улыбнулась и сказала. – Можем идти?
Амон взял меня за руку, когда я подошла.
- Лили, прости, что ранил тебя. Но я не могу дать тебе того, что…
Я вскинула руку.
- Прошу, не заканчивай это предложение. Я не хочу слышать все эти банальности, и
я не собираюсь слушать твои интерпретации того, что я хочу. С меня хватит. Больше об
этом ни слова. Хорошо?
Ореховые глаза оценивали мою реакцию, Амон кивнул.
- Если ты этого хочешь.
- Хочу. Теперь мы можем идти?
Выйдя на более просторную часть комнаты, я протянула руки, чтобы мы могли
исчезнуть в облаке песка, но он не обратил на это внимания, а вместо этого прошел к
подносу и снял с него куполообразную крышу. Пар поднимался над блюдом.
- Может, сначала поешь, Лили?
- Нет. Хотя я ценю то, что ты спросил это, а не приказал.
- Лили, знаешь ты это или нет, но твое тело истощается, поддерживая нас двоих. Ты
истощена.
- Ничего подобного. Я просто не выспалась.
- Все куда серьезнее.
Амон приблизился. Слишком близко. Мое дыхание перехватило, я попыталась
попятиться, но он схватил меня за плечи.
- Стой спокойно, - тихо распорядился он. Обе его руки легки на мои щеки, кончики
пальцев задевали волосы на моих висках. Тепло собиралось на моей шее и спускалось к
плечам, оттуда перетекая к ногам, словно тягучая лава. Яркий румянец появился, когда
Амон скользнул руками к моей шее, и я была уверена, что это было не из-за его
магического врачевания.
Когда он посмотрел мне в глаза, из моих полились слезы.
- Что ты со мной сделал? – спросила я, не совсем понимая свой вопрос.
Амон вытер слезу большим пальцем, и растер ее остальными. Он тяжело вздохнул и
отступил на шаг.
- Больше, чем должен был, - загадочно ответил он. Подняв с тарелки несколько
кусочков фруктов, он поднес к моему носу яблоко. – Ты съешь это позже. И хотя я не
буду «принуждать» тебя это есть, принимай мое поощрение сделать это на совесть.
- Ага, конечно, - пробормотала я уклончиво, запихивая фрукты в и без того набитую
сумку. Когда я закончила застегивать молнию, Амон забрал у меня сумку и повесил ее
себе через широкую грудь, после чего раскрыл объятия. Опустив голову, я шагнула к
нему. С шепотом нескольких слов на древнеегипетском вокруг нас завихрился песок.
* * *
Вскоре нас окружил солнечный свет, ярко сияющий даже через закрытые веки. Я
подождала, пока песок исчезнет. Казалось, что времени в этот раз ушло больше, но когда
я открыла глаза, то поняла, что это настоящий ветер сыпет песком дюн в том месте, где
мы появились.
- Мы здесь, юная Лили, - сообщил Амон.
Я ожидала, что мы будем исследовать храмы, как Индиана Джонс или что-то в этом
роде, но то, на что мы смотрели, больше напоминало шахту по добыче пыли или карьер с
разрушенными камнями. В мои высокие ботинки уже набился песок.
Амен вел меня вниз по холму, мои ноги погружались в песок до икр в нескольких
местах, а потом перед нами появилась долина. Между маленькими утесами был
ухоженный участок раскопок. Столбы из грубого камня и насыпного гравия были
слишком крупными, чтобы выглядеть как настоящие каменные находки.
День был уже душным, и я оттянула футболку от кожи, позволяя воздуху хоть
немного освежить меня. Жажда заставила меня вытащить из сумки бутылку воды и
осушить ее наполовину, остаток я предложила Амону. Но он отказался, сказав, что мне
она нужнее, чем ему, и я допила бутылку к тому времени, как мы достигли начала
долины.
Мы присоединились к группе туристов, что направлялись к чему-то, похожему на
небольшой базар. Здесь стояли столы и палатки с различными сувенирами. Амон озирался
и оглядывал окрестности, пока я слушала гида, который объяснял, как купить билеты.
Я взяла карту, когда он начал раздавать их, и я улыбнулась и кивнула женщине
средних лет рядом со мной, что сказала:
- Разве это не потрясающе? Я всегда хотела попасть в Египет. Мой муж, наконец-то, купил нам билеты на нашу тридцатую годовщину.
- Мои поздравления, - пробормотала я, разглядывая ее профиль. И она, и ее муж
были бы интересной парой для рисования. У женщины были волнистые рыжие волосы, что у корней становились серыми. Они были небрежно собраны в хвост, и дешевые
солнцезащитные очки закрывали ее глаза. У ее мужа была загорелая лысина, просторные
шорты, висевшие под его животом, и легкая бородка. Но меня привлекла не их внешность, а как они общались друг с другом.
Пока женщина легко говорила с незнакомцами, ее муж стоял тихо рядом с ней,
хихикая над шутками, хотя я была уверена, что он слышал их уже не первый раз, зато
когда он забыл, куда дел свои солнцезащитные очки, и начал копаться в карманах, она
ответила ему, даже не оглянувшись:
- Проверь на голове, дорогой, - цокнув языком, она продолжила. – Что бы ты без
меня делал?
Улыбнувшись, мужчина ответил:
- И проверять не хочу. Идем?
И они направились в свое путешествие по египетским гробницам, заплатив, как по
мне, слишком много за фонарик и стопку открыток.
Амон, наконец, вернулся и оттащил меня в сторону.
- У меня есть карта, - сообщила я, подняв ее выше.
- Нужная нам карта внутри гробниц.
- Правда? И как это сработает?
- Все гробницы связаны, из одной есть проход в другую.
- Ты уверен? Потому что они говорили только о небольшом скоплении гробниц.
Никто не упоминал шоссе из них.
- Я уверен. Я нашел вход, где не так людно. Мы начнем оттуда.
- Ладно, показывай путь.
Пока Амон вел меня к одному из входов, я озиралась, пытаясь прочитать карту.
- Здесь говорится, что все раскрытые комнаты помечены номерами,
соответствующими дате открытия. Например, гробница царя Тута называется ДЦ62, что
означает Долина Царей номер 62. Еще одна, ДЦ63, должна была стать гробницей той, что, скорее всего, была матерью царя Тута, Кийа, но стала чем-то вроде склада личных вещей
мумий. Эй, ты знал царя Тута? Я имею в виду, лично?
- Я не знаю такого имени.
- Ох, его полное имя Тутанхамон. Он был фараоном.
- Это произносится как Туут-ахнк-ах-муун. «Тут» - значит вид или подобие чего-то.
«Анх» – живущий. И «Амон» - представляет бога солнца. Так что Тутанхамон
переводится как «живое подобие бога солнца Амона», а на твой вопрос ответ – нет. Он
царствовал, пока я спал.
- Не понимаю. Разве не ты живое воплощение бога солнца?
- Меня одарили долей его силы, за что я должен выполнять свои обязанности, но я
не воплощение бога солнца. Это было принято у правителей Египта – сопоставлять себя с
тем или иным богом. У фараонов было на это две причины. Во-первых, он верили, что
если взять себе имя бога, то они получат божественную помощь, но, что еще более важно, так они укрепят преданность народа. И они сделали так, что если отвергаешь фараона, ты
отвергаешь бога. И это помогало удерживать восстания и распри.
- А он знал о тебе?
- Кто?
- Царь Тут.
- По истечению тысячелетия было решено, что будет безопаснее, если правители
того времени не будут знать о нашем присутствии. Мы не хотели, чтобы нас восприняли
как угрозу, или чтобы из-за нас начались восстания, если люди был недовольны
нынешним правителем. Нашей целью была защита земель от тьмы, не правление.
- Как тогда тебя приветствовали пиром и песнями?
- Всегда оставалась группа жрецов, которым передавались знания из поколения в
поколение. Они заботились, чтобы мы успешно пробудились, защищали наши гробницы, следили, чтобы ритуал был выполнен. Наше возвращение праздновали простые люди, бедняки. Они хранили наш секрет, а не те, что у власти. И хотя каждое пробуждение
отличается от другого, они всегда были нашими зрителями.
- Но раз твой саркофаг вывезли, то можно сказать, что следить перестали.
Амон пожал плечами, словно это ничего не значило, но я могла точно сказать, что
попала в яблочко.
- Времена изменились, - сказал он позже. – Может, в этом мире они все забыли.
Мы остановились у входа в пещеру, что был почти полностью заколочен. Я
сверилась с картой.
- Это ДЦ29. В путеводителе говорится, что это нечто вроде шахты, но она еще не
исследована и полна развалин.
- Это я и искал.
Амон с божественной силой начал срывать с входа доски.
Я, нервничая, сказала:
- Эм… Похоже, у меня начинается клаустрофобия. Просто уточню. А еще у меня нет
фонарика. Или веревки. Или горного снаряжения. Или желания умереть! – возмущалась я, а Амон исчез в темном проеме.