Быстро отодвинув стул, девушка собрала на поднос остатки еды, после чего поспешила на кухню. Она не стала оглядываться, хотя ее так и подмывало это сделать.
Броуди заказал лосиные отбивные и теперь ожидал заказ, потягивая пиво и просматривая дешевенькую книжку. Из автомата доносилась негромкая музыка, ставшая для него чем-то вроде приятного фона.
До чего же странный взгляд был у этой темноволосой незнакомки. Ричард Адамс в своем «Корабельном холме» использовал им же самим сочиненное словечко — tharn, затравленный. Удачное слово, думал Броуди, и как нельзя лучше подходит новому повару.
Он достаточно хорошо знал Джоани Паркс, чтобы понимать: брюнетка ни за что не получила бы эту работу, если бы не была настоящим мастером своего дела. Броуди чувствовал, что под внешней оболочкой у Джоани прячется доброе сердце, однако пробить эту оболочку было не так-то просто. К тому же женщина терпеть не могла бездельников и неумех.
Ему было достаточно задать всего лишь пару вопросов маленькой блондинке, чтобы та обрушила на него целый водопад фактов и догадок. Но затем все стали бы перешептываться о том, что он интересовался новой поварихой. Кто-кто, а уж он-то знал, что представляют собой маленькие городки вроде Кулака Ангела — здесь только дай повод для разговоров.
Броуди и так сможет кое-что разузнать о ней, просто на это уйдет немного больше времени. Пара словечек там, пара замечаний здесь — он умел собирать информацию, когда ему это было нужно.
Девушка выглядела невероятно хрупкой — казалось, еще немного, и что-то в ней надломится. Интересно, почему?
Со своего места он мог наблюдать за ее работой на кухне, и скоро ему стало понятно, что Джоани не ошиблась — новенькая трудилась с тем профессиональным проворством, которое позволяло заподозрить, что на самом деле у нее не две руки, а целых четыре.
Броуди готов был спорить на что угодно — это далеко не первый ее день на ресторанной кухне. И поскольку сейчас девушка интересовала его куда больше, чем книжка, он продолжал наблюдать за ней, потягивая пиво.
Вряд ли у нее есть родственники в городе. Броуди жил здесь большую часть года, и до него наверняка дошли бы слухи о том, что чья-то давно сбежавшая дочь, сестра, племянница или дважды разведенная кузина внезапно вернулась домой. В то же время девушка явно не принадлежала к тем, кого принято называть перекати-поле. Скорее она напомнила ему беглянку. Именно это он прочел в ее глазах: пугливая осторожность и готовность упорхнуть при первых же знаках внимания.
Передавая в зал очередной заказ, девушка метнула на него быстрый взгляд. Секунда, и вот она снова смотрит куда-то в сторону. Внезапно распахнулась входная дверь. Девушка обернулась на звук, и тут же лицо ее озарилось такой ослепительной улыбкой, что Броуди невольно заморгал.
Все в ней вдруг изменилось — откуда ни возьмись, появились легкость и мягкость. И Броуди понял, что ее привлекательность кроется не только в хрупкой красоте.
Он тоже взглянул в сторону двери, чтобы понять, кто же удостоился столь щедрой улыбки, и увидел Мака Драббера. Войдя в зал, тот приветливо махнул девушке рукой.
Пожалуй, она все-таки была здесь не совсем чужая.
Мак подсел за столик к Броуди.
— Как дела?
— В порядке.
— Зашел вот перекусить, чтобы самому не стоять у плиты. Есть тут на чем остановить взгляд? — Выждав секунду, он лукаво подмигнул. — Кроме нового повара?
— Я заказал отбивные. Мак, ты же никогда не ходил сюда по субботам. Твой день — четверг, спагетти.
— Надоело питаться консервами. К тому же хотел посмотреть, как у девочки идут дела. Она тут первый день — заскочила в город, чтобы поменять шланг радиатора.
Всего-то и нужно — подождать каких-нибудь пять минут. И вот вы уже в курсе событий.
— Вот оно что?
— Ну да, а заодно устроилась к Джоани. Рада была донельзя. Она с востока, из Бостона. Сняла здесь комнату в гостинице. Зовут Рис Гилмор.
Он прервался, когда Линда-Гейл принесла Броуди его заказ.
— Добрый вечер, мистер Драббер. Как поживаете? Что хотели бы заказать?
Наклонившись, Мак заглянул в тарелку к Броуди.
— Выглядит очень даже ничего.
— Наша новенькая классно готовит. Броуди, скажете потом, как вам отбивные. Кстати, принести что-нибудь еще?
— Бутылку пива.
— Сейчас будет. Мистер Драббер?
— Золотце, принеси мне колу и то, что заказал мой друг. Отбивные выглядят лучше некуда.
Это точно, подумал Броуди. Тем более что к отбивным прилагалась щедрая порция запеченного картофеля и фасоли. Еда была красиво разложена на гладкой белой тарелке, что составляло приятный контраст тем беспорядочным кучкам, которыми обычно раскладывала свою стряпню Джоани.
— Видел тебя вчера на озере, — заметил Мак. — Что-нибудь поймал?
— Я просто катался на лодке. — Броуди отрезал кусочек мяса, попробовал.
— В этом ты весь, друг мой. Постоянно плаваешь на лодке, но не удишь. Время от времени выбираешься в леса, но не за дичью.
— Поймай я кого-нибудь или подстрели, пришлось бы потом готовить.
— Это точно. Ну как?
— Замечательно, — Броуди отправил в рот еще кусочек. — Просто великолепно.
Поскольку Мак Драббер относился к числу тех, на кого Броуди не жаль было потратить вечер, он не стал спешить с кофе, а продолжал болтать с приятелем, пока тот разбирался с собственной порцией.
— У фасоли совсем другой вкус. Более изысканный. Я бы даже сказал, что она вкуснее, чем обычно. Но если ты повторишь мои слова при Джоани, я назову тебя гнусным лжецом.
— Девушка остановилась в гостинице. Вполне возможно, она не собирается задерживаться здесь надолго.
— Пока сняла на неделю.
Мак любил досконально вникать во все, что происходило в городе. В конце концов, он был не только владельцем магазина, но еще и мэром. Слухи, полагал Мак, это неотъемлемая часть его обязанностей.
— Знаешь, Броуди, мне лично кажется, что денег у нее маловато, — и Мак, прежде чем подцепить остатки фасоли, многозначительно махнул вилкой. — За ремонт она расплатилась наличными, да и в гостинице, как я слышал, тоже.
Нет кредитных карточек? Вот так так. Неужели эта загадочная особа от кого-то скрывается?
— Возможно, она не хочет, чтобы ее выследили, поэтому и пользуется наличными.
— Ты слишком подозрителен, — Мак отправил в рот последний кусочек отбивной. — Наверняка она не совершила ничего плохого. У нее такое честное лицо.
— А ты, я смотрю, настоящий романтик. Кстати, о романтиках, — Броуди многозначительно кивнул в сторону двери.
Новый посетитель был одет в джинсы и рубашку, поверх которой красовалась черная куртка. Дополняли наряд сапоги из змеиной кожи, пояс в стиле Сэма Брауна и серая ковбойская шляпа. Одно слово — ковбой, каким его принято изображать в фильмах.
Под шляпой курчавились русые, песочного оттенка волосы. Спокойное привлекательное лицо, подбородок с ямочкой и нежно-голубые глаза — они-то и служили ему главным оружием в деле обольщения женщин.
Он вразвалочку — иными словами не назовешь — прошествовал к стойке и удобно устроился на одном из стульев.
— Ло решил разведать, заслуживает ли новенькая того, чтобы тратить на нее время, — покачав головой, Мак прожевал остатки картофеля. — Тут уж ничего не поделаешь — Ло есть Ло. Парень — сама любезность, но я надеюсь, что у нее хватит здравого смысла не поддаться на его ухаживания.
Одним из любимых развлечений Броуди было наблюдать за тем, как Ло отправляет в нокаут одну женщину за другой.
— Спорим на десять баксов, что он уболтает новенькую еще до конца недели, и она станет очередным достижением в списке его постельных развлечений.
Мак неодобрительно взглянул на приятеля:
— Не дело говорить так об этой милой девушке.
— Ты знаком с ней несколько часов. С чего ты взял, что она такая уж милая?
— Я это сразу понял. Хочешь спорить — давай. Все равно тебе платить.
У Броуди вырвался смешок. Мак не курил и не брал в рот ни капли спиртного. Если он и встречался с женщинами, то делал это так, что никто и не догадывался.
— Это всего лишь секс, Мак, — заметив смущение друга, Броуди довольно ухмыльнулся. — Ты же помнишь, что это такое?
— Смутно припоминаю.
На кухне Джоани поставила на рабочую стойку кусок яблочного пирога.
— Отдохни, — приказала она Рис. — Ешь вот пирог.
— Я еще не успела проголодаться и хочу…
— Я же не спрашивала тебя, голодна ты или нет. Ешь пирог — это бесплатно. Остался последний кусок, и до завтра он все равно не долежит. Видишь того парня, что сел у стойки?
— Это «ковбоя», что ли?
— Его зовут Вильям Батлер. В обиходе — Ло. Это от Лотарио. Так его прозвали, когда он был еще подростком. В то время его добычей считалась каждая женщина в пределах ста миль.