Мать промыла порезы и царапины антисептиком. Джо Росси прикурил дрожащими руками и сказал:
– Если б не отвлеклись на робота – убили б тебя. Жуки, одно слово.
Его передернуло.
– Как я вообще тебя туда отпускал, старый дурак? Все это время… Да они ж тебя в любой момент могли убить. Прирезать. Разодрать горло своими вонючими мерзкими когтями.
На подступах к поселению рыже-красное солнце ярко сверкало на стволах пушек. В оползающих песчаных холмах то и дело звучал глухой грохот взрывов. Защитный контур уже активировался. Несколько черных фигур выскочило и, мелко перебирая ножками, поползло вверх по склону. К терранскому поселению двигались целые толпы – тоже черные, сосредоточенные. Они, одна за другой, пересекали разделительную линию, которую провели инспекторы Конфедерации столетие тому назад. В Карнете кипела жизнь – все население города бесновалось от радости.
Тони поднял голову:
– Они… они опрокинули наш фланг.
– Да, – Джо Росси зло затушил сигарету. – Опрокинули. Еще в час дня. А в два прорвали центральные порядки. Они вбили клин и разорвали нашу линию надвое. И обратили в бегство. А потом добивали отступающих поодиночке. Господи, они натуральные маньяки. И теперь они почувствовали вкус нашей крови…
– Ну, положение выправляется, – заволновалась Лия. – Наши главные силы уже выдвигаются на позиции…
– Мы их разобьем, – пробормотал Джо. – Через некоторое время. Богом клянусь, перебьем всех до единого. Ни одного в живых не оставим. Тысячу лет будем за ними гоняться – и все равно всех, всех уничтожим. Всех, до последнего поганого корабля. – И он рявкнул: – Жуки! Чертовы насекомые! На ребенка моего руку, лапу свою вонючую когтистую подняли!..
– Был бы ты моложе, пошел бы в армию, – сказала Лия. – Ты не виноват, что не подходишь по возрасту. У тебя с сердцем проблемы. Ты свой долг уже выполнил. Они не могут позволить человеку в твоем возрасте испытывать такие перегрузки. Так что ты не виноват.
Джо сжал кулаки.
– Я чувствую себя… никчемным. И, главное дело, ничем помочь не могу…
– Наш флот разделается с ними, – успокаивающе проговорила Лия. – Ты же сам так сказал. Что они перебьют их всех до единого. Уничтожат корабли. Так что не волнуйся, все будет хорошо.
Джо поник – сейчас он выглядел жалко.
– Да чушь это все. Хватит. Все. Хватит себя обманывать.
– В смысле?
– Надо смотреть правде в глаза. Мы не победим их. Мы проиграли. Слишком далеко забрались. Теперь пришло время расплаты.
В комнате повисло молчание.
Тони приподнялся в кресле:
– Ты это когда понял?
– Уже давно.
– А я только сегодня. Сначала не понял, конечно. А потом все стало ясно. Мы живем на чужой земле. Мы ее украли. У местных. Я здесь родился, но все равно эта земля – чужая.
– Да. Чужая. И мы ее украли. И она не наша.
– Мы здесь, потому что мы были сильнее. А теперь нет. Теперь нас бьют.
– Теперь они знают, что терранцев можно победить. Разгромить. Как и других.
Лицо Джо Росси разом посерело и обвисло.
– Мы отобрали у них планеты. А теперь они хотят их вернуть. И вернут. Со временем, не сразу. А мы будем медленно отступать. Эдак столетий пять – отступать, сдавать пядь за пядью. Между ними и Солнцем еще много планет.
Тони покачал головой, все еще недоумевая.
– Но Ллире? Б’прит? Да все они! Выходит, они что же, ждали этого часа? Ждали, что мы проиграем и нас можно будет выпихнуть? Туда, откуда мы прилетели…
Джо Росси мерил шагами комнату.
– Да, теперь мы будем отступать. Не завоевывать, а оставлять территории. Все теперь будет, как сегодня. Проигранные битвы. Затяжные бои. Отступления, безнадежные схватки…
Он поднял воспаленные глаза к потолку своего крохотного дома из металла и пластика. Взгляд у него был безумный и несчастный.
– Но – богом клянусь! – мы им еще покажем! Мы так просто не сдадимся! Мы будем драться за каждую пядь земли!
Обнуленные
Лемюэль прижался к стене своей темной спальни, напряженно вслушиваясь. Легкий ветерок колыхал тюлевые занавески. Желтый свет уличных фонарей просачивался в окно и растекался по кровати, шкафу, книгам, игрушкам и разбросанной одежде.
В соседней комнате шептались два голоса:
– Джин, надо что-то делать, – проговорил мужской голос.
В ответ тихо ахнули:
– Ральф, прошу тебя! Не трогай его! Ты должен держать себя в руках! Я не позволю причинить ему вред!
– Да не собираюсь я ничего такого с ним делать! – В шепоте слышалась застарелая боль. – Но почему он так себя ведет? Почему не играет в бейсбол? В салочки? Как все остальные ребята? Почему? Почему он жжет магазины и измывается над беспомощными животными? Почему?!
– Он… другой, Ральф. Мы должны попытаться понять.
– А может, врачу его показать? – проговорил его отец. – Может, у него секреция каких-то желез нарушена, откуда нам знать…
– К какому доктору? К старику Грейди? Но ты же сам сказал – он не сумел…
– Нет. Не к доку Грейди. Он отказался работать с нами после того, как Лемюэль испортил его рентгеновский аппарат и разломал всю мебель в приемной. Нет, думаю, проблема гораздо серьезнее.
Повисла напряженная пауза.
– Джин, я отвезу его… туда. В Хилл.
– О Ральф! Пожалуйста…
– Я сказал – значит, сделаю. – В голосе звучала мрачная решимость.
Так взревывают попавшиеся в ловушку звери.
– Возможно, психологи сумеют что-то сделать. Может, они помогут. А может, и нет.
– А если они оставят его в клинике? Принудительно? Ральф, у нас же никого нет, кроме него!
– Да, – хрипло пробормотал Ральф. – Я знаю. Никого нет. Но я уже принял решение. Еще в тот день, когда он ударил учителя ножом и выскочил в окно. Я покажу Лемюэля специалистам в Хилле.
День выдался теплым и погожим. Ветерок трепал листву, среди деревьев сверкало белизной, стеклом и металлом огромное здание клиники. Ральф Йоргенсон неуверенно оглядывался по сторонам и мял в руках шляпу – громадность госпиталя подавляла его.
А Лемюэль внимательно слушал. Настораживая свои большие, подвижные уши, он мог многое услышать – вокруг волновалось море голосов. Море накатывало волнами: голоса слышались изо всех комнат и приемных, на всех этажах. Его это возбуждало.
Доктор Джеймс Норт вышел навстречу и протянул руку. Высокий, красивый шатен чуть за тридцать, в очках в темной роговой оправе. Походка твердая, рукопожатие – а он и с Лемюэлем так поздоровался – быстрое и уверенное.
– Пойдемте, – трубным голосом пригласил он их внутрь.
Ральф двинулся к дверям его кабинета, но доктор Норт покачал головой:
– Вас я попрошу остаться снаружи. Только мальчик. Мы с Лемюэлем должны поговорить наедине.
Лемюэлем владело все то же возбуждение. Он пошел за доктором Нортом в кабинет. Норт быстро запер дверь на тройной магнитный замок.
– Можешь называть меня Джеймсом, – сказал он, тепло улыбнувшись мальчику. – А я тебя буду звать Лемом, хорошо?
– Хорошо, – осторожно ответил Лемюэль.
От человека не исходило никакой враждебности, однако он уже понял, что надо всегда быть начеку. Надо вести себя осторожно – даже с этим дружелюбным, симпатичным на вид доктором. Который, кстати, явно не глуп.
Норт закурил и окинул мальчика изучающим взглядом.
– Когда ты связал и стал препарировать этих старых, никому не нужных уродов, – сказал он задумчиво, – тобой ведь двигало чисто научное любопытство? Ты хотел знать – и тебя интересовали факты, а не мнения. Ты хотел сам понять, как устроено человеческое тело.
Лемюэль почувствовал, как растет его возбуждение.
– Но никто меня не понял…
– Да, это так, – и Норт покачал головой. – И никогда не поймет. Ты знаешь почему?
– Думаю, да.
Норт стал ходить туда-сюда по кабинету.
– Я хочу предложить тебе несколько тестов. Чтобы кое-что понять. Если ты не против, конечно. Так мы сможем оба больше узнать о тебе. Я ведь изучал тебя, Лем. Читал полицейские отчеты, статьи в газетах.
Он резко повернулся к письменному столу и извлек из ящика Миннесотский многоаспектный личностный опросник, пятна Роршаха, Бендер гештальт-тест, карты Зенера, планшетку для спиритических сеансов, игральные кости, детскую доску для письма, восковую куклу с кусочками ногтей и обрезками волос и кусочек свинца, который нужно превратить в золото.
– Что мне нужно сделать? – спросил Лемюэль.
– Я задам тебе несколько вопросов, а потом дам несколько предметов – поиграть. Посмотрю, как ты с ними будешь управляться, напишу пару заметок. Как тебе такой план?
Лемюэль не знал, что сказать. С одной стороны, он отчаянно нуждался в друге, с другой – он все-таки опасался доктора.
– Я…
Доктор Норт положил мальчику руку на плечо:
– Ты можешь доверять мне. Я не как те дети, которые тебя побили тем утром.
Лемюэль вскинул на доктора благодарный взгляд:
– Так вы знаете? Я обнаружил, что правила их игры – абсолютно произвольные. Поэтому я естественным образом решил сообразовываться с естественными целями. Когда бита оказалась у меня в руках, я ударил по голове сначала подающего, потом принимающего. А потом я обнаружил, что человеческие этика и мораль – они все устроены подобным же… – тут он осекся, потому что вдруг испугался. – Возможно, я…