Всего за 79.99 руб. Купить полную версию
Еще встречался с Марлен великий физик Роберт Оппенгеймер. Известно, что он был одним из тех, кто открыл секрет атомной бомбы. Но неизвестно, открыл ли он секрет Марлен Дитрих. Для многих других, особенно артистов, секретов не было. Марлен Дитрих не держала секретов в области любви. И тут уместно привести слова режиссера Фрица Ланга:
«Когда она любила мужчину, то отдавала ему всю себя, но при этом продолжала поглядывать по сторонам. В этом заключалась главная трагедия ее жизни. Наверное, ей надо было постоянно доказывать самой себе, что на смену одному возлюбленному всегда может прийти другой».
Это с мужчинами. А с женщинами? Да-да, Марлен Дитрих была бисексуалкой. В Голливуде у нее была громкая связь со жгучей красавицей Мерседес де Акоста. Этой связи Марлен добивалась долго, ибо Мерседес являлась пассией самой Греты Гарбо. Марлен заваливала Мерседес цветами и подкрепляла атаку пряными комплиментами. Наконец, 16 сентября 1932 года крепость пала: женщины провели полдня в постели. Любовь эта продолжалась довольно долгое время и вызывала в обществе негативную реакцию — все-таки консервативные 30-е годы!
И еще одна любопытная деталь. В оставленных мемуарах Мерседес есть такое признание: «Дитрих была профессионалкой, а Гарбо художницей». То есть, в конечном итоге, Марлен Дитрих не удалось переиграть в постели свою извечную соперницу Грету Гарбо.
А еще была Эдит Пиаф, крохотный воробышек с могучим голосом и ярко выраженным либидо. И американская писательница Гертруда Стайн, о которой так отозвался Эрнест Хемингуэй: «Мне всегда хотелось с ней переспать, и она об этом знала». Что добавить к этому? Только одно: Марлен Дитрих спала и с Гертрудой Стайн, и с Хемингуэем, впрочем, последнее некоторые историки оспаривают, считая, что их роман был скорее платоническим.
Ну, а теперь, по всей видимости, надо некоторых персон, особо любимых актрисой, выделить из общего «списка Шиндлера».
Морис Шевалье
Одним из первых любовников Марлен в Голливуде стал Морис Шевалье, звезда французской эстрады. Дитрих и Шевалье вместе снимались в фильме «Шанхайский экспресс» и их гардеробные оказались рядом. Удобное соседство и воспоминания о Европе быстро сблизили двух актеров. Они были молоды (это был 1932 год), пылки и красивы. Их не могли остановить ни приехавший из Германии муж Марлен Руди, ни приехавшая также в Америку жена Шевалье Ивонна.
«Когда она проходила мимо моей уборной, ни на кого не глядя, я провожал ее взглядом. Тонкие, длинные ноги, полные, как раз в меру, бедра, великолепная грудь. А лицо! А глаза!» — так вспоминал актрису Морис Шевалье в своих мемуарах.
Надо отметить, что воспоминания эти весьма деликатные, в них Шевалье так и не приподнял завесу над своими отношениями с Дитрих. Судите сами:
«Мы стали, как принято выражаться в Америке, добрыми друзьями. Интересовались работой друг друга. Она была чудесным товарищем, остроумна, даже блистательна и при этом трогательно внимательна. Надо признать: подруга столь же нежная, сколь привлекательная.
В Голливуде о нас стали сплетничать. Мы не хотели ничего плохого, но наши отношения были для нас такой разрядкой среди бесконечной работы — кино, кино, кино… что мы не обращали ни на что внимания и переживали период нежности и отрешенности от окружающего нас мира…»
Красиво сказано, «период нежности». Этот период нежности кончился яростью со стороны Ивонны и ее разрывом с Шевалье. Что касается Руди, то он только ухмылялся по поводу проделок своей супруги.
Интересная особенность этого романа. Как только Шевалье расстался со своей женой, тут же Марлен прекратила все отношения с Морисом. Интрижка должна закончиться интрижкой, а не какими-то серьезными отношениями.
Александр Флеминг
Так же ничем не закончился и роман Марлен со знаменитым ученым, изобретателем пенициллина, лордом Флемингом. В 1949 году друг Марлен композитор Миша Шполянский придумал сногсшибательную, как ему казалось, идею: познакомить общительную кинозвезду с нелюдимым ученым-затворником. Марлен эта идея понравилась: она любила новизну отношений. О, она пригласит Флеминга к себе на обед, надо только выбрать какие-то особые вина. Марлен позвонила Ремарку, большому ценителю вин, и проконсультировалась, что лучше подавать к столу. Ремарк ответил: «…только не лезь к тому, ради кого ты затеяла такой обед, с поцелуями сразу после десерта. Дождись, пока погаснет свет…»
У Ремарка с Марлен были особые счеты, о чем мы поговорим чуть позже.
Итак, обед. Знакомство. Светская беседа. Дитрих восклицает: «Только не говорите со мной о кино, это так скучно!..» Они болтают о разных пустяках, и Марлен с удовольствием замечает, что этот затворник-молчун начинает разговаривать. Как тает эта льдина у нее на глазах.
Чтобы завоевать ученого окончательно, Марлен побывала в Британской королевской библиотеке и прочитала все, о чем писала пресса касательно открытия Флеминга. Пенициллин стал основной темой разговоров между ними. Представляете — Лондон, набережная Темзы и серьезный разговор о чудодейственной силе пенициллина. Пенициллин стал мостиком, а дальше — объятия и поцелуи. Марлен Дитрих торжествовала: «И этот у моих ног!»
Что было дальше? Дальше они расстались. Из Америки Марлен некоторое время посылала Флемингу посылки с продуктами: в послевоенной Англии было довольно-таки голодно, а одними лекарствами сыт не будешь. Сэр Флеминг, познав однажды женские чары, уже не мог жить один в башне из слоновой кости и женился. Но жена рано умерла. Он вновь остался в одиночестве. Впрочем, все эти подробности уже не интересовали Марлен. Страница жизни с Александром Флемингом была перевернута, и она с жадностью читала следующую…
Александр Вертинский
Есть такое понятие: «французский любовник» — как эталон изощренности в любви. «Френч лав» — это всегда пикантно. А что такое русский любовник?
Знаменитый русский артист, поэт и шансонье Александр Вертинский приехал в Америку осенью 1934 года и дал несколько концертов в Нью-Йорке в одном из больших залов — в «Таун Холле». На его концерты собирались все русские звезды-эмигранты: Шаляпин, Рахманинов, Фокин… Послушать коллегу пришла и Марлен Дитрих, тем более, что с Вертинским она была знакома еще по Парижу.
пел Александр Вертинский. И у всех его соотечественников от этой русской тоски сжималось сердце. Если оно сжалось у Марлен, то совсем по другой причине, от предвкушения новой любовной связи. Этот русский был очень выразителен, элегантен и печален, как Пьеро.
Начались встречи. Как они проходили? В воспоминаниях Вертинского о них нет ничего, но есть песенка «Гуд-бай», написанная им в июле 35-го в Голливуде, в Калифорнии, и посвященная Марлен Дитрих. В ней с дневниковой точностью описано, как именно они общались. И звезда с звездою говорит? Нет, звезда звездою помыкает…
Не Дитрих бросила русского шансонье. А Александр Вертинский покинул звезду в «нужный срок». Покинул не только ее, но и Америку и на японском пароходе «Чичабу Мару» отправился в Китай. Нести дальше «русскую тоску»?..