Набег на рынок я совершил следующим утром. Купил себе бельё в двух экземплярах, состоявших из трусов и маек, одно сейчас на мне, стирать уже пора, второе в сидоре. Широкие очень крепкие штаны, удобные и для схваток и для долгих дорог, думаю, лето они выдержат. Ещё взял большое полотно мягкой ткани для портянок, крепкие сапоги, причём не те, что для форса, а реально для дорог. Рубаху новую взял, тёмно-серую, коричневого цвета лёгкую куртку, и кепку. Вот и всё из одежды. Я же на себе всё таскать собираюсь, лишнее мне без надобности. Брал только то, что долго прослужит. Теперь по остальному. Купил трёхлитровый котелок без крышки, литровую кружку, мешочки с купами, пять банок с мясными консервами, килограмм соли смешанный с перцем, сам мешал, привык к такой смеси, два бруска мыла, небольшое полотенце, две фляги, и главная покупка, это новенький бинокль в чехле. Вот он может пригодиться, поэтому и находился в котомке под рукой. Так же стоит добавить про ещё одну немаловажную деталь, даже две, это небольшой, но крепкий топорик с отличным лезвием, долго не затупиться, и настоящая армейская плащ-палатка. Палатку я решил не брать, тяжела, а вот плащ-палатка самое то. Ещё была всякая мелочь, вроде иголок с нитками, бруска для заточки лезвий и средства для ухода за оружием. Прикупил из-под прилавка. Это всё, остальное добуду уже тут, по ходу дела. Одним словом посмотрим.
Ах да, забыл добавить про ремень. У меня был настоящий командирский ремень. Спустя час, с того момента как расстался с попутчиками, я присел на обочину и поменял свой обычный ремень на командирский. Повесив на него красноармейскую флягу в защитном чехле. Оружия у меня на виду не было, пистолет под рубахой, как и ремень с флягой, сунуть руку под неё и всё, вооружён. Так что, собравшись, я двинул дальше, километр бегом, километр быстрым отдыхающим шагом. Так и двигался несколько часов без остановок.
Естественно я не забывал активно крутить головой, в небе висели самолёты, непонятно, то ли свои, то ли немецкие, бинокль в этом не особо помогал. Я лишь один раз с уверенностью опознал наши ястребки, «И-16» трудно с чем-то спутать, два звена по три самолёта ушли в сторону границы, больше я их не видел, надеюсь, вернулись они другим маршрутом. Один раз я со спины заметил поднятую пыль и полчаса лежал в поле, укрываясь от проходившей мимо армейской моторизованной колонны. Там даже танки были. «Тридцатьчетвёрок» или «КВ» я не рассмотрел, а вот «Т-26» разглядел отчётливо, были танки и с другими силуэтами. Танков было немного, полтора десятка, и около полусотни набитых бойцами грузовиков. Пушки тоже были, а вот зенитки не разглядел ни одно, даже счетверённых «Максимов» не было.
Вернувшись на дорогу после их ухода, где ещё долго висела мелкая пыль, я продолжил свой путь, а шёл я к Бресту. Так вот, закончив в Москве с покупками, я в свободное время, а было у меня всего три дня, занялся организацией схронов, один организовал в одном из парков, вырыв и замаскировав ночью тайник, там улеглась часть золота, один из «ТТ» с запасом патронов и деньги. Другой уже сделал за территорией Москвы, так же прикопав под деревьями в парке. Там спрятал кроме драгоценностей, деньги и «Наган», так что отправлялся на войну я с двумя единицами оружия, сейчас после щедрого подарка я остался с одним только «ТТ».
Дальше просто, прошёл процедуру обилечивания, познакомился с попутчиками, к нам трём мужикам подселили женщину с ребёнком, но та особо не рефлексировала по этому поводу. А то ведь есть такие, что постоянно нос задирают и смотрят на всех как на быдло. Девушку звали Юлия, она была жена старлея пограничника с фамилией Юртаев. Агроном носил фамилию и имя Малиновский Андрей Викторович, а капитан Тимонин был начальником штаба гаубичного дивизиона. Правда, в купе он приходил только спать, гужбаня у соседей, таких же артиллеристов.
Вот в принципе и всё, конверты надеюсь, ушли по адресу, всё же Лубянка, всё, что нужно при мне, тылы обеспечил, так что можно спокойно работать.
Немцы летали регулярно, бомбили часто, я постоянно слышал звуки бомбёжек, до канонады я ещё не дошёл, чтобы слышать артиллерийские орудия. Тут до границы около ста километров, думаю, доберусь к завтрашнему дню.
Впереди, буквально километрах в трёх шестёрка немецких штурмовиков, а это были явно не «Лаптёжники», характерных шасси я не рассмотрел, видно это были сто двадцать девятые «Хейншели», что-то штурмовали впереди моего пути следования. Там поднимались в небо чёрные дымы горевшей техники. Не думаю, что это та колонна, что меня обогнала, та дальше должна быть, если не встала на привал, что вряд ли, скорее всего какое-то другое соединение бомбили.
На дороге стало появляться больше количество разной техники и наконец, я заметил первых беженцев, что торопливо шли мне на встречу, многие ехали на телегах, велосипедах или машинах. Началось, похоже. Я уже не прятался, а шёл по обочине, ловя на себе удивлённые взгляды. Мол, куда прёшь, там же немец гремит орудиями. Не слышал, бомбёжка постоянная идёт, это есть, а артиллерию пока не слышно. К обеду я оставил по правому плечу Берёза-Картузск, шагая дальше.
На обед я останавливаться не стал, хотя уже чувствовал усталость, просто остановился на пятнадцать минут, присев и дав отдохнуть натруженным ногам, после чего печеньем и водой из лужённой фляги утолил голод. Пока пойдёт, а уж вечером нормального супчику сварю. Горячего хотелось.
Устроился я метрах в пятидесяти от дороги в тени дуба, уже появились знаменитые белорусские леса, дальше виднелся тёмный лесной массив, когда вдруг два «мессера» налетели на санитарную колонну грузовиков, что шла от фронта в тыл, начав их расстреливать из пулемётов и пушек. При этом сбросив и бомбы, я слышал разрывы небольших бомб в начале колонны. Водители и сопровождающие бросили машины, и начали разбегаться кто куда, а вот раненым деваться было некуда.
— Твою мать, ушлёпки,! — ругнулся я, заметив стоявший на дороге «ЗИС» с «ДШК» на зенитной треноге и никого рядом. То ли убило, то ли тоже сбежали. Когда массово бегут, это действует на подсознание и хочется присоединиться.
Оставив свои вещи у кустарника, я рванул к грузовику, моля Творца, чтобы пулемёт был готов к бою. Я «ДШК» знал, хороший и добрый пулемёт, приходилось им работать, трофейным естественно, так что систему знал. Да и из зенитного доводилось пострелять. Хорошо я тогда проредил наркокараван боевиков, ох хорошо, причём из их же пулемёта с вырезанного поста.
Мигом взлетев в кузов, я мгновенно проверил снаряжённость, короба были полны и, развернув тонкий ствол в сторону истребителей что шли на второй заход, положил большие пальцы на клавиши гашеток, бормоча себе под нос:
— Поближе давайте твари, поближе.
Мне не разъедал дым горевших машин, от которых доносился даже не крики, а вой сгорающих заживо раненых, ни ситуация, я был спокоен как удав, лишь в холодном бешенстве. Так что на минимальном расстояние, когда «мессеры» открыли огонь, то и я нажал на гашетки. Передний истребитель практически сам влез на мою очередь, отчего бронебойно-зажигательные пули вспороли обшивку от кока винта до хвоста, не выходя из пике атаки «мессер» врезался в землю метрах в ста за моей спиной, а я уже разворачивал пулемёт, и бил следом по второму не успевая всего на мгновение. Но тот ушёл, не думаю, что я в него попал, вёрткий гад, да и я не профессиональный зенитчик, так подучился слегка. Отпустив рукоятки пулемёта, я посмотрел на руки. Те не дрожали, хотя адреналина хватало и присел на боковую лавку.
Расчёт этого пулемёта ругал я зря, не знаю где водитель машины, дверь кабины была открыта, но расчёт из трёх человек лежал тут, на дне изувеченного многочисленными пулевыми отверстиями и щепами кузова. Видимо немцы с первым же заходом подавали пулемёт, уничтожив из бортового вооружения расчёт. Сейчас к машинам бежали те, кто драпал от налёта, начав тушить горевшие машины, часть, в основном командиры направились ко мне. Однако дойти они не успели, хотя и пытались криками предупредить об опасности.
Бдительности я не терял, делая глубокую гимнастику лёгких, убирая остатки адреналина, поэтому мгновенно подскочил к пулемёту и открыл огонь по вернувшемуся «мессеру». Тот ушёл за деревья и сделал вид что пошёл к своим, а сам зайдя со стороны солнца, атаковал именно мою машину. Мстил тварь за товарища.
Открыли мы огонь одновременно, оба не попали, но прицел друг другу сбили, я снова стрелял вслед уходившему истребителю и похоже снова не попал. Когда пулемёт вдруг стих, я понял что боезапас подошёл к концу. Перезарядится было можно, в кузове были видны ящики с боеприпасами, некоторые были повреждены пулями, но делать я этого не собирался. Отогнал «охотников» от колонны и ладно.
Сняв флягу с тела одного из зенитчиков, моя была со спиртом на крайний случай, я одним махом выдул пол фляги, больше там не было. Скачок адреналина давил на жажду и я старался удовлетворить запросы своего организма. Больше ничего в кузове я не трогал, хотя там было три «мосинских» карабина, но флягу не вернул, прихватил с собой, много воды не бывает.