Кинг Стивен - Туман стр 20.

- Мне надо к сыну, - сказал я. - Он скоро проснется.

Миллер кивнул.

- Эти розовые жуки... - Сказал он. - Все исчезли. И птицы. Хэнк Ваннерман говорит, что последняя ударилась в окно около четырех. Видимо, этот зверинец гораздо активнее, когда темно.

- Брент Нортон так бы не сказал, - заметил я. - И Норм.

Он снова кивнул, помолчал, потом закурил сигарету и взглянул на меня.

- Мы не можем здесь долго оставаться, Дрэйтон , - сказал он.

- Здесь полно еды. И есть что пить.

- Запасы к этому делу не имеют никакого отношения, как ты сам прекрасно понимаешь. Что мы будем делать, если одна из этих больших зверюг решит к нам вломиться вместо того, чтобы просто топать по ночам снаружи ? Будем отгонять ее швабрами и угольной растопкой ?

Конечно же, он был прав. Может быть, туман защищал нас в какой-то степени. Прятал. Но не исключено, что это ненадолго, и кроме того, меня тревожили другие события. Мы пробыли в "Федерал Фукс" примерно восемнадцать часов, и я уже чувствовал, как что-то вроде летаргии охватывает меня, что-то очень похожее на оцепенение, которое я ощущал, заплыв слишком далеко. Хотелось остаться, не рисковать, продолжать заботиться о Билли, подождать вдруг туман разойдется, и все станет по-прежнему. То же самое я видел на других лицах, и мне пришло в голову, что сейчас в супермаркете есть люди, которые не уйдут отсюда ни при каких обстоятельствах. После того, что случилось, одна мысль о том, что нужно выйти за дверь, затормозит их.

Миллер следил, вероятно, как эти мысли отражаются на моем лице, потом сказал:

- Когда появился этот чертов туман, здесь было человек восемдесят. Из этого количества вычти носильщика, Нортона, четверых, что были с ним, и Смолли. Остается только семдесят три.

"А если вычесть еще двух солдат, что лежат теперь под мешками щенячьей кормежки, остается семьдесят один".

- Затем вычти людей, которые просто свихнулись, - продолжал он. - Их человек десять-двенадцать. Скажем, десять. Остается шестьдесят три. Но... - Он поднял испачканый в сахарной пудре палец. - Из этих шестидесяти трех человек двадцать никуда не пойдут, даже если их тащить и толкать.

- И что все это доказывает ?

- Что надо выбираться отсюда, вот и все. Я иду около полудня, наверно. И собираюсь взять с собой столько людей, сколько пойдут. Я бы хотел, чтобы ты и твой парень пошли со мной.

- После того, что случилось с Нортоном ?

- Нортон пошел как баран на бойню. Это не означает, что я и эти люди, что пойдут со мной, должны поступать также.

- Как ты можешь этому помешать ? У нас один револьвер.

- Хорошо, что один есть. Но если нам удасться пройти через перекресток, может быть, мы попадем в "Спортсмен Эксчейндж" на Майн-стрит. Там оружия более чем достаточно.

- Тут на одно "если" и на одно "может быть" больше чем нужно.

- Дрэйтон, - сказал он, - мы вообще попали в довольно сомнительную ситуацию.

Это у Миллера довольно легко слетело с языка, но у него не было маленького сына, о котором нужно заботиться.

- Слушай, давай пока все это оставим, о'кей ? Я не очень много спал сегодня ночью, зато имел возможность о многом подумать. Хочешь, поделюсь ?

- Конечно.

Он встал и потянулся.

- Пойдем пройдемся со мной к окну.

Мы прошли вдоль касс, около хлебных полок и остановились у одного из проемов.

- Все эти твари исчезли, - сказал дежуривший там мужчина.

Миллер хлопнул его по спине.

- Можешь сходить выпить кофе. Я постою за тебя.

- О'кей. Спасибо.

Он ушел, и мы с Миллером подошли к проему.

- Скажи мне, что ты там видишь, - попросил он.

Я посмотрел в окно. Очевидно, одна из летающих тварей опрокинула ночью мусорный бак, рассыпав по асфальту бумажки, банки и пластиковые стаканчики. Чуть дальше исчезал в тумане ряд ближайших к магазину автомашин. Больше я ничего не видел и так ему и сказал.

- Вот голубой пикап "Шевроле" - мой, - сказал он, показывая рукой, и я различил в тумане намек на что-то голубое.

- Но если ты помнишь, вчера, когда ты подъезжал, стоянка была почти полна, не так ли ?

Я взглянул на свой "Скаут", вспоминая, что мне удалось поставить машину близко ко входу в магазин только потому, что кто-то освободил место, и кивнул.

- А теперь, Дрэйтон, - сказал Миллер, присоединим к этому факту еще кое-что. Нортон и его четверка... Как ты их называл ?

- "Общество верящих в плоскую Землю".

- Отлично. Прямо в точку. Они выбрались, так? И прошли почти всю длину веревки, а потом мы услышали этот рев, словно там бродило целое стадо слонов. Так ?

- Это не было похоже на слонов, - сказал я. - Скорее на...

"На что-то из доисторических болот", - просилось на язык.

- Я не знаю, на что, - закончил я тихо.

- Но, судя по звуку, это было что-то большое.

- Да, пожалуй. И я полагаю, что это еще мягко сказано.

- Тогда почему мы не слышали, как бьются машины ? Скрежет металла? Звон стекла?

- Ну потому что... - Я замолчал. - Я не знаю.

- Они никак не могли выбраться со стоянки до того, как нас тряхнуло, - сказал Миллер. - Я вот что думаю. Я думаю, мы не слышали этих звуков, потому что машин просто нет. Сквозь землю провалились, испарились, как хочешь... Если уж перекосило эти рамы, с полок все попадало...И городская сирена замолчала в тот же момент.

Я попытался представить себе половину автостоянки. Представил, что иду и подхожу к свежему провалу в земле, где кончается асфальт с аккуратно расчерченной желтой краской местами для автомашин. Провал, склон или, может быть, бездонная пропасть, затянутая ровным белым туманом...

- Если ты прав, - сказал я, подумав, - то как далеко ты уедешь на своем пикапе ?

- Я про него не думал. Я думал про твою машину с четырехколесным приводом.

Об этом, конечно, стоило подумать, но не сейчас.

- Что у тебя на уме ?

- Соседняя аптека, - не заставляя себя упрашивать, продолжил Миллер. - Об этом я тоже думал. Что ты на это скажешь?

Я открыл было рот, собираясь сказать, что не имею ни малейшего представления, о чем он говорит, но тут же и закрыл. Когда мы подъезжали к магазину, Бриджтонская аптека работала. Прачечную закрыли, но аптека работала. Чтобы впустить свежий воздух, они открыли двери настежь и застопорили их резиновыми колодками, потому что у них, как и везде, кондиционеры остались без электричества. Дверь в аптеку должна быть не дальше двадцати футов от входа в магазин. Тогда почему...

- Почему никто из тех людей не пришел к нам ? - задал за меня вопрос Миллер. - Ведь прошло восемнадцать часов. Они должны были бы проголодаться.

- Там есть продукты, - сказал я. - Они всегда продают что-нибудь. Крекеры, выпечку и всякую всячину. Плюс кондитерский прилавок.

- Я не думаю, что они стали бы сидеть на такой диете, когда здесь столько всего.

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею ввиду, что хочу смыться отсюда, но не хочу стать обедом для какого-нибудь беглеца из второсортного фильма ужасов. Четверо или пятеро из нас могут сходить и проверить ситуацию в аптеке. Своего рода пробный шар.

- Это все ?

- Нет, есть еще одно дело.

- Что еще ?

- Она, - сказал Миллер и ткнул пальцем в направлении одного из средних проходов. - Эта сумасшедная стерва. Ведьма.

Указывал он на миссис Кармоди. Она уже была не одна: к ней присоединились две женщины. По их яркой одежде я заключил, что они из тех, которые приезжают сюда на лето, дамы, оставившие, может быть, дома семьи, чтобы "сгонять в город и купить кое-что", и теперь съедаемые беспокойством за своих мужей и детей. Дамы, готовые ухватиться за любую соломинку. Даже за мрачные утешения миссис Кармоди.

- Она - это еще одна причина, почему я хочу убраться отсюда, Дрэйтон. К вечеру рядом с ней будет уже человек шесть. А если розовые твари и птицы вернутся сегодня ночью, завтра утром у нее будет целая конгрегация. И тогда уже нужно будет беспокоиться о том, кого она прикажет им принести в жертву, чтобы результат был получше. Может быть, меня, или тебя, или этого Хатлена. Может, твоего сына.

- Бред какой-то, - сказал я.

Но так ли это ? Холодок, пробежавший у меня по спине, подсказывал, что, может быть, он прав. Губы миссис Кармоди двигались и двигались, а дамы-туристки, следили за ее морщинистыми губами. Бред ? Я вспомнил пыльные чучела, пьющие воду из зеркального ручья. Миссис Кармоди обладала какой-то силой. Даже Стефф, обычно рациональная и рассудительная, упоминала ее имя с некоторой настороженностью.