Всего за 129 руб. Купить полную версию
Выглядела пленница так себе, но отторжения не вызывала. Джинсовая куртка, надетая поверх настоящей тельняшки, имела множество дыр, но все они были заштопаны. Штаны с накладными карманами были грязноваты, но не засалены, иногда стирались, причем не методом полоскания в реке прямо на владелице, а тщательно, с мылом. Видавшие виды кроссовки бродяжка носила не на босу ногу, а с носками. Тоже о чем-то говорит. Что же касается внешности, девчонка и вовсе могла вызвать симпатию. Надо было только умыть ее да расчесать русые волосы, стянутые черной резинкой на затылке в короткий хвостик. Правильный овал лица, аккуратный носик, тонкие брови, синие глазищи с черными, будто бы подкрашенными ресницами – все тянуло на оценку «симпатично». Немного портили картину упрямо сжатые губы и застывшая в глазах злость. Смотрела бродяжка на Кравченко как затравленный зверек – избитое сравнение, но самое точное.
– Жива, амазонка? – Степан по-отечески улыбнулся.
– Типтого, – хрипловато ответила «амазонка» и, потрогав макушку, поморщилась: – Больно-то как… пипец!
– Шишка дай бог. – Кравченко вздохнул: – Ты уж прости, дочка.
– Это вы… простите, – девушка вновь подняла на Степана взгляд, но теперь не злой, а слегка виноватый. – Я не хотела стрелять, само собой вышло. Вы… не обижаетесь?
– Дело житейское, – Степан усмехнулся. – Ты кто такая? Почему тут спряталась?
– Я вольная… – Девчонка села более-менее ровно. – Меня Галкой зовут.
– А меня Степаном Ивановичем зови.
– А вы… сами… кто по жизни? – Галка окинула Степана настороженным взглядом с головы до ног. – Вы не из этих… которые за речкой, да?
– Не из этих. – Кравченко строго посмотрел на Галку: – Тебе сколько лет?
– Чего?
– Чего слышала. Лет сколько?
– Восемнадцать! – Галка стушевалась. – Ну… почти.
– А точнее?
– Семнадцать. – Девушка отвела взгляд.
– Еще точнее.
– Шестнадцать. – Она снова взглянула на Кравченко: – Да чего вы пристали, какая разница?!
– Разница в доверии, Галина, – серьезно ответил Кравченко. – Если ты откровенна, тебе можно доверять и, стало быть, мы сможем найти общий язык. А если ты юлишь, значит, нам не по пути и лучше разойтись сразу. Без лишних подробностей.
– Нет, ну-у… – Галка поначалу замешкалась, но вдруг у нее в глазах вспыхнула непонятная искра. – А какие подробности? Интересные?
– И выгодные, если договоримся.
– Это фигня, – девушка пренебрежительно скривилась и попыталась мотнуть головой, но тут же поморщилась от боли. – Главное, чтобы интересно было.
– Интересно? – Кравченко усмехнулся: – Лады, пусть будет так. Только сначала я тебя подлечу. А то ты можешь плохо усвоить информацию.
Степан взял коробочку, достал таблетку и снял с пояса флягу.
– Это что? Не надо, так пройдет, – Галка вяло отмахнулась. – В первый раз, что ли, огребаюсь.
– Пей, – Кравченко вручил ей таблетку и флягу. – Я тебя побил, я тебя и вылечу.
– Как Тарас Бульба? – Галка хмыкнула и взяла таблетку.
– Там вообще-то другая была ситуация… – Кравченко хмыкнул. – Но все равно молодец. Читала или кто-то рассказывал?
– Какой же я молодец, без усов-то? – Галка проглотила таблетку, поперхнулась и торопливо сделала три больших глотка из фляги. – Кхе… застряла ваша таблетка… кхе… блин, не проходит!
– Пройдет, – заверил Кравченко. – Рассосется и пройдет. Так откуда про Тараса Бульбу узнала?
– Слыхала на рынке. – Галка похлопала себя по груди и еще раз глотнула из фляги. – Вот зараза… Там, короче, палатка есть, в ней один чудак, Дюшой кличут, всякие книжки продает по рублю. Мало кто покупает, вот он и читает вслух целыми днями. Я много всякого наслушалась.
– То есть ты на местном рынке своя?
– Ну-у… типа да. – Девушка вздохнула и, видимо, вспомнив, что был уговор ничего не скрывать, нехотя добавила: – Как только Васюган уйдет за хабаром, снова буду своя. А пока мне там лучше не появляться, мигом заловит… гад слюнявый.
– Приставал?
– Ну.
– А ты что?
– А чего я? – Галка встрепенулась и горделиво выпрямилась, пытаясь выглядеть более взрослой. – Кручу с кем хочу! А деньги он может забить себе в…
– Стой! – Кравченко вскинул руку. – Деньги тебя не интересуют, это я уже понял. Ты, получается, идейный борец.
– Не борец я, – Галка пожала плечами. – И не пловец, и не гимнастка. Вольная, понимаете? Хожу где хочу, делаю что хочу, а если кому-то не нравится, могут забить себе свое мнение в… ну, вы поняли.
– Анархия – мать порядка, – проронил Кравченко больше для себя, как бы размышляя вслух. – Знакомая жизненная позиция. Что ж ты с кочевниками не бродишь? Они примерно в таком же ключе мыслят.
– Не-ет, они, волчары, в стаи сбиваются, в кланы всякие, бригады, а я сама по себе. – Галка спохватилась: – Но с вами могу на время замутить, если обещаете, что интересно будет.
– Как раз мутить со мной не надо, мы ведь договорились быть кристально честными друг с другом. – Кравченко усмехнулся и погрозил ей пальцем: – Да и лет тебе маловато, чтобы со мной мутить. Зеленая еще.
– Подловил, дедушка. – Галка в ответ прицелилась указательным пальцем и снисходительно усмехнулась.
Кравченко сделал вид, что не заметил «шпильку».
– Пусть ты вольная и тебе нужны не деньги, а интерес и адреналин, но какая-то цель у тебя в жизни быть должна, так?
– Какая еще цель, зачем? – Галка удивилась, похоже, вполне искренне. – Живу себе и живу. Погодите… до меня только сейчас доперло! Вы такой весь серьезный, правильный, и форма у вас… Вы из возрожденцев, да? В разведке тут? Ну-у тогда извините, Степан Иваныч, не интересно мне будет ваше предложение! Отдайте, плиз, «макарку», и я пошла.