Именно здесь любит отдыхать майор Ляхович, заместитель начальника шестой колонии по режиму. Ему нравится заходить сюда одному после трудового дня: в отдельной кабинке вкусно поесть, мысленно подвести итоги сделанному, обдумать планы на будущее, а при желании и заказать японскую девушку для интимных услуг. Такое здесь тоже возможно. Для избранных, с толстыми кошельками.
Сегодня Ляхович, высокий и стройный, с пышной шевелюрой соломенных волос, в темном коричневом костюме со светло-коричневым галстуком-бабочкой на белоснежной сорочке, появился в своем любимом ресторане в самом прекрасном расположении духа. А почему бы ему и не быть, коли дела криминальные идут отлично. Если пойдут и дальше так, то можно будет и страну сменить. Например, купить замок в Англии и перебраться туда на постоянное жительство. А там можно будет и семьей обзавестись. За богатого любая красавица пойдет. Сейчас главное — не проколоться, а потому нужно тщательно обдумывать каждый свой шаг.
Не успел будущий владелец английского замка войти в ресторан, как возле него, словно из воздуха, появился метрдотель с традиционно-учтивой японской улыбкой.
— Просю вас, Остяп Тарясович в кабинет. Ми ряды, сто вы не забиваете нас.
— Здравствуй, здравствуй, Синдо! — отвечал с легкой улыбкой Ляхович. — Чем ты меня сегодня удивишь? Кажется, я уже все ваши изыски попробовал.
— Еще не все, Остяп Тарясович, — отвечал с прежней улыбкой Синдо, семеня рядом с Ляховичем. — Надется есе сюприз.
Через минуту Ляхович вальяжно развалился в отдельном кабинете в дубовом, с мягким сиденьем кресле и сделал заказ.
Когда метрдотель собрался выйти, Ляхович остановил его.
— Синдо, сегодня у меня хорошее настроение, и я не прочь развлечься с ласковой японочкой.
— Для вас, Остяп Тарясович, устрою, — мелко рассмеялся Сицдо. — Останетесь довольны.
— Устрой, голубчик, щедро награжу.
Синдо учтиво поклонился и ушел на кухню передать заказ дорогого гостя.
В это время из-за ближнего к кабинке столика поднялась энергичная девушка с небольшой сумочкой в руке и прошла в кабинет к Ляховичу. О чем они там говорили — не было слышно. Но девушка довольно быстро вышла и спокойно направилась к выходу, из ресторана. Когда за ней закрылась дверь, молодой человек атлетического сложения, который сидел за одним столиком, с этой девушкой, положил на столик деньги и вслед за ней неторопливо покинул ресторан.
Вскоре, метрдотель Синдо, который персонально обслуживал самых уважаемых завсегдатаев, выскочил из кабинета Ляховича и испуганно закричал:
— Сюда полицию звать надо! Остяпа Тарясовича убили!
К месту происшествия потянулись напуганные, но вместе с тем любопытные посетители.
Ляхович, откинувшись на спинку стула, неподвижным взглядом удивленно разглядывал на потолке светильники, источающие мягкий молочный свет. Чуть выше бровей у него было пулевое ранение величиной с горошину. Тоненький кровавый шнурок спустился из раны на чисто выбритую щеку, стек на шею и алым цветком развернулся на белоснежном воротничке сорочки…
15На следующий, после тройного убийства в ночном клубе «Пиковая дама» и посещения парализованной матери Сорокина Елизаветы Афанасьевны, день Михаил Яковлевич пришел на работу не в самом лучшем расположении духа. С трудом удалось договориться с соседями о временном уходе за больной старухой и только после того, как сама Елизавета Афанасьевна дала согласие на заключение договора пожизненной ренты с мэрией. Первый раз в жизни соврал Ярцев, соврал во благо, но от этого было не легче на душе. Не мог он сказать правду больной о сыне-убийце. Скажи он все как было, и сам бы стал невольным убийцей несчастной. Пришлось сказать, что ее сына срочно отправили в длительную командировку и что он просит у нее прощения за то, что не успел проститься.
— Значит, опять в Чечню? — допытывалась старуха.
— Это государственная тайна, — ответил он.
— А вдруг я со дня на день умру и Глебушка останется без квартиры, когда вернется?
— За сына не беспокойтесь, — отвечал он, сдерживая тяжелый вздох. — Государство побеспокоится о надежной квартире для Глеба.
— Я буду молиться за него, — тихо, сказала Елизавета Афанасьевна. В ее измученных постоянным страданием глазах не было слез, а лишь крохотная искорка надежды, что ее сын вернется живым и она еще с ним увидится. Ярцев был не вправе затушить эту искорку. От парализованной он ушел с тяжелым камнем на сердце.
Стряхнув с себя минутное оцепенение от воспоминаний, Михаил Яковлевич вернулся мысленно к происшествию в «Пиковой даме».
Вроде бы цепочка преступлений почти сомкнулась и многое стало понятным. Судью Алферова и бывшего инспектора уголовного розыска Антона Бирюкова убил Бес-Фартовый. Он же покушался и на бывшего помощника прокурора Глушкова. За то, что осужденный разгуливал на свободе, будет спрошено по всей строгости с администрации шестой колонии. В первую очередь, конечно, с начальника, подполковника Зыкова, и не в последнюю — с майора Ляховича, на которого собраны свидетельские и оперативные доказательства. Остается неясным наркотрафик — откуда привозил порошок Муслим и куда конкретно поставлял кроме «Пиковой дамы»? Со смертью Муслима ниточка оборвалась. Задача — найти оборванные концы и выйти на поставщиков. И это не единственный вопрос. Фальшивые деньги. Наивно было бы предполагать, что они из «шестерки» поступали только в «Пиковую даму» для Муслима, который, вероятно, продавал их за настоящие дензнаки. Но кому и где? Тут должна быть целая сеть. Непростые вопросы. И единственная зацепка — майор Ляхович, заместитель начальника колонии по режиму, кум. Надо срочно брать санкцию на его арест у прокурора Кемеровской области. Но прежде необходимо получить разрешение на командировку у начальника городского УВД генерала Миронова Владимира Николаевича.
Ярцев вышел из-за стола, поправил прическу и галстук и направился к выходу из кабинета. Однако у самой двери его остановил настойчивый междугородний звонок.
Вернувшись к столу, он снял трубку с аппарата.
— Полковник Ярцев. Слушаю вас.
— Здравствуй, Михаил Яковлевич! Воробьев тебя беспокоит.
— Здравствуй, дружище! Признаюсь, удивлен твоему раннему звонку.
— Есть причины, друг мой.
— По твоему голосу чувствую, что не орденом тебя наградили, а напротив.
— Не за ордена работаем, — вздохнул Воробьев. — С одной стороны, можешь меня поздравить с повышением — со вчерашнего дня я начальник уголовного розыска Кемеровской области.
— Поздравляю от души!
— Спасибо. Но с другой стороны, можешь мне посочувствовать. Как нам с тобой известно, шестая колония строгого режима к области относится. Кстати, ты, как мне помнится, интересовался «шестеркой». Так вот, у нас вчера вечером и ночью произошли два события, которые конкретно имеют отношение к шестой колонии. О них сейчас весь город и область говорят. Возможно, тебя эти события тоже заинтересуют.
— Ты меня уже заинтриговал.
— Ну, тогда слушай. В ресторане «Японский» убили майора Ляховича, заместителя начальника колонии по режиму.
— Ляховича убили? Как?
— Никто не видел и выстрела не слышал. Значит, из пистолета с глушителем. Майор находился, как обычно, в отдельном кабинете. Видели какую-то девицу, заходившую к нему на некоторое время, и все. На этом след обрывается.
— Похоже, это заказное убийство.
— Я тоже к этому склоняюсь. Слушай дальше. Среди ночи загорелись подвальные помещения под «шестеркой». На глубине до трех метров. Во времена НКВД там расстреливали приговоренных к смертной казни. Собственно, об этих подвалах давным-давно забыли. Из колонии вход туда был замурован толстенной кирпичной стеной. Пожар был обнаружен случайно одним из водителей, который ставил машину в гараж. Из гаража валил дым, и этот человек поднял тревогу. Оказалось, что в крайнем боксе был лаз в тоннель, который вел в подвалы под колонией. Пожарные смогли проникнуть к очагу пожара только через этот тоннель. Удивительным оказалось то, что они обнаружили в горящих подвалах четыре трупа мужчин, прикованных наручниками к металлическим стеллажам. Возникает очень много вопросов. Что это за люди? Почему были прикованы? Что вообще было в этих забытых подвалах?
— Думаю, что я смогу ответить тебе на эти вопросы.
— Ты? Михаил Яковлевич, ты что — ясновидящий?
— Нет, я не ясновидящий, но кое-какие данные у меня имеются. А вот твое сообщение об убийстве кума, то есть майора Ляховича, меня очень расстроило.
— Расстроило?
— Да. На то есть веские основания. Послушай теперь мой рассказ.
И Ярцев, полностью посвятил коллегу в события, связанные с шестой колонией.
— Да-а, — протянул Воробьев, выслушав: старого друга, — у тебя криминальные события были покруче. То, что в подвалах «шестерки» действовала лаборатория по производству фальшивых денег, это для меня гром среди ясного неба. Нетрудно догадаться, кто были эти люди, которых приковали наручниками к стеллажам и сожгли вместе с оборудованием лаборатории. Конечно, работяги, те, кто эти фальшивки и делал. Все просто и понятно. В таких делах свидетелей не оставляют. Ляхович, выходит, был главным свидетелем. А главных тем более не оставляют. Кто бы мог подумать, что майор Ляхович окажется оборотнем? Некоторых людей бабло просто с ума сводит.