Всего за 239 руб. Купить полную версию
Через несколько минут все стихло. Лишь объевшийся кофе Вовик долго не мог угомониться. Сквозь дремоту я уловила, как он осторожно открыл дверь и вышел. А потом до нас донеслись звуки включенного телевизора.
— Этот везде телик найдет! — прошептала Каринка, и больше этой ночью я ее не слышала.
Последнее, что долетело до моих ушей перед тем, как я окончательно погрузилась в сон, был потрясенный шепот Вовика:
— Так вот, оказывается, что по телику ночью показывают!
12.00
Таким мы и нашли братишку днем — он сладко спал прямо на стойке под орущим телевизором.
— Вот поганец, а? — улыбнулась, сладко потянувшись, Каринка. Обернутая в полотенце, она стояла на полу босиком. — Так и уснул под телевизором!
— Пусть поспит! — торопливо бросила я в надежде на несколько спокойных если не часов, то минут. — Маленьким надо побольше спать.
— Он у меня уже в печенках сидит! — угадала мои мысли Каринка. — И как это предки еще не свихнулись?
Но говорила она это все беззлобно и беззаботно. Также стоя босиком на прохладном мраморном полу, я нежилась в махровом халате охранника и испытывала похожие чувства — радость от ясного утра, осыпавшего нас солнечными зайчиками, бодрость после крепкого долгого сна на свежем воздухе и ожидание чего-то чудесного…
Расслабленные, довольные, мы смотрели на парнишку без всякого раздражения — спящий ребенок вызывал умиление и казался почти ангелочком.
На экране появилась заставка новостей, голос ведущего возвестил:
— Доброе утро, уважаемые телезрители! Главные темы субботнего выпуска…
— Что это за канал? — заинтересовалась я. — Что-то не узнаю.
— Наверное, местный кабельный, — предположила Каринка, показав на эмблемку в углу экрана. — Только надо бы его выключить. — Подруга нажала на кнопку пульта. И — надо же! — едва орущий телевизор умолк, ребенок зашевелился и захныкал.
— Включай! Включай скорее! — замахала я на Каринку, но она и сама поторопилась вернуть все в исходное состояние. Под приятный тембр ведущего Вовик успокоился, и мы облегченно перевели дух.
По полу сквозило, босым ногам стало холодно, я зябко укуталась в халат. И тут нам одновременно пришла в голову одна и та же мысль.
— Одежда! — завопила я.
Мы бросились в душ.
Наша одежда! Что он с ней сделал?
Страшно было даже подумать о мести оскорбленного нами сторожа! Мы же развесили свои тряпки прямо у него перед носом! А ведь это последнее, что у нас осталось!
— Если этот маньяк испоганил мои шорты так же, как ты его рубашку, я его убью! — шептала Каринка, потуже затягивая вокруг талии полотенце.
— Если этот монстр посмел коснуться моих джинсов, ему не сдобровать! — вторила ей я.
Однако нам не суждено было привести эти угрозы в исполнение. Обожаемые вещички висели на радиаторе нетронутыми. За ночь они успели высохнуть и теперь выглядели вполне прилично — даже паспорта и деньги! Страницы и купюры были жесткими, слегка коробились, но это было вполне поправимо — ведь можно аккуратно погладить их теплым утюгом или просто оставить все как есть.
— Что же это он, — озадаченно пожимала плечами Каринка, когда мы, взбодренные душем, облачались в любимые шмотки. — Не заметил их, что ли?
— Как же! Шампунь и пасту заметил, а твой купальник — нет? И мои тряпки тоже висели на самом виду! — фыркнула я.
— Да-а-а… Странный случай! Как же это он так? Я бы на его месте…
— Я бы тоже, — кивнула я. Было так приятно снова надеть любимую одежду! — Если бы кто-нибудь посмел съесть мою курицу…
— И испоганить мою рубашку…
— И не оставить мне шампуня! Я бы своими руками придушила гада!
— Да, — согласилась Каринка. — Неужели среди парней все-таки попадаются вполне приличные?
Полотенце и халат сторожа мы повесили на место, в шкафчик, откуда взяли их накануне.
— Как будто так и было, — смущенно хихикнула Каринка, и мы опять направились в бар.
На этот раз торопиться было некуда, и мы могли как следует осмотреть помещение. А тут было на что посмотреть! Подобной красоты я еще не видела: бар располагался в большом зале оригинальной шестиугольной формы, стены были выложены пластиком под темно-зеленый мрамор, а пол устлан белоснежным паласом. С потолка свисала огромная хрустальная люстра, ее подвески казались падающими вниз водяными струями. В центре зала бил небольшой фонтан, вода вытекала из кувшина, его держала в руках обнаженная девушка — изящно изогнувшаяся фигурка из темного камня была удивительно красивой, к тому же она казалась знакомой, но я никак не могла вспомнить, кого она мне напоминает. Между столиками и стульями оригинальной формы живописно были расположены кадки с пальмами. На уровне второго этажа зал опоясывала галерея, тремя круговыми лесенками спускавшаяся к бару. На стенах висели картины, выполненные в технике батик, изображающие различные сценки на морскую тематику. Больше всего мне понравился дельфин, на чьей спине мчалась по морю рыжеволосая девушка, тоже смутно знакомая…
— Да это же ты! — воскликнула Каринка, увидев морскую всадницу. — Вылитая! Особенно веснушки похожи… Надо же, как здорово…
— Как в музее, — согласилась я, мечтательно вздохнув. — Хотя о веснушках можно было и не напоминать.
— А теперь — информация правоохранительных органов о происшествиях в нашем районе, — продолжал телеведущий, а мы тем временем решили обследовать выходившие в бар двери.
Та, что примыкала к нему сзади, была заперта. Остальных дверей было шесть, по числу стен. Одна вела в коридор, по которому мы добрались сюда, вторая — в кладовку со спортинвентарем, третья — в комнату, уставленную телевизорами, четвертая — в уже обследованную нами кухню, пятая — еще в один коридор, откуда мы только что пришли, — там располагались душевые. За шестой мы, к своему удивлению, обнаружили целый «салон красоты» — там были парикмахерская и косметический кабинет.
— Клево! — вздохнула Каринка, прихорашиваясь перед зеркалом. — Давно я в парикмахерской не была! Надо бы осветлиться, что ли… Или химию сделать…
— Куда тебе химию! У тебя свои вон как вьются!
— Криминальная сводка, — громко возвестил диктор. — Дерзкое ограбление салона видеотехники…
Цепочка грязных следов, тянущаяся из коридора по белому ковру, показалась кощунством среди окружавшего нас великолепия.
— Какой вандализм! — воскликнула Каринка, брезгливо поморщившись. — Это даже хуже ограбления. Если бы какая-нибудь свинья у меня так наследила, я бы ее носом туда ткнула, как нашкодившего пса!
В ответ раздался громкий лай.
— Рекс! — хором крикнули мы. — Рекс! Сюда!
Пес радостно завилял хвостом, да и нам было приятно видеть его.
— Молодец, парень! Не выдал нас вчера. — Каринка потрепала собаку по спине, но Рекс не остановился — обежав вокруг нас, он исчез в одной из шести дверей.
Мы проводили его глазами.
— Наверное, опять к сторожу побежал, — предположила Каринка. — Интересно, откуда этот тип его знает?
— Да, эти двое выглядят давними знакомыми, — согласилась я, и тут наш положительный настрой подвергся резкой атаке.
— А теперь сообщение о розыске, — донеслось с экрана телевизора. — В связи с аварией на… километре… шоссе разыскиваются две девушки, предположительно, восемнадцати лет. Приметы: первая — невысокая, нормального телосложения, волосы длиной до плеч, рыжие, глаза зеленые, лицо круглое, с веснушками, нос курносый, лоб средний, одета в джинсы, рубашку, свитер. Вторая — высокого роста, плотного сложения, волосы длинные, темно-каштановые, кудрявые, лицо овальное, глаза темно-карие, брови черные, широкие, нос толстый, лоб высокий, одета в шорты, футболку, рубашку. Предположительные имена девушек — Карина и Марина.
— Это же про нас! — ахнула Каринка, плюхаясь на стул. — Это же наша авария! Наши приметы! Нас ищут!
— …Последний раз девушек видели накануне около часа ночи у районной больницы, садящимися в автомашину «Жигули» шестой модели, бордового цвета, номерной знак… — продолжал бубнить диктор. — Всех, кто располагает сведениями о пропавших девушках или об автомобиле, просьба позвонить по телефону…
Номер, который назвал телеведущий, был нам совершенно незнаком. Мы перебирали возможные варианты, но — нет, по этому телефону нам не приходилось звонить ни разу.
— Милиция! — догадалась наконец Каринка. — Нас разыскивает милиция!
Стало страшно. Невинная шутка грозила обернуться серьезными неприятностями. Мы в замешательстве смотрели друг на друга, читая в глазах друг дружки один и тот же вопрос — а не позвонить ли нам домой? Именно домой, а не по указанному телефону. И не вернуться ли самим, пока нас не нашли и не доставили в тюрьму в наручниках?