– Если это так, то вы, значит, маленький неуловимый фавн, как тот, которого я недавно видел в парке. Это очень милое существо, но, конечно, требующее, чтобы его приручили!
Пандора притворилась, что не расслышала слов сэра Гилберта, однако уже поняла: обед будет настоящим испытанием для ее настроения и нервов. Она не ошиблась. Сэр Гилберт был твердо намерен так или иначе поймать ее в свои любовные сети, и все, что бы она ни сказала, даже самые обыденные ее замечания он каким-то непостижимым образом пытался перетолковать в любезность с ее стороны. Пандора уже понимала, что это очень изощренный и опасный волокита, и старалась дать ему понять, как он надоедлив и смешон. Она даже пыталась уязвить его самолюбие насмешливо-резкими репликами, которые обычного мужчину заставили бы прекратить осаду, но не таков был сэр Гилберт! Он с упорством продолжал донимать Пандору двусмысленными и пошлыми комплиментами, и она с облегчением вздохнула, когда обед подошел к концу.
– А теперь, Пандора, вы, наверное, пригласите всех дам проследовать в салон? – предложил граф, и Пандора встала из-за стола, но тут вскочила Китти:
– Нет, мы не собираемся оставлять тебя наедине с портвейном, пока ты не упьешься и не угодишь под стол! Или ты пойдешь с нами, или мы останемся с тобой!
– Ну, хватит, Китти! Будь посговорчивее! – вмешался Фредди. – Нам стаканчик портвейна не повредит, а вот тебе, после его вчерашнего воздействия, лучше бы, конечно, удалиться!
– Но я пью только шампанское, – взбунтовалась Китти, – и что бы ты ни говорил, я Норвина от себя не отпущу и никому не советую здесь командовать, особенно тем, кто на это не имеет никакого права, – и Китти враждебно покосилась на Пандору.
– Ладно, тогда я сейчас попрошу Бэрроуза принести в салон бренди! – предложил граф. – Китти права, нам сегодня лучше обойтись без портвейна.
– Да, вчера он испортил мне весь вечер, – воскликнул Фредди, – надеюсь, что смогу наверстать упущенное завтра!
– И смею сказать, тебе это хорошо удается, – вставил Клайв, – ведь ты у нас «трехбутылочный», а может, и «пятибутылочный» чемпион!
– Ну, погреба Норвина мой натиск выдержат, – хвастливо поддакнул Фредди.
И все присутствующие гуськом направились в салон, где, к удивлению Пандоры, были уже расставлены карточные столы.
– Так мы еще и в карты сыграем? Вот чудесно! – воскликнула Хетти.
– Надеюсь, Клайв сумеет возместить твой вчерашний проигрыш, – злорадно заметила Китти, – ведь ему это уже стоило целого состояния!
– Но я потом кусочек отыграла! – огрызнулась Хетти.
Тут Пандора с облегчением услышала, как сэр Гилберт ввязался в спор с Фредди насчет того, кто пойдет с туза, а так как у нее не было ни желания, ни денег, чтобы играть в карты, а главное, она не хотела ни у кого одалживаться, то проскользнула через длинное, до пола, окно на террасу.
Вечер был теплый, тихий, без малейшего дуновения ветерка, а небо окрасилось в прозрачный розовый цвет, который появляется непосредственно перед закатом. Спускаясь по ступенькам в парк, Пандора подумала, что нигде в мире нет места такого же прекрасного, как Чарт. Озеро, словно серебряное зеркало, отражало золотистые кувшинки и белые водяные лилии, будто плывущие по волнам на своих плоских зеленых листьях. В воздухе стоял усиливающийся к ночи запах листвы, роз и жимолости: ей даже показалось, что еще никогда они так не благоухали. Пандора медленно прошла к озеру и постояла там, прислушиваясь к кваканью лягушек и стрекотанию сверчков. Над головой захлопала крыльями первая летучая мышь, и все эти звуки отдались не только в ушах, но в ее сердце, и она почувствовала себя неотъемлемой частью всего окружающего.
«Да, миссис Мэдоуфилд была права, – решила Пандора, – когда сказала, что я принадлежу Чарту, и, куда бы я ни направила свой жизненный путь, даже если никогда больше не увижу Чартхолл или деревню снова, то часть моего существа, мои мысли все равно останутся здесь, и я никогда-никогда всего этого не забуду».
Она так глубоко погрузилась в свои размышления, что не услышала приближающихся к ней шагов. Раздался противно галантный голос:
– А я вас все-таки нашел, моя уклончивая дама! У меня было предчувствие, что я вас отыщу.
Сэр Гилберт прогнал очарование, и она рассердилась:
– Я ушла, чтобы побыть в одиночестве.
– А я пришел сюда потому, что захотел побыть с вами!
– Если я, как вы сказали, уклончива – это значит, что я не желаю вас слушать, о чем бы вы ни говорили. Вы можете считать меня грубой, но я говорю правду.
– Да, вы очень отличаетесь от всех женщин, которых я когда-либо знал, и это просто очаровательно. Вы меня влечете к себе, малютка Пандора, и я не желаю оставлять вас здесь одну.
Сэр Гилберт подошел ближе, и у Пандоры появилось опасение, что он собирается ее обнять, она отшатнулась, собираясь бежать, но было поздно: его руки сомкнулись вокруг ее талии и он прижал ее к себе. Пандора сделала отчаянное усилие, чтобы вырваться, и сразу же поняла, что она слишком слаба и не сможет устоять на ногах перед его натиском. А он все сильнее и сильнее прижимал ее к себе и, наклонившись, старался поцеловать.
Пандора слабо вскрикнула от ужаса и отвращения и попыталась уклониться от его поцелуев. Тогда он поднял ее на руки.
– Сейчас мы найдем местечко поукромнее, – сказал он, – и я научу вас, как быть поуступчивее.
Проговорил он это самодовольно и даже хвастливо, и Пандора почувствовала, что очень его возбуждает. Одной рукой он крепко прижимал ее к груди, другая скользнула вниз.
– Отпустите меня! Как вы смеете вести себя таким образом! – закричала она. – Да я вас ненавижу, слышите? Я ненавижу вас!
– А я вас научу меня любить, – последовал ответ, – и позвольте доложить вам, Пандора, что я очень опытный учитель!
– Отпустите! Куда вы меня несете? Отпустите сейчас же! – закричала она, уже понимая, что у него нет ни малейшего намерения ее отпускать и он быстро несет ее в кусты около озера. Он положил ее на землю, а когда она попыталась откатиться прочь, придавил ее к земле всей своей тяжестью. Пандора в ужасе закричала, изо всей силы упираясь ему в грудь обеими руками. Он приподнял пальцами ее лицо за подбородок, и она поняла, что уже ничего ей не поможет и спасения нет. Она снова вскрикнула, увидев его горящий взгляд: сэр Гилберт предвкушал минуту, когда заставит ее замолчать.
Но тут в кустах зашумело, кто-то продирался через них, и в следующее мгновение – она даже не успела еще сообразить, что происходит, – чья-то сильная рука схватила сэра Гилберта за воротник вечернего сюртука и оторвала от Пандоры. Это был граф, и он снова ее спас!
– Ты что делаешь, черт тебя побери? – услышала она гневный возглас. Рука графа разжалась, сэр Гилберт встал, пошатнувшись, а граф воскликнул:
– Я думал, что ты в достаточной степени джентльмен и оставишь в покое мою кузину после нашего вчерашнего разговора!
– А почему я должен оставлять ее в покое? – в бешенстве выкрикнул сэр Гилберт. – Ты ведь забавляешься с женщинами, и я тоже хочу поразвлечься!
– Но не с моей кузиной!
– Ты не смеешь мне приказывать! – прорычал сэр Гилберт и внезапно накинулся с кулаками на графа, и если бы тот за какую-то долю секунды не увернулся, то получил бы сильный удар в скулу, а так удар пришелся в плечо, и граф слегка пошатнулся, но в то же мгновение нанес ответный удар сэру Гилберту. И это был такой удар, поняла Пандора, которого можно ожидать только от опытного боксера.
Сэр Гилберт оказался тоже не новичком в этом виде борьбы, и через минуту они уже продолжили раунд, выскочив из кустов на большую лужайку. Дрались они яростно, но ловко при этом увертывались от ударов противника, пока внезапно граф не обманул ловким маневром бдительность сэра Гилберта и не ударил его в подбородок. Сэр Гилберт отступил, а так как они сражались уже на самом берегу, то поскользнулся и упал в воду. И вот когда и Пандора, и граф, словно зачарованные, застыли на берегу, раздались аплодисменты, и, удивленно обернувшись, они увидели Фредди, Клайва и Ричарда, которые стали свидетелями поединка.
– Чертовски хороший удар, Норвин! – еле выдавил из себя ошеломленный Фредди. – А я и понятия не имел, что ты так здорово дерешься!
– Я прошел хорошую школу! – отрывисто заявил граф и с этими словами подошел к кромке воды и вытащил на берег едва не захлебнувшегося сэра Гилберта.
С минуту тот вроде не сознавал, что произошло, потом встряхнул головой, что-то бессвязно пробормотал и стал отплевываться. Фредди, Клайв и Ричард помогли ему встать.
– Да, чертовски хороший матч получился, – воскликнул Клайв, – ну а теперь, когда вы рассчитались друг с другом сполна, хорошо бы нам это дело вспрыснуть!
И граф протянул руку противнику:
– Не держи на меня зла, Гилберт, и будь уверен, я вовсе не хотел, чтобы ты утонул!
Сэр Гилберт откинул волосы со лба и сделал вид, что не замечает протянутой руки, взгляд его был полон ненависти.