Дети так и не познали сладость любовного поцелуя, и Уильям Маршал-младший, повзрослев, превратился в завидного жениха – и внешностью, и здоровьем, и богатством, и политическим влиянием – он превосходил всех своих холостых сверстников и имел возможность сочетаться браком даже с особой королевских кровей.
Ему обещали отдать в жены Элеонор – младшую дочь Джона, но до свершения истинного брака оставалось ждать еще три года, а тут предложила сама себя наследница Роберта Брюса – владыки южной Шотландии и претендента на трон этой северной страны.
Сама идея брачного союза – могущественного английского вельможи с северным «разбойником» – вызывала у клики рыцарей, столпившихся у трона короля Генри во главе с Губертом де Бургом, неприятный холодок беспокойства.
Младший Маршал, подаривший уже однажды чужестранцу Людовику славный город Уорчестер, может также щедро одарить и новоявленных родственников-шотландцев.
Поэтому все государственные мужи настаивали на его браке с принцессой Элеонор.
Молодой Уильям гордился этой возникшей вокруг него суетой, тщеславие переполняло его душу, хотя он тщательно скрывал свои чувства.
Когда отец уйдет в мир иной, он наследует огромное состояние, хотя жить дальше без отца будет не так легко. Отцовская рука всегда создавала ему тень в жаркие дни и согревала в лютые морозы.
Между тем старик гладил иссохшими пальцами запястья сына и бормотал, запинаясь, что-то совсем бессвязное, все более утрачивая силы.
Неожиданно его голос снова окреп:
– Ты пойдешь по моей дорожке. Ты второй в роду эрл Пембрук. Я хочу, чтобы ни капли грязи не запятнало это имя.
– Тебе еще жить и жить, отец, – заверил умиравшего старика Уильям.
– Я доживу до приезда Губерта де Бурга, – твердо заявил регент королевства.
Старик был верен своему слову до конца. Де Бург прибыл и провел с Маршалом несколько часов, беседуя при закрытых дверях.
Слугам, прикладывавшимся к замочной скважине, удалось только разобрать громкое восклицание де Бурга:
– Нет человека более потрудившегося на благо Англии, чем вы, милорд!
И ответ Маршала:
– Теперь потрудись ты, де Бург!
С глубоким поклоном де Бург простился с регентом и удалился. Будучи суровым, доблестным воином, он все же оставался человеком, подверженным простым чувствам и способным даже разрыдаться. Перед расставанием он произнес следующие слова:
– Милорд регент, не ждите от меня таких же успехов, какие были достигнуты вами. И преданности короне от дворянства не ждите. Совесть твердит одно, а ненасытное брюхо требует другого… Служба королю – опасное дело.
– О, как я хорошо это познал на себе! Почти каждый день становишься перед выбором. Я знаю, что ты верно служил Джону и спас Артура от оскопления… Но ведь, имея дело с королями, есть только один способ наставить их на путь истинный – быть самим им примером. Если рядом с владыкой не подлец, король задумается, пусть изредка, прежде чем совершить подлость.
– Вряд ли на это можно рассчитывать, – с грустной улыбкой произнес де Бург.
– А иного пути у честного человека нет. Упоенный властью король часто не ведает, что творит, и сам роет яму под своим троном.
Де Бург был вынужден согласиться с мудрым старцем.
Беседа их тянулась долго. Им надо было обсудить множество проблем. С юным королем дела вроде бы обстояли неплохо. Мальчик быстро взрослеет и набирается ума-разума. Его младший брат Ричард находится под надежным присмотром и вполне, возможно окажется со временем далеко от Англии, если будет провозглашен греческим королем.
На протяжении всего разговора старик неоднократно повторял:
– Служи Генриху, но будь осмотрителен, не доверяйся ему целиком… ради блага Англии. Не так все благополучно в мире, как может показаться на первый взгляд. Папа Римский строит козни. Ему хочется управлять нашим островом с континента через своих епископов. Слава Богу, я обезопасил короля Генриха от претендентов. Ричард отправится в дальние края, Элеонор выйдет замуж за моего первенца… но тревожит меня Изабелла и ее маленькая красотка Джоанна. Жди от них разных пакостей.
– Кажется, они прижились там у себя, в Ангулеме.
– Но мне доложили, что Лузиньян вернулся из крестового похода. Будет ли он сидеть спокойно в своей глуши, дожидаясь, когда подрастет его крошка-невеста?
Уильям Маршал тяжело вздохнул.
– Слишком много народила плодовитая Изабелла детей, и у всех у них есть право на престол. Боже спаси и сохрани Англию!
Язык у старика уже заплетался. Некогда могучий организм не отзывался ни на лекарственные снадобья, ни на пускания крови. Маршал отходил в мир иной без всяких мучений, постепенно слабея. Такую легкую смерть от заслужил своей долгой праведной жизнью.
Как только регент скончался, покой в стране нарушился. Де Бург, владевший всей полнотой власти и правивший железной рукой, все же кое-что не предусмотрел.
Молодой Уильям Маршал потребовал для своих бывших союзников-французов назначения на важнейшие государственные посты. Сенешаль Пуату, де Бург и архиепископ Кентерберийский встали против этого стеной, понимая, чем грозит Англии подобное нашествие чужестранцев, от которых только недавно удалось освободиться.
В разгар яростных споров, сотрясавших древние своды Вестминстера, Уильяма известили о бракосочетании Изабеллы с Хьюго де Лузиньяном.
Уильям тут же бросился за советом к архиепископу Кентерберийскому. Облаченный в пурпурную рясу, Стивен Ленгтон в гневе воскликнул:
– Это чудовищно! И каково унижение для Англии, что нас поставили в известность только после свершения церемонии!
Губерт де Бург, присутствующий при этом разговоре, тоже был возмущен до глубины души.
– Пусть когда-то они и были обручены, но с тех пор она уже побывала замужем, стала королевой, а Лузиньян обручился с ее дочерью. Их связь греховна и достойна осуждения.
– А если Лузиньян будет настолько нагл, что еще и потребует за Изабеллой приданое? – предположил Уильям.
– Никакого приданого они не получат! – жестко заявил де Бург. – Все приданое останется за принцессой Джоанной.
Приняв такое решение сгоряча, де Бург, однако, поразмыслив, убедил себя, что оно – единственно правильное и послужит на благо королевству.
Он продумал уже, как ему следует поступить в дальнейшем.
Воинственный шотландский король Александр грозился обрушиться на северные графства Англии, но если он получит в жены маленькую Джоанну с богатым приданым, хорошенькую, да еще с некоторыми правами на английский престол в случае преждевременной кончины ее братца от эпидемии или от отравы, то шотландцы оставят северную границу в покое.
Но Александр, конечно, не захочет ждать три года до совершеннолетия невесты. Значит, надо вызывать Джоанну и выдавать ее замуж поскорее, тем более – как доносили шпионы де Бургу – девочка вполне созрела и личико ее покуда не испорчено оспой.
Вся троица – де Бург, Уильям Маршал и архиепископ – пришли к общему решению: немедленно посылать во Францию за Джоанной.
Девочка уединялась в отдаленных покоях замка и старалась как можно реже попадаться кому-либо на глаза. У нее не было никого, с кем бы ей хотелось поделиться своей печалью. И никто не понял бы ее. Все считали, что она еще мала, чтобы влюбиться и ревновать. А ревность грызла ее. Когда-то она со страхом думала о предстоящей свадьбе, но с той поры успела полюбить своего жениха, а он… он изменил Джоанне с ее же матерью.
Ей незачем теперь прилежно учиться и радовать успехами в науках добрых наставников, незачем лелеять свою лошадку и гордо красоваться в седле на верховых прогулках и на охоте. Незачем вдыхать сладкий осенний воздух – лучше поскорее умереть. Но страшная костлявая старуха-смерть все не приходила, хотя Джоанна и звала ее.
Зато любовь к Лузиньяну разгоралась все жарче.
По какому праву мать отняла жениха у дочери и завладела им – самым добрым, самым умным и красивым из всех мужчин, живущих на свете?
– Королева околдовала нашего сеньора, – такого мнения придерживались слуги.
Но может ли быть так, что могучего рыцаря околдовали и сделали безвольным?
А ведь он, кажется, тоже любил маленькую Джоанну?
Она чувствовала себя лишней везде – и в замке, и в окрестных полях и рощах. Ей казалось, что она готова пойти на любое преступление, чтобы только возвратить себе его любовь.
Служанки, перетряхивая и укладывая в сундуки ее наряды, горестно вздыхали:
– Вы, госпожа, скоро станете шотландской королевой и, может, пойдете на нас войной. Ведь это дикий народ, и все они там чуть ли не людоеды.
Не в силах слушать эти глупые, мрачные бредни, девочка все же решилась припасть к ногам матери и исповедаться ей.
– Ведь Лузиньян был моим женихом, мама, и он любил меня! Почему же с твоим появлением он так переменился?
– Потому что, моя крошка, он полюбил меня еще раньше и еще сильнее, чем тебя… Не забивай себе голову такими вопросами. Лучше отправляйся на урок. Учитель уже заждался тебя. Ты собираешься стать королевой, а королева должна многое знать и уметь.