Всего за 189.9 руб. Купить полную версию
Как и Чемберлен, я чрезвычайно восхищаюсь Иисусом. Чемберлен называет его нравственным гением. Он обладал великой силой и мужеством, но, к несчастью, его учения были евреизированы Павлом, который превратил Иисуса в страдальца, человека робкого. В каждой христианской церкви есть картина или витраж с изображением распятия Иисуса. Ни в одной из них нет изображений могучего и мужественного Иисуса Иисуса, который осмелился бросить вызов испорченным раввинам, Иисуса, который одной рукою вышвырнул из храма менял!
Так, значит, Чемберлен видит Иисуса-льва, а не Иисуса-агнца?
Да, поддержал приободрившийся Розенберг. Чемберлен говорит, что это трагедия то, что Иисус появился в том месте и в то время. Если бы Иисус проповедовал германским народам или, скажем, индийцам, его слова оказали бы совершенно иное влияние.
Давайте-ка вернемся к моему более раннему вопросу, спохватился директор, который осознал, что избрал неверный курс. У меня есть простой вопрос: кого вы любите? Кто ваш герой? Тот, кем вы восхищаетесь превыше всех прочих? Помимо этого Чемберлена, я имею в виду.
Мгновенного ответа у Альфреда не нашлось. Он долго медлил, прежде чем сказать:
Гете.
И директор Эпштейн, и герр Шефер выпрямились в своих креслах.
Интересный выбор, Розенберг, заметил директор. Ваш или Чемберлена?
Нас обоих. И я думаю, что это выбор и герра Шефера тоже. Он хвалил Гете на наших занятиях больше, чем кого бы то ни было другого, Альфред перевел выжидающий взгляд на учителя и получил утвердительный кивок.
А скажите мне, почему именно Гете? продолжал расспрашивать директор.
Он вечный германский гений. Величайший из немцев. Гений в литературе, в науке и в искусстве, и в философии. Он гений более широкий, чем все прочие.
Превосходный ответ, похвалил директор Эпштейн, внезапно воодушевляясь. И, полагаю, теперь я нашел для вас идеальную предвыпускную работу.
Два педагога шепотом посовещались между собой. Директор Эпштейн вышел из кабинета и вскоре вернулся, неся большой фолиант. Они с Шефером вместе склонились над книгой и несколько минут листали ее, просматривая текст. Выписав несколько номеров страниц, директор повернулся к Альфреду.
Вот ваша работа. Вы должны прочесть, очень внимательно, две главы 14-ю и 16-ю из автобиографии Гете и выписать каждую строчку о его собственном личном герое о человеке, который жил давным-давно, по имени Бенто Спиноза. Уверен, вам понравится это задание. Ведь читать автобиографию своего кумира большая радость. Вы любите Гете, и, я полагаю, вам интересно будет узнать, что он говорит о человеке, которым восхищается он. Верно?
Альфред с опаской кивнул. Озадаченный внезапным добродушием директора, он чуял ловушку.
Итак, продолжал директор, давайте еще раз как следует уточним ваше задание, Розенберг. Вы должны прочесть 14-ю и 16-ю главы автобиографии Гете и выписать каждое предложение, где он пишет о Бенедикте де Спинозе. Вы должны сделать три копии: одну для себя и по одной для каждого из нас. Если мы обнаружим, что вы пропустили какой-либо из его комментариев о Спинозе в своем письменном задании, то потребуем, чтобы вы переделали все задание заново и так до тех пор, пока оно не будет выполнено верно. Увидимся через две недели, чтобы прочесть вашу работу и обсудить все аспекты вашего устного задания. Это ясно?
Господин директор, могу я задать вопрос? Раньше вы говорили о двух заданиях. Я должен выполнить генеалогическое исследование. Я должен прочесть две главы. И я должен сделать три копии материалов об этом Бенедикте Спинозе?
О Спинозе, подтвердил директор. И в чем же вопрос?
Господин директор, а разве это не три задания вместо двух?
Розенберг, подал голос герр Шефер, и двадцать заданий были бы слишком мягким наказанием! Назвать вашего директора непригодным для его поста потому, что он еврей, это достаточное основание для исключения из любой школы, будь то в Эстонии или в Германии!
Да, герр Шефер.
Погодите-ка, герр Шефер, возможно, мальчик прав, возразил директор. Задание по Гете настолько важно, что я хочу, чтобы он выполнил его с величайшей тщательностью, он обернулся к Альфреду: Вам дозволяется не делать генеалогического проекта. Полностью сосредоточьтесь на словах Гете. На этом наша встреча закончена. Увидимся ровно через две недели в это же время. И позаботьтесь сдать копии вашего задания на день раньше, чтобы мы могли их проверить.
Глава 5
Амстердам, 1656 г
Доброе утро, Габриель, окликнул Бенто брата, услышав, что он умывается, приготовляясь к утренней субботней службе. Габриель лишь что-то промычал в ответ, но потом снова вошел в спальню и грузно опустился на величественную кровать с балдахином, которую делил с братом. Эта кровать, заполнявшая бо́льшую часть комнаты, была единственным напоминанием о прошлом.
Их отец, Михаэль, оставил все семейное состояние старшему сыну, Бенто, но две его сестры опротестовали завещание отца на том основании, что Бенто в результате избранного им пути перестал быть истинным членом еврейской общины. Хотя еврейский суд принял решение в пользу Бенто, тот поразил всех, сразу же передав всю фамильную собственность сестрам и брату, сохранив для себя лишь одну вещь кровать с балдахином, принадлежавшую родителям. После того как их сестры вышли замуж, он и Габриель остались одни в прекрасном трехэтажном белом доме, который семья Спиноза арендовала десятилетиями. Он стоял лицом к Хоутграхту[24] рядом с самыми оживленными перекрестками еврейского квартала Амстердама, недалеко от маленькой синагоги Бет Якоб и примыкающей к ней школы.