— Ты всегда был Проводником?
— Нет. Когда-то я был человеком.
— Тогда почему ты не оказался на Той стороне?
— Таким, как я, туда вход заказан.
— Таким как ты?
— Самоубийцам, — ответил ангел и, поймав непонимающий взгляд девушки, объяснил. — Каждый человек заключает договор со смертью при рождении… А Госпожа не любит, когда кто-то берет ее обязанности и самостоятельно отправляет себя на тот свет. Сделав это, становишься Проводником — проклятые Богом, отверженные людьми, мы несем свою службу, скитаясь между мирами. И ни в одном из них для нас нет покоя. Это своего рода наказание за то, что посмели наложить на себя руки.
— И ты…
— Повесился еще в прошлом веке… как оказалось, то война довела меня до ручки, — на тонких губах Марка заиграла кривая усмешка, — и вот, расплачиваюсь до сих пор.
Повисло напряженное молчание: ангел смотрел на девушку, пустой взор той был устремлен в невидимую точку на стене.
— Значит, я растворюсь в бесконечности, — пробормотала Моника, — навсегда…
— Это вечный покой. И он…
— К черту! — вспыльчивость была одной из черт художницы, и болезнь довела нервы до крайности. — К черту этой вечный покой! К черту растворение! Не хочу покидать этот мир! — она резким движением откинула одеяло, спустила ноги с кровати и поджала пальцы, коснувшись холодных плит. — Не хочу уходить! Не хочу тебя терять! — решительно, печатая шаги, Моника направилась к окну. — Пошли вы все со своими заведенными порядками!
Не успел Марк и опомниться, как она распахнула окно, взобралась на подоконник. Вот, глянула вниз и поддалась вперед…
— Слезь, сумасшедшая! — раздался беспокойный голос за спиной.
Девушка обернулась — позади стоял Марк. Впервые, она видела его таким… испуганным. Обычно ангел умел держать себя в руках.
— Нет, — упрямо вздернула подбородок и сделала глубокий вдох, собираясь с силами для отчаянного поступка.
— Идиотка! Хочешь стать такой же как я?! — он был в ярости, но подойти ближе и стащить ее с подоконника силой не решался — боялся, что если шагнет к ней, то Моника прыгнет. А она и вправду была готова расстаться с жизнью… Все равно жить осталось недолго.
— Зато мы будем вместе.
— Выброси из головы эти фразы из сопливых романов и слезь! Поговорим! — в черных глазах бесновались огоньки гнева, граничащего с яростью. Она смотрела на него Марка не больше двух секунд. Кивнула, показывая, что согласна на его условия. Да и пыл, который захватил ее в начале их беседы, на холодном ветру остыл. Тем более, что палата находилась на пятом этаже и падать пришлось бы изрядно. Изрядно для того, чтобы передумать. — Сле-зай! — процедил сквозь зубы Марк.
— Хорошо, — она поддалась назад, однако внезапно мир перевернулся вверх ногами, перед глазами замаячили огненные всполохи, пальцы непроизвольно разжались… и Моника выпала в объятия ночи, стремительно летя к влажному асфальту. Белая сорочка на фоне черной, приближающейся земли.
* * *Она летела… но иллюзия полета испарилась, и открыв глаза, Моника поняла, что стремительно приближается к темноте, накрывшей улицу. От ветра, бьющего в лицо, брызнули из глаз слезы.
Она зажмурилась.
А земля тем временем неумолимо приближалась. Паника, зародившаяся в груди и вот-вот подкатившая, к горлу пропала — девушка ощутила, как чьи-то сильные руки подхватили ее, немного пронесли и опустили возле забора, окружающего больницу.
Когда Моника открыла глаза, она увидела Марка, стоящего рядом.
— Ты идиотка! — закричал он, как только девушка частично пришла в себя. — Ты хоть соображаешь, что могла разбиться в лепешку?!
Снег обжигал пятки холодом, но Моника не обращала на это внимание, изумленно разглядывая высокое здание госпиталя.
— Ну, и что? — спокойно поинтересовалась она у разозленного ангела. — Мне все равно на тот свет отправляться через парочку недель. Так почему нельзя совершить это путешествие раньше?
— Нет, так нельзя, — отрезал крылатый.
— Я просто хочу быть с тобой. Мне даже не страшно упасть с пятого этажа…
— Когда же до тебя наконец дойдет? — спросил ангел, подходя к ней ближе. — Наши чувства, наши эмоции, желания — все пропадает. В этот и состоит наказание: слуги Смерти, мы сами становимся, как она.
— Ты противоречишь сам себе. Ты же умеешь любить, смеяться, плакать, сочувствовать — ты остался человеком.
— Я берег в себе эти качества, — его голос понизился, — берег, растил, не давал исчезнуть, но ты бы не справилась с этим. Я бы так или иначе потерял тебя… Просто там ты была бы счастлива, а став, таким как я, от тебя бы осталась только одна оболочка. И больше ничего. Мы тьма, и тьма нас забирает, поглощает.
Слушая ангела, Моника опустилась на снег — такой опустошенное она себя еще никогда не чувствовала.
Марк присел рядом, обхватил прохладными ладонями ее узкое лицо, слегка приподнимая, чтобы заглянуть в глаза.
— Он тебя любит.
— Что? — она с вопросом посмотрела на него. — О чем ты?
— Об Артеме. Он тебя действительно любит и очень сожалеет о содеянном. И в самом темной сердце есть частичка света, потому что если бы не было света, не существовало бы и тьмы. И в моем сердце есть тьма, но также там есть и свет…
— Марко, я не понимаю о чем ты, — начала было Моника, но ангел перебил ее — припал к губам в коротком нежном поцелуе.
— Тише. Мы можем обрести покой, если спасем жизнь человека… И сделаем это не ради себя, а ради него… Я могу спасти тебя, отдав частицу света.
Она хотела было возразить, но была остановлена медленным поцелуем.
«Словно прощается»
— Ты проживешь долгую жизнь, полную впечатлений: и удач, и неудач, у тебя появятся дети, внуки, — говоря, он положил ладонь на ее грудь, прикрыл глаза, слушая стук сердца.
Моника почувствовала, как она становится теплее… Девушка хотела помешать, но Марк заговорил первым, останавливая ее.
— Не надо, — произнес он мягко, — мы ищем покоя. И это просто чудо, что я нашел тебя. Ты подарила мне все, о чем я почти забыл мечтать… И теперь я прощен за свой поступок. Я могу уйти, но мое сердце будет в твоей груди… До самого последнего вздоха, я буду рядом.
Он еще один раз коснулся ее губ.
Моника продолжала чувствовать их теплоту, даже после того, как ангел исчез… Марк растаял в ночном зимнем воздухе, словно прекрасное видение. Будто сон.
Она протянула руку и словила снежинку — та превратилась в каплю и стекла по ладони вниз.
Это было воскресенье.
Седьмое января.
День, когда болезнь Моники, навсегда исчезла.
И с того дня по сей день бьется в груди сердце Темного Ангела — дар, которому нет цены.
P.S. И стихотворение к рассказу от моей любимой Тани.Lutien