Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
– Чудесно! Торжество в следующую субботу, и я успею его обжить. Терпеть не могу надевать необжитые вещи на люди.
– Это очень мудро.
– Ну все, сейчас будем пить чай с вишневым пирогом. Любите вишневый пирог?
– Знаете, я, наверное, никогда не ела… Разве что штрудель с вишнями…
– Прекрасно, значит, попробуете. Моя Кира потрясающе печет! Вам чай или кофе?
– Кофе, если можно.
– Можно.
Пирог и вправду был выше всяких похвал.
– Мария Евграфовна, вы обещали мне показать фотографии.
– Раз обещала, покажу.
Она принесла толстенный альбом, где аккуратно, в хронологическом порядке были размещены фотографии, от младенческих до нынешних.
– Ну, детские мы пропустим, – сказала Мария Евграфовна. – Это неинтересно. А вот тут мне уже восемнадцать, сорок первый год.
Я курсантка школы разведчиц. Сейчас уже можно об этом говорить. Из первого набора к концу войны в живых осталась только я. О, вы удивлены? Вы не знали, что я была советской шпионкой? – усмехнулась старая женщина.
– Мне сказала моя сестра.
– А сестра откуда знает?
– От Нины Бронниковой.
– Ах да… Ведь у вашей сестры был роман с Владом.
– Был, давно.
– Ваша сестра красивая?
– Очень! Похожа на Лоллобриджиду.
– Сейчас еще помнят старушку Джину? Хороша была необыкновенно. А вот это я с Кристианом Диором. Я работала у него моделью полгода.
– С ума сойти! Но разве разведчикам можно хранить фотографии?
– Но я же работала под прикрытием, значит, легально. Я была замужем за французом, так что…
– Боже мой, это как в кино…
– Знаете, деточка, в жизни все куда проще, чем в кино, и одновременно куда страшнее… Ну, хватит воспоминаний! А я была хороша?
– Просто чудо!
– Ну а подробности моей биографии узнаете из передачи Влада. Видите, я уже вербую для него зрителей. Я столько ему рассказывала о себе, что мне эта тема жутко надоела. Расскажите лучше вы о себе, деточка. У вас печальные глаза… Что-то с мужем?
– А вы еще не знаете?
– Господь с вами, откуда я могу что-то знать о вашем муже?
– Да, я глупость сморозила. Вы вряд ли торчите в Интернете, – улыбнулась Ия.
– Конечно нет, жалею глаза. А что там такое, в этом Интернете о вашем муже? Он, кстати, кто?
– Бывший летчик, теперь чиновник «Аэрофлота». Он… ушел от меня к дочке олигарха.
И об этом уже все знают.
– Деточка, а он вас любил?
– Мне казалось, что любил.
– Тогда не надо о нем жалеть. Продажная женщина – это еще можно понять, но продажный мужчина – это последнее дело. Понимаю, пережить это тяжело, но знаете, сколько в моей жизни было и потерь и разочарований, но пережила же я все…
– Да, я понимаю… Вам наверняка и не такое приходилось переживать… Знаете, что больше всего убивает?
– И что же?
– Пошлость.
– Пошлость? Верно! Это очень пошло – бросить жену из-за дочки олигарха. Нестерпимо пошло!
– Ну и огласка… На меня смотрят с жалостью, а кто-то и со злорадством… Противно.
– Вы молодчина! Все верно воспринимаете и не растекаетесь от жалости к себе, умница.
Я вас уважаю, деточка. Но по-моему, у вас есть какой-то утешитель, а?
Ия внимательно посмотрела на удивительную старуху. Пожалуй, ей я могу все рассказать, она меня не осудит…
И она рассказала ей о Мише.
Старуха выслушала ее с непроницаемым лицом.
– Вот так получилось!
– А у вас в телефоне случайно нет его фотографии?
– Есть! Вот!
– Хорош! Даже очень! Настоящий мужик! И рот такой обольстительный… Знаете, деточка, он напомнил мне одного человека, которого я любила, но это было так трагически недолго… Он погиб. Но сейчас не обо мне речь.
– Ну а обо мне, собственно, уже все сказано.
– Простите, но я задам один, наверное, дурацкий вопрос…
– Да?
– Вам нравится Владислав Голубев?
Ия рассмеялась.
– В детстве я была в него влюблена. Но это дела давно минувших дней. А почему вы спросили?
– Потому что мне кажется, вы удивительно друг другу подходите.
– Ах, боже мой…
– Вы так не считаете?
– Нет. Он намного старше, он жутко умный, образованный, а я…
– А вы обворожительная молодая женщина, к которой он неровно дышит…
– Мария Евграфовна, о чем вы?
– Видите ли, деточка, я уже в таком возрасте, что многие мне изливают душу.
– И он вам что-то сказал обо мне? – задохнулась вдруг Ия.
– Да, и это забавно… Он был с сыном в берлинском зоопарке и увидел там маленького жирафенка…
– И жирафенок напомнил ему меня?
– Именно!
– Меня в школе прозвали жирафой. Я в какое-то лето так вымахала, что была выше всех в классе. Моя старшая сестра решила, что мне нужно стать моделью, чтобы комплексы не замучили.
– О, вы тоже были моделью?
– Была. И это помогло, но я ненавидела это занятие. Мне хотелось быть не моделью, а модельером. Хотя я имела успех, неплохо зарабатывала, но это не по мне было. И все-таки благодаря этой профессии я скопила некоторую сумму и смогла открыть свое дело в Москве.
– А муж вам не помогал?
– Нет.
– А где вы с ним познакомились?
– В самолете. Он был вторым пилотом на рейсе Мадрид – Москва, как раз когда я летела в Москву… Он был такой эффектный в лётной форме и так красиво ухаживал. Я тогда жила за городом, мы родом из Одинцова, ездила в Москву на электричке, а он, когда был в Москве, рано утром приезжал за мной на своих «жигулях» и отвозил на работу. А потом мы поженились, я перебралась к нему…
– Вы живете в его квартире?
– Пока да. Просто она в двух шагах от салона. Это так удобно.
– Но он порядочный человек? Хотя, если мужчина продается, ни о какой порядочности речи быть не может.
– Но я не знаю, может быть, он просто влюбился. А вообще… ну его, не хочу о нем говорить.
– Не хотите, не будем. Вернемся к Владу.
Ия рассмеялась.
– Зря смеетесь, между прочим. Знаете, как он взбесился, когда я после визита в ваш салон что-то хорошее о вас сказала? Практически заявил – не лезь не свое дело, старая дура.
– Он так сказал? – ахнула Ия.
– Нет, конечно, он не посмел бы. Но я же читаю мысли. И вот сейчас могу с уверенностью сказать, что вы подумали: этого быть не может, чтобы он обо мне думал… я не верю, и зачем мне это знать? Я угадала?
– Более или менее.
– И все же – более или менее? – с улыбкой спросила Мария Евграфовна.
– Наверное, более, – засмеялась Ия.
– Ну признайтесь, он же хорош?
– Хорош, конечно, хорош. Я всякий раз пугаюсь, когда он снимает очки…
– Почему?
– Забываю, какие у него голубые глаза…
А смотреть в них я боюсь, и всегда боялась, мне казалось, он этими глазами видит меня насквозь с моей дурацкой детской любовью… Любви давно нет, но привычка пугаться осталась. Вот такая я дура. Ну все, Мария Евграфовна, спасибо вам за все, но мне пора.
– Значит, до завтра?
– Да, я с самого утра займусь вашим платьем, думаю, успею, если ничего не случится.
– Будем надеяться, что ничего не случится.
Какая очаровательная эта Ия. Но, судя по всему, она страшно одинока. И, похоже, там неважные отношения с матерью, она в основном говорит только о старшей сестре. Жаль ее…
«О чем я буду с ней говорить?» – кричал он. Да о чем угодно! Она с восторгом будет слушать его, она совсем не глупа, достаточно развита, а если любить ее по-настоящему, еще в такой цветок распустится… Похоже, этот Миша ее любит, и он хорош, но они не смогут быть вместе, он вольный казак и, насытившись этой любовью, снова захочет на волю. А впрочем, кто знает… Интересно, как все обернется на самом деле? Чья возьмет? В этом выборе на первый план выходит такая примитивная штука, как физиология… – Она рассмеялась про себя. – Мне уже на долю осталась только теория любви, о которой я мало думала в свое время. Я была практиком. Помню, мне пришлось спать с одним немецким офицером, это был приказ… Я ненавидела его идеологически, но в постели… А потом мне пришлось его убить. Тоже по приказу. И рука у меня не дрогнула. Очень характерно для советской девушки тех времен… Но я все равно благодарна тому немцу, он многому меня научил, что впоследствии мне не раз пригодилось. Можно было бы написать работу о взаимосвязи идеологии и физиологии. Но лень, сил уже не так много, а когда сил было больше, такую работу никто не воспринял бы всерьез и, уж конечно, не напечатал. Сейчас можно напечатать что угодно… А между прочим, для разведки такая работа была бы весьма полезна. Но, скорее всего, уже давно что-то подобное написано. У нас же теперь есть секс!
Часть вторая
На воскресенье была назначена запись пилотного выпуска. Интерьер студии был решен в минималистском стиле. Кресло, стол на фоне книжных полок. И начиналась программа так: он входил, слегка запыхавшись, со словами: «Прошу прощения, господа, чуть опоздал, но все дело в том, что я сегодня возил нашу героиню, которой на днях исполнилось девяносто, в модный салон заказывать вечернее платье, и весь персонал восхищался ее фигурой и вкусом. По-моему, такая деталь будет нелишней в рассказе об удивительной женщине, гениальной разведчице, невероятно много сделавшей для блага нашей страны, не раз бывавшей на грани провала, но ни разу его не потерпевшей. Когда я спросил нашу героиню, как ей это удалось, она с улыбкой ответила: мной двигали авантюризм, страх и везение. А я от себя добавлю четвертую составляющую – талант! Вот почему мы и назвали наш цикл «Четвертая составляющая». Наш цикл состоит тоже из четырех частей, каждая из которых рассказывает об одной из этих составляющих в судьбе нашей героини. И первую часть мы назвали «Страх», ибо в нашей стране в советское время страх был, наверное, главной движущей силой».