Дмитрий Емец - Ладья света стр 17.

Игорь Наде, скорее всего, симпатичен, хотя всерьез она его не рассматривала. «Нравится» слишком дробная категория, состоящая из десятков «за» и «против», а встречаются они только в лифте раз пять в месяц. Для серьезной бухгалтерии отношений этот маловато.

Матвей отвернулся, постепенно теряя к этой парс интерес, но тут что-то ударило его точно током. Он покачнулся, схватившись за грудь. Камень волнами передавал Багрову тепло. У Матвея как-то по особому закружилась голова, и он увидел то, что было сутью существования камня, — ПУТЬ. Почувствовал, что перед ним — при всей своей обычности, даже неромантичности — люди, созданные друг для друга.

Да, Надя будет шпынять Игоря всю жизнь, даже когда он станет старшим инженером авиакомпании, круглосуточно промывая ему мозги, но детей они вытянут. Он пару раз оступится: один раз начнет незаметно спиваться, в другой раз возникнет напористая стюардесса (цивильный аналог усатой тети с бицепсами), но оба раза Надя поймет его, поддержит и сохранит семью.

К старости Игорь оглохнет, его парализует, и Надя будет ухаживать за ним года четыре, искупив тем самым свое ворчание (но все равно тем не менее невыносимо ворча на больного мужа).

Лифт протащился несколько этажей и замер, открыв двери.

— Переломать бы им пальцы! Вызывают, а потом пешком идут! — с раздражением сказала Надя.

Она сделала шаг вперед, чтобы выглянуть на этаж, и туг, подчиняясь Камню Пути, Багров подвинулся вперед, коснувшись ее карманом рубашки. Девушка сердито обернулась.

— Споткнулся! — объяснил Матвей и, всплеснув руками, тотчас навалился на Игоря. Тот оттолкнул его, крикнув:

— Пить надо меньше!

— И не лезть к стюардессам! — не удержался Матвей.

— Чего? — озадачился Игорь.

— Все в порядке! Нет проблем! Голова у меня… — спохватившись, сказал Матвей.

Он заметил, что после прикосновения камня Игорь стал выглядеть иначе. Выпрямился, не прятал глаз, даже ногти грыз как-то вяло, по инерции, без аппетита. Где-то в незримости гномик со спиннингом соблаговолил проснуться. И опять — только тишина и скрип кабины. На восемнадцатом этаже лифт снова открыл двери. Багров вышел. Прежде чем гномик снова начал сматывать свою катушку, он услышал, как Игорь тихо сказал Наде:

— Ты свой этаж проехала.

— Знаю, — ответила Надя.

Они смотрели теперь только друг на друга. Двери лифта закрылись, распахнувшись в чью-то судьбу.

Времени гордиться устройством чутких судеб у Матвея не было. На площадке перед квартирой он увидел валькирию лунного копья, которая доводила своего оруженосца, требуя купить ей мартышку. Зачем ей мартышка, Ламина не знала и сама, пять минут назад никаких обезьянок не было у нее и в мыслях, а теперь ей казалось, что без мартышки и жизнь не жизнь, а голое существование.

У двери Матвей на секунду остановился и подержал руку на Камне Пути. Сердце сердцем, но и пальцу иногда требуется мужество, чтобы нажать на кнопку звонка.

Багрову открыл оруженосец Радулги. На плече у него висел автомат «Кедр», который, раскачиваясь, задевал тесные стены коридора. Задиристые усики и крошечная бородка делали Алика похожим на Арамиса.

— Мы разве договаривались? Чего тебе? — спросил он неприветливо.

— Улыбку! — сказал Матвей.

Алик выдавил улыбку, способную повторно оборвать жизнь бройлерного цыпленка.

— В следующий раз улыбайся глазами! В этом будет хоть какая-то недоговоренность! — Матвей пальцем отодвинул мешавший ему автомат.

Алик задумался. Пропуская Багрова, он зацепился за рубашку Матвея флешкой, заменявшей ему пуговицу, и долго выпутывал ее, умоляюще восклицая: «Осторожно! Там ценная информация!»

Фулона и Радулга сидели за столом и разглядывали схемы. На схемах были кружочки, геометрические фигуры, стрелки. Маленькая такая кабинетная война. Временами Фулона комкала листы и швыряла на пол. Радулга поднимала бумажки и что-то, горячась, доказывала:

— Да посмотри же! Легкие копья впереди! Метнули — и перебегают назад. Мы ослабляем центр и распадаемся на два крыла. Их главный удар пронизывает пустоту, и тут мы…

— …подбираем трупы, — со слабой улыбкой закончила Фулона.

— Почему?

— Потому что валькирий легких копий прикончат в спину еще во время перебежки.

— Мраку будет не до них! Он будет растерян от потерь! — с напором сказала Радулга.

— И что же он потеряет? Хорошее настроение? Или пуговицы с животов, когда будет хохотать?

А копья легких валькирий!

— Копья им не страшны. Они будут прикрыты щитами. Их вскрыло бы только копье Таамаг…

Тема показалась Багрову опасной, и он осторожно скользнул вдоль стены. Кроме Фулоны и Радулги, в комнате находилась и Бэтла, что немного успокоило Матвея. Валькирия сонного копья тоже не избежала всеобщего полководческого помешательства и выкладывала на полировке свою схему боя.

— Вот эти вот маленькие помидорчики — мы! А куски докторской колбасы — они. Мы быстренько убиваем первых трех, — Бэтла торопливо сунула в рот три куска колбасы. — Потом еще двух… Сейчас, только прожую! Тут у них открываются фланги, и мы…

— А что, помидорчики не несут потерь? — поинтересовалась Радулга, назло Бэтле отправляя в рот самый спелый помидор.

— Я не люблю помидоры! Кстати, только что ты съела саму себя! Это типа такой символ? — спросила Бэтла, и Радулга торопливо выплюнула помидор.

Тут на глаза ей попался Багров. Валькирия ужасающего копья на мгновение застыла и метнулась к Матвею

— А, ты! Что ты тут делаешь?

— Пришел и стою, — ответил Матвей. — Кстати, ты забрызгалась помидором!

Радулга испепеляюще посмотрела на него, но, убедившись, что он действительно пришел и действительно стоит, и видя, что все верно и придраться не к чему, отвлеклась, приводя себя в порядок.

В комнату заглянула Ламина, огляделась, выискивая, к кому бы прицепиться, и выбрала Ильгу:

— Чего сидишь такая печальная? Брачное объявление придумываешь? Я за тебя уже придумала: «Стройная блондинка, любящая музыку, ищет мускулистого брюнета, любящего природу».

Ильга притворилась глухой. Поняв, что до нее не достучаться, Ламина переключилась на Багрова:

— А вот и Матвеюшка! Матвеюшка, ты читал «Этногенез» Льва Гумилева?

— Иди купи себе мартышку! — отозвался Матвей.

Ламина смутилась и, что-то проворчав, поспешила удалиться.

— Какую еще мартышку? — заинтересовалась Фулона.

— Не имею права разглашать чужой секрет! — вежливо ответил Матвей.

Радулга закончила с помидорными брызгами и опять плотно занялась Багровым:

— Отдали копье Брунгильде?

— Мы не можем. Оно ее убьет.

— ?!

— Теперь это копье смерти. Никто, кроме Ирки, владеть им не может! — по дороге Матвей готовил длинную речь, но она так и не прозвучала.

— Какое копье? — непонимающе переспросила Фулона.

Она перестала смотреть на бумажки со схемами и. прислушиваясь, подняла голову.

— Младшего менагера некроотдела. Ирка спасала мне жизнь и начертила руну, а потом… как-то само все вышло! Это я виноват. Убейте меня!

Радул га медленно втянула воздух через нос. Багров ждал, пока она выдохнет и взорвется, но воздух почему-то так и остался у Радулги внутри.

— Карьера удалась. Начинала с валькирии-одиночки и закончила помощницей смерти!.. Ну хоть тебя прикончу, а она пусть забирает тебя по вызову!

В руках у нее холодно полыхнуло копье, и Багров удивился, что до сих пор жив. Когда валькирии всерьез хотят кого-то уничтожить, мало кому удается увидеть наконечники их копий.

Фулона подошла к Радулге сзади и, надавив ей ладонями на плечи, заставила ее опуститься на стул:

— Сиди!

Когда у женщины характер Радулги, самый простой способ взбесить ее — сказать ей «сиди!».

— Этот идиот вообще не понимает, что они сделали! Они прикончили всех валькирий! Всех! Подписали нам смертный приговор! — сорвалась Радулга.

— Почему? — спросил Багров.

Наконечник ужасающего копья, постоянно меняющий форму, пожирал его мужество.

— Ты же, кажется, слышал? Без копья Таамаг у нас нет шансов. Лишь каменное копье может вскрыть линию щитов Черной Дюжины, — сказала Фулона.

В голосе у валькирии золотого копья не было гнева, одна горечь. На Матвея она, однако, смотрела внимательно. Когда Багров взял вину на себя, она, казалось, открыла нечто новое в давно известном ей человеке.

— Черной Дюжины? Но разве она…

— Скоро Запретные Бои. Нас вызвала Черная Дюжина. Если откажемся — это будет несмываемый позор. Но и победить не сможем. Силы не равны.

— А одиночка?

— Для группового боя? Но даже и с одиночкой нас слишком мало. В битве равных не бывает чудес.

— Черная Дюжина тоже неполная… — вспомнил Багров. — Изначально в нее входил Арей, но теперь…

— …они взяли Джафа! С каждым годом он дерется все лучше, хотя и непонятно как! — выпалила Бэтла.