расхаживать по улицам здесь безопасно. Через несколько мгновений Амон смог отыскать
Нил, и мы пошли вдоль его берега, пока он разглядывал местность. Он остановился и
поиграл с верхушкой тростника, растущего у воды.
- Папирус, - объяснил он, хотя я не успела спросить.
Я бы никогда и не догадалась, что связки длинных зеленых стеблей с пыльными
метелками наверху могут использоваться для создания бумаги.
Немного дальше Амон остановился, осторожно повернулся спиной и принялся
считать шаги.
- Это должно быть здесь.
- Что? Твой дом? Как ты узнал?
- Нет. Мой дом раньше был на том гребне. Видишь?
- Тот холм? Да, я вижу. И что там?
- Храм. Тот, в котором мы должны помолиться Анубису. Я знаю, где мы, потому что
здесь был город, в котором я умер впервые, это я никогда не забуду. А если и забуду, то
Глаз Хораса покажет мне то, что я ищу.
- Оу, ясно, - я хотела задать еще больше вопросов, но видела, что он сосредоточился
на задании. – Что мы будем делать?
- Замри на мгновение, чтобы я смог сосредоточиться.
Амон опустился на колени, закрыл глаза и поднял руки к небу ладонями вверх. Я не
знала, что мне делать, но решила, что сидеть на коленях будет правильнее, потому так и
сделала. Он начал зачитывать заклинание, и через мгновение я почувствовала, что земля
содрогается.
Повернувшись ко мне, Амон протянул руку.
- Лили!
Он потянул меня на себя, крепко прижимая к груди. Амон удерживал нас обоих
прямо, пока вокруг нас двигалась земля. Грязь перед нами росла, словно что-то – и я
надеялась, что не – кто-то выбирается из-под нее. Рог пронзил поверхность, и я
забеспокоилась, что он принадлежит подземному монстру, но когда грохот прекратился, то, что вылезло из-под земли, осталось неподвижным.
Амон осторожно сделал шаг вперед и потянулся к этому объекту, вытаскивая его из
земли. Это выглядело как крупный сахарный рожок для мороженого, правда, сделанный
из глины. Бока его были гладкими, хоть и покрытыми грязью, а наверху были египетские
символы.
- Что это? – спросила я, приблизившись.
- Погребальный конус.
- Что за погребальный конус? Этим закрывают саркофаг? Можно подумать, он
может сломаться.
Амон покачал головой.
- Нет. Они стоят у входа в гробницу. А рисунки здесь – молитва для усопшего. А
здесь его имя.
- И кто здесь умер?
Благоговейно Амон смахнул пыль с поверхности и пробежал пальцами по нужной
части, громко читая ее на египетском. Он остановился и посмотрел на меня, перед тем как
перевести.
- Я. Этот конус из моей последней гробницы. Это знак того, что я нашел то, что
искал.
- И твоя последняя гробница была…
- Фивы. Не в самих Фивах, но в гробницах у фиванских холмов.
- Постой-ка. На ящике с реликвиями в музее была табличка, на которой было
написано, что мумия, - я неловко исправилась, - то есть, ты был найден в Долине Царей, -
я вытащила смартфон и залезла на нужный сайт. – Это рядом с тем местом, где когда-то
были Фивы, - объяснила я. – Сейчас город называется Луксор. Я не хотела бы тебе это
говорить, Амон, но Долина Царей – археологическая столица мира. Ох, да,
археологическая – то есть, там выкапывают погребенные реликвии.
Амон нахмурился.
- Такие, как я.
Я скривилась, но сказала:
- Да. Проблема в том, что там везде охрана, и они все еще не исследовали все
гробницы. Они постоянно находят что-то новое. Это будет как искать иголку в песке
пустыни, ты не сможешь контролировать столько людей, только чтобы пробраться туда.
Амон методично очищал конус от пыли, пока я говорила. Когда я закончила, он
поднял глаза и сказал:
- Я должен попробовать, Лили. Если у меня не получится, то все будет потеряно. Ты
будешь дальше помогать мне в этом путешествии?
Шагнув ближе, я положила ладонь на его руку и сказала:
- Конечно. Теперь давай мне этот рожок для мороженого и я спрячу его в сумку для
сохранности.
Когда реликвия была спрятана, я ожидала, что мы тут же отправимся в Долину
Царей, но Амон захотел дождаться завтра, чтобы он успел восстановиться на солнце
перед этим походом. Он хотел пройтись по месту, что когда-то было его домом. Он взял
меня за руку, и вместе мы исследовали место, что раньше должно было принадлежать
ему.
Пока он говорил, описывая мне вид своего дома, одинаковые серые здания исчезли, и на их месте появился золотой дворец, злаковые поля и стада скота. Я могла представить, как Амон гордо шагает среди своих людей, плывет по Нилу или празднует.
Вскоре мы пришли к зданию, что стало клубом. Грохотала музыка в стиле техно, красивые молодые люди выстроились в линию, ожидая своей очереди.
- Что это? – спросил Амон.
- Похоже на клуб. Место, где люди танцуют и празднуют, - добавила я.
- Мой народ танцует?
- Ну, да. Люди по всему миру танцуют.
- Тогда пойдем, Лили. Будем праздновать вместе с ними.
- Не думаю, что я в настроении.
- О чем ты? Что за настроение?
- Настроение – это чувство… когда… Эх, это трудно объяснить.
Амон уставился на меня в темноте, его глаза вспыхнули. Он склонил голову и сказал:
- Тебе не нравится танцевать.
- Обычно, нет.
Он продолжал смотреть на меня, быстро читая во мне больше, чем я хотела бы
показывать.
- Ты думаешь, что это пустая трата твоего времени, и ты… стесняешься.
Он попал в самую точку. Было странно, когда кто-то знал все мелочи, о которых ты
думаешь.
- Хватит уже анализировать меня, Зигмунд Фрейд. У меня свои причины, тебе не
нужно всего знать.
Не обращая внимания на мое состояние, Амон продолжил копаться в проблеме:
- Лили, во-первых, твои милые, нежные конечности не могут двигаться так, чтобы
тебе было стыдно. Во-вторых, работы всегда хватает, Нехебет. Что хорошего в
постоянной работе, если ты не отмечаешь свои достижения? Здесь должен быть баланс.
Даже король празднует. Если он не будет, то как он сможет эффективно править? Позволь
себе почувствовать… радость, юная Лили. Ты должна принять это удовольствие, - Амон
прижал губы к одной моей ладони, а потом к другой, - просто быть живым.
Ирония была в том, что я никогда в жизни не чувствовала себя такой живой, как в
тот момент, когда он поцеловал мои руки. Он уже целовал меня в лоб, но когда он касался
губами ладоней, меня пронзало электричество. И хотя я понимала, что его больше
интересует жажда жизни, чем я, он оказался убедительным настолько, что какая-то часть
меня уже хотела в этом участвовать.
- Хорошо, - я мягко согласилась. – Мы потанцуем.
Внутри клуба было темно и жарко, но музыка была фантастической – злой ритм
техно-фанка и легкий экзотический звук. Я тут же почувствовала себя лишней в этом
месте, ведь все девушки были в легких платьях, на высоких каблуках и с ярким макияжем.
Амон повел нас к бару, где я прокричала сквозь шум:
- Я в дамскую комнату! Я скоро вернусь!
Атмосфера была пульсирующее горячей, но когда я все же нашла уборную, то
получила холодный контраст. Кондиционер дул на женщин, стоявших у зеркала и
прихорашивавшихся, и я задумалась, была ли мужская комната обустроена так же, или так
они специально радовали девушек.
Сменив неуклюжие ботинки на сандалии, я быстро переоделась в юбку и подергала
футболку, раздумывая, как сделать ее более подходящей для похода в клуб, а не в
сельский магазин. Я стояла перед зеркалом, хмурясь, когда девушка, протянув мне
губную помаду, спросила что-то на другом языке. Я только пожала плечами и приподняла
низ футболки, тяжело вздохнув.
Девушка поджала губки и вскинула брови, объясняясь жестами, и, когда я
нерешительно кивнула, она вытащила из сумочки крошечные ножницы. Я замешкалась, но она не сдвинулась с места, пока я не кивнула еще раз.
Она ловко разрезала воротник футболки, расширяя его, и теперь футболка оголяла
одно плечо. Затем она схватила основную часть футболки и завязала в узел у меня на
спине, открыв чуть ли не дюйм живота. Наконец, она развернула меня в другую сторону и
ухватилась за подол юбки.
Я собиралась остановить ее, но она убрала ножницы и обернула материал вокруг
моего тела, заправив его по бокам, чтобы получилась юбка-саронг, что заканчивалась
прямо над коленом с одной стороны и на половине бедра с другой. Я еще никогда не
носила чего-то столь открытого.
В качестве подарка девушка отдала мне свою помаду и нанесла немного духов мне