирать… Умирать не хочется. Точнее, он не имеет права умереть, не исполнив задуманного, потому что в этом случае все жертвы, которые уже принесены, окажутся напрасными. Всё, что сделано, будет растоптано.
И не будет ему покоя…
– Надира!
Девчонка больше не подвывает, сидит у камня, теребя в руках рюкзак, и смотрит на седого.
– Надира…
И в этот момент грохочет взрыв.
Именно грохочет – потому что чудовищной силы, – и кажется даже, что огромный камень, за которым укрылись путешественники, подпрыгнул, на мгновение зависнув в воздухе.
Бронированный трактор, который только что был пусть и ненастоящим, но всё же «Выпекателем», разлетается на куски, и его обломки засыпают окрестности… Нет. Сначала гремят ещё два взрыва: боекомплект и силовой блок, и уж затем летят обломки… Или куски железа появились раньше? Теперь не скажешь, потому что ещё после первого взрыва Хаким и Надира благоразумно упали на землю, закрыли головы руками и пролежали так до тех пор, пока с неба не перестало сваливаться подброшенное в него железо.
– Пулю поймал? – осведомился Визирь, разглядывая перевязывающего себя Хакима.