– Надеюсь, вам не будет стыдно за свою деревенскую жену, – дерзко проговорила она.
– Вы словно сошли со страниц «Тысячи и одной ночи», – восхищенно ответил маркиз.
Лукреция так и не поняла, чего было больше в его комплименте – искреннего восхищения или скрытой насмешки.
Уолмерский замок был построен во времена норманнов. Впоследствии, став резиденцией губернаторов Пяти портов, перестраивался, а сэр Питт сумел превратить его в привлекательную резиденцию. Из окон замка открывался великолепный вид на Ла-Манш, Лукреция была в восторге от него.
Сэр Питт, блестящий государственный деятель, был вынужден оставить свой пост еще в начале войны, а теперь, когда он вернулся к своим обязанностям, нация вновь обратилась к нему за помощью после возобновления военных действий.
Сэр Питт был шатеном со смуглой кожей. Взгляд у него был острый, осанка величавая. При первом знакомстве с ним Лукреция сочла, что он суховат и высокомерен.
Красноречие премьер-министра было широко известно. Его выступления в Палате общин находили гениальными. По пути в замок Лукреция призналась маркизу, что мистер Питт – мужчина, с которым она более всего хотела бы познакомиться. Будущая встреча с ним внушала ей волнение и одновременно вызывала гордость.
Гостей было немного: шестидесятилетний адмирал, почтенный сэр Уильям Корнуоллис, главнокомандующий флотом, генерал, командующий силами в Дувре, и приятный молодой морской офицер, которого посадили за столом рядом с Лукрецией.
Самой Лукреции отвели место по правую руку от премьер-министра. Хозяин был чрезвычайно внимателен и любезен, но Лукреция быстро поняла, что господин Питт хочет что-то обсудить с маркизом и адмиралом.
Чтобы не мешать ему, она начала флиртовать с импозантным моряком, явно покоренным ее обаянием.
Ужин еще не закончился, когда отворилась дверь и дворецкий объявил:
– Майор Чарльз Уиллоби, сэр.
Все смолкли от удивления. В следующее мгновение, при появлении этого джентльмена, премьер-министр вскочил и радостно воскликнул:
– Уиллоби, мой дорогой друг! Господи, откуда вы?
– Из Франции, – ответил майор. Протягивая хозяину дома руку, он воскликнул: – Лучшая новость, которую мне приходилось когда-либо слышать, – то, что вы снова в седле!
Окинув взглядом собравшихся за столом и увидев маркиза, он добавил:
– Мерлин, вас я тоже хотел видеть! Как удачно, что вы здесь!
– Когда вы бежали? – спросил маркиз.
– Три недели назад, – ответил Чарльз Уиллоби. – Представьте себе, я все это время пешком тащился из Парижа. Этот метод передвижения я не порекомендовал бы никому.
– Тем не менее вы добрались, – улыбнулся маркиз.
– Садитесь, Уиллоби, и расскажите нам все про ваши приключения! – сказал хозяин дома. – Мы сгораем от любопытства.
– Я должен многое вам рассказать, господин премьер-министр, – начал майор Уиллоби. – Поэтому я и поспешил сюда, как только оказался в Дувре.
– А как вы пересекли пролив? – спросил адмирал.
Майор Уиллоби усмехнулся.
– Я ожидал, что меня спасут – или Мерлин, или флот. Но мне помогли контрабандисты. Они высадили меня на берег сегодня утром в десяти милях к югу отсюда.
– Бог мой! Неужели с этими разбойниками невозможно справиться? – вскричал адмирал.
– Что касается меня, то они сослужили мне добрую службу, и я им благодарен, – возразил майор Уиллоби.
– О чем они говорят? – полюбопытствовала Лукреция, обращаясь к своему соседу. Она была явно заинтригована.
– Вы, должно быть, помните, что в мае прошлого года, когда закончилось перемирие, мы захватили в плен два французских корабля. Наполеон, в то время еще Первый Консул, просто обезумел от гнева.
– Да, я припоминаю, что были захвачены два судна, – кивнула Лукреция.
– Наполеон тогда приказал арестовать всех британских путешественников, которые в это время находились во Франции, – продолжал офицер. – Были задержаны десять тысяч мирных граждан. Одних арестовали в Кале, где они садились на корабли, чтобы вернуться в Англию. Среди них был, например, сын генерала Ральфа Аберкромби. А тех британцев, кто, не зная об опасности, прибывал во Францию, брали под стражу, как только они высаживались на берег.
– Да-да! Я слышала об этом! – воскликнула Лукреция. – Чудовищная несправедливость!
– Вот именно! – согласился ее собеседник. – Мой друг Патрик Кэмпбелл, будущий герцог Аргайл, с которым мы дружны с детства, бежал через швейцарскую границу, переодевшись горничной. Тысячи наших соотечественников – те, кому в отличие от Уиллоби не хватило отваги или ловкости совершить побег, – все еще остаются в плену.
– Это бесчеловечно и жестоко! – ужаснулась Лукреция.
– Интернирование мирного населения противоречит всем законам цивилизованного мира, – поддержал ее сосед. – Я думаю, этим поступком Наполеон как нельзя более ясно показал нам, что мы имеем дело с дикарем.
– Он действительно настоящий варвар! – воскликнула Лукреция.
– Поэтому-то ваш муж… – начал было моряк.
Он хотел продолжить, но в этот момент из-за стола поднялся премьер-министр.
– Леди Мерлин, поскольку за столом вы единственная дама, я не предлагаю вам переходить в гостиную в одиночку. Надеюсь, вы извините меня, если я попрошу господина Несби сопроводить вас и ненадолго занять там, пока мы будем обсуждать с майором Уиллоби и этими джентльменами важные дела. Прошу меня простить, мадам.
– Да, конечно, господин премьер-министр, – согласилась Лукреция.
Она направилась в гостиную, офицер Несби последовал за ней.
– Интересно, что у них за секреты? – полюбопытствовала Лукреция.
– Очевидно, что майору Уиллоби известно что-то о других бежавших пленниках, которых маркиз может спасти.
Лукреция посмотрела на него широко открытыми глазами. Офицер между тем продолжал как ни в чем не бывало:
– Полагаю, вам известно, как маркиз отличился в прошлом году. Я как раз хотел вам рассказать об этом за ужином. Он в течение года вывозил людей из Франции на своей яхте и спас, наверное, несколько сотен наших соотечественников.
– Расскажите мне об этом подробнее! – оживилась Лукреция. – Вы же знаете, как трудно заставить его говорить о себе!
Очевидно, молодой человек восхищался маркизом, как восторженный мальчишка. Он принялся с увлечением рассказывать совершенно невероятную историю.
Лукреция услышала от него, как ловко маркиз добирался до французского берега, как приставал в маленьких расселинах и бухточках между скал, выхватывая англичан прямо из-под носа у французских гвардейцев.
– Он возвращал их на родину, несмотря на то что за ним охотились французские корабли! Он быстрый и верткий, как угорь! – с воодушевлением воскликнул Несби.
Лукреции вспомнились медлительные движения маркиза, в которых сквозила томная пресыщенность. «Быстрый и верткий? Никогда бы не подумала, что он может быть таким!» – подумала она.
Она постаралась выведать у офицера про маркиза как можно больше. Последовали другие истории, все более и более невероятные.
За кого только не выдавал себя маркиз! Ему всегда удавалось перехитрить и поставить в тупик французских солдат. Недаром Наполеон объявил за его голову награду в двадцать тысяч золотых луидоров!
Пробило одиннадцать часов, а премьер-министр с друзьями еще оставались в столовой. Наконец Лукреция предложила своему кавалеру выйти в сад.
Стемнело, на небе засияли звезды. Облокотившись на невысокую балюстраду, они смотрели на море.
– Вы считаете, Наполеон вторгнется в Англию? – спросила Лукреция.
– Ни в коем случае! – с горячностью ответил ее спутник. – Единственная возможность для подобных действий существовала в прошлом году. Но теперь британский флот запер все, что осталось от французских кораблей, в их же портах. Мы, островитяне, изолированы. Но мы правим на морях! Вот что важно!
– Надеюсь, вы не ошибаетесь, – сказала Лукреция. – Но наш остров так мал по сравнению с территорией Франции и других государств, покоренных Наполеоном.
– Один англичанин стоит шестерых французишек! – горделиво провозгласил капитан.
Лукреция рассмеялась.
– Пока мы продолжаем в это верить, мы остаемся непобедимыми!
– Ну конечно! – согласился он.
Они еще немного поговорили. А потом молодой человек, словно был уже не в силах сдержаться, воскликнул:
– Маркиз самый счастливый мужчина на свете!
– Почему? – спросила Лукреция.
– Потому что женился на самой красивой и очаровательной женщине во всей Британии!
– Спасибо, – смущенно поблагодарила Лукреция.
– Вы будете мне сниться, когда я уйду в море. Миледи, вы не сможете этому помешать!
– Я вовсе и не хотела вам в этом препятствовать.