Андрей Бурцев - Нашествие стр 3.

- Здравствуй, лапочка, - приглушенно, чтобы не услышали сослуживцы, пробормотал Коля. - Да, понимаешь, запурхался тут. Скоро сдача проекта, вот и приходится вкалывать...

- Бе-едненький, - сочувственно протянула Танечка. Трудяга ты мой. - И прежде чем Коля успел что-то сказать, добавила: - Надеюсь, твои трудовые потуги на вечер не распространяются? В "Востоке" идет потрясающий фильм! Представляешь, Феллини! Только один день. Я уж билеты взяла, пока ты там трудился...

У Коли потемнело в глазах, трубка чуть не выскользнула из ослабевших, потных пальцев.

- Танечка, миленькая, - залепетал он. - Ты уж прости меня, но сегодня я никак не могу. Понимаешь...

- А ты понимаешь, - несколько холодновато раздался в трубке танечкин голос, - что Феллини идет не каждый день. Может, его вообще больше не покажут. Там же сам Марчелло Мастрояни в главной роли. Это ты понимаешь?

- Лапонька! - взмолился Коля. - Ну что я могу тут поделать? Тут у меня такие дела творятся. Приехали, понимаешь...

- Не понимаю! - Голос Танечки заморозился до пятидесяти градусов по Цельсию. Минус, разумеется. - Ну и целуйся с ней, кто приехал. А я найду с кем пойти...

- Танечка!!! - Коля готов был рассказать всю ту жуть, что творилась с ним за последние сутки, готов был упасть на колени перед столом с телефоном - но поздно. В трубке зло и отрывисто пищали гудки.

Коля осторожно положил ее на телефон. С опаской взглянул в окно. Старик черной птицей, нахохлившись, сидел на прежнем месте. И мороз его не берет, с горечью подумал Коля и, сгорбившись, побрел между столами, провожаемый сочуственными взглядами обедавших сотрудниц.

Остаток дня прошел как в тумане. Коля машинально исполнял свою работу - то, что продумал заранее, и не пускаясь ни в какие эксперименты. Когда все стали расходиться, он сделал робкую попытку задержаться под видом срочного задания, но тут появились уборщицы со швабрами и тряпками и объявили, что комендантом сегодня назначен санитарный день.

Одеваясь, Коля с опаской выглянул в окно. На улице уже было темно, редкие фонари светили только у себя под носом и нельзя было разглядеть, есть ли кто-нибудь в скверике. Тем более, что опускался зимний туман, сквозь который фонари глядели особенно тускло.

Спускаясь по лестнице, Коля тешил себя мыслью, что не мог же старик сидеть в скверике целый день, дожидаясь его. И напрасно. Старик торчал в вестибюле у входа, прямой и суровый, точно страж в преддверии ада. Ничего не сказав, он только кивнул и последовал за Колей, будто невесть откуда взявшаяся тень.

На улице Коля на миг задохнулся от свежего морозного воздуха. Сбоку от него надрывно закашлял старик.

На мгновение у Коли мелькнула шальная мысль послать старика ко всем чертям - не станет же он драться на улице, позвонить Тане и пойти с ней на Феллини. Мысль мелькнула и тут же исчезла. Денег у него не было ни копейки - рубль без остатка он проел днем в буфете, - к тому же являться к Тане с такой дикой историей было просто немыслимо. И Коля потащился к троллейбусной остановке.

5

Три дня пронеслись, как в тумане. Старуха будила Колю, он ел, получал неизменный рубль на обед и плелся на работу. Старик следовал за ним, точно тень. Он уже не ворчал и не бормотал себе в усы, а просто тащился за Колей, просиживал весь день в скверике и встречал Колю в вестибюле, чтобы сопроводить домой, где ждала старуха с немудреным ужином, в основном, состоявшим из жареной на сале картошки.

Таня в эти дни не звонила. В обеденные перерывы, когда отдел пустел, Коля несколько раз подходил к телефону и даже брал трубку, но набрать номер так и не решился. Что мог он сказать ей? Что попал в плен к незнакомым людям, выдававшим себя за его родственников? Смешно и нелепо. И глупо, поскольку они всегда могли доказать свое родство невозможными фотографиями. В милицию он не звонил по этому же поводу. С сослуживцами держался хмуро и на расстоянии. Даже толстокожий Пашка почувствовал это и не донимал его своими шуточками.

К концу третьего дня погода испортилась, и с работы Коле со стариком пришлось добираться пешком - пошел густой снегопад, по случаю которого троллейбусы совсем перестали ходить. Домой они пришли замерзшие, все в снегу. Старик, кряхтя и кашляя, долго отрясал в прихожей одежду.

Еще снимая полушубок, Коля почувствовал кроме вонищи жареного сала приятный запах какой-то стряпни. Старуха выплыла в коридор, сияя всеми своими морщинами на дородном лице.

- А радость-то у нас какая! - запела она, разводя руками. - Ты слышишь, дед?

Старик не ответил, поскольку в это время надсадно кашлял с мороза. Коля злобно насупился на нее и, сняв ботинки, прошел, ни слова не говоря, в свою комнату... Вернее, в то, что было его комнатой. Это он понял сразу.

На его стареньком продавленном диване с выпирающими пружинами сидела незнакомая девица, листая какую-то книгу. Вернее, не совсем незнакомая, поскольку ее, статную и круглощекую, Коля уже видел на фотографиях.

Стоя в дверях, он на миг зажмурился. На миг мелькнула безумная мысль, что сейчас-то все разъяснится и кончится этот кошмар. Но кошмар продолжался.

- Колька! - воскликнула девица и, отбросив книгу, подскочила к нему, обняла полными мягкими руками и, ничуть не стесняясь, расцеловала в обе щеки.

- Погоди, погоди, - только и сумел пролепетать Коля. Ты... это...

- Как я соскучилась по тебе! - радостно заявила девица и, оторвавшись от него, закружилась по комнате, так что разлетался подол ее широкого цветастого сарафана. - Но теперь все позади! Наконец-то мы вместе!

- Да ты посмотри на меня... - жалобно проблеял Коля, надеясь на что-то несбыточное. - Ты только взгляни...

- Гляжу, гляжу, братик! - рассмеялась девица. - И ничуть ты не изменился. Все такой же смешной...

- Хватит тебе, Марфутка!

Коля обернулся. Старуха появилась в комнате, как привидение и смотрела на них, покачивая крупной головой. Позади нее столбом торчал старик в неизменной косоворотке и с газетной самокруткой в желтых зубах.

- Ужинать пора! - продолжала старуха деланно строгим голосом. - А ну, молодежь, руки мыть!

На ужин был состряпанный старухой рыбный пирог. Очень вкусный, невольно отметил про себя Коля. Марфутка сидела возле него, то и дело касаясь его ноги коленом, и трещала без умолку, перечисляя деревенские события, происшедшие после его, Колиного, якобы отъезда, сыпя незнакомыми именами и фамилиями.

Коля был немногословен, боясь почему-то попасть в просак, и только кивал на ее слова головой. В самый разгар ужина задребезжал противный дверной звонок.

- Я открою! Я открою! - пропела Марфутка и весело сорвалась с места.

Коля дернулся было за ней, но остался сидеть под суровым взглядом старика.

Скрипнула входная дверь.

- Коленька, это к тебе, - раздался жизнерадостный голос Марфутки.

Коля вздрогнул, встал и на одеревеневших ногах прошел в прихожую.

Марфутка притиснулась спиной к вешалке, освобождая ему дорогу, и мяла кружевной кант на груди своего сарафана. А у порога, заснеженная и очень красивая, точно сказочная снегурочка, стояла Таня, и улыбка на ее застывшем лице была неживая и очень недобрая.

- Приветик, - холодно сказала она, не трогаясь с места, когда Коля, как на ходулях, подошел к ней. - Я зашла поздравить тебя с новосельем. Но вижу, тут без меня уже все в сборе.

- Я... Танечка, как ты меня нашла... - пролепетал Коля, глядя на нее остановившимся взглядом.

- Колька, приглашай гостью к столу, а то пирог остынет, - как ни в чем не бывало, сказала за его спиной Марфутка и упорхнула на кухню.

- Танечка... - повторил Коля и замолчал, не зная, что можно сказать еще.

- Не стоит меня приглашать к столу, - холодно улыбаясь, точно принесла мороз с улицы, сказала Татьяна. - Я на минутку, сейчас уйду.

- Таня, ты не понимаешь! - воскликнул Коля. Именно сейчас, в эту минуту он был готов плюнуть на весь абсурд и неправдоподобность происходящего и рассказать все. Но Таня его не слушала.

- Я хочу лишь сказать, чтобы ты не искал меня больше. И не звони! - Она резко отвернулась и сделала шаг за порог.

- Танечка! - срывающимся голосом вскричал Коля.

- Иди, а то пирог остынет. - Голос Татьяны прозвучал приглушенно, словно она зажимала себе рот.

Резко простучали каблучки по каменной лестнице. В глазах у Коли потемнело, а когда прояснилось, он уже снова сидел на кухне, и старуха подкладывала ему на тарелку кусок пирога из самой середки...

6

Спать Коле пришлось на кухне. Вместо матраса он постелил старенький спальный мешок, который старуха заботливо накрыла простыней, а одеялом послужил полушубок.

- Вот накопишь денежки и купишь себе новое, - ворчливо сказал на это старик.

Коля лежал в прозрачной темноте, подсвещенной отраженным снегом из окна. Сон не шел, несмотря на усталость. Коля чувствовал себя странно пустым, как выпитая бутылка. Опустошенность была не только в голове и груди, она протянула цепкие щупальца в руки и ноги до самых кончиков пальцев, Коля чувствовал себя жутко легким и боялся шевельнуться, чтобы не взлететь к потолку.