Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
Сборник уставов тяжело загрохотал, проваливаясь. Судя по звуку, застрял на четвертом этаже.
В библиотеке было много народу. Очередная бабочка сделала Артуру выговор и люди согласно шумнули. Кому же приятно стоять в очереди. После четырех народу стало меньше и бабочка упорхнула. Работа продолжалась. Страшные люди в зеленой форме еще не пришли с кандалами. Иногда появлялось лицо христоподобного Пусенко и снова исчезало. Дон Кихот лез на глаза. Артур спрятал книгу на дальний стеллаж, но румяный мальчик ее сразу же попросил. Пришлось доставать. Артур проводил мальчика к дверям и увидел Пусенко, достающего бумажник из кармана желтого пальто.
– Но это ведь женское пальто? – удивился Артур.
– Молчите, я все объясню, – ответил Пусенко и положил бумажник на место.
Когда посетительница ушла, Пусенко подсел к столу.
– Я не понимаю, как вы могли! – сказал Артур.
– Не советую вам об этом рассказывать, – ответил Пусенко.
– Я еще не решил, что я буду делать. И все это время, все это время, вы приходили сюда, чтобы воровать! Я запрещаю вам появляться здесь!
– Это государственное учреждение, – ответил Пусенко, – и вы мне ничего не сможете запретить. Я буду приходить сюда когда хочу и буду делать что хочу.
Может быть, это я вас застал сегодня, когда вы засунули руку в чужой карман. Я так и скажу. Разве никто не жаловался, что пропадают деньги?
– Жаловался, – ответил Артур, – но я не думал, что это возможно.
– Я очень рад, что поймал вора, – сказал Пусенко, – мой гражданский долг требует об этом сообщить. Но если вы мне заплатите, то мы договоримся. Вы человек небогатый, но я думаю, что тридцать процентов от зарплаты, ежемесячно, как алименты. Вот видите, мне много не нужно.
– Уйдите прочь.
– Нет, я не уйду. То есть, уйду, но когда сам захочу. Я хочу пользоваться ценностями культуры. Достаньте мне, пожалуйста самую дальнюю книгу с самой верхней полки, и поживее. Да, да, клиент всегда прав.
– Я не достану вам книгу.
– Ладно, тогда дайте жалобную книгу.
– У нас такой нет.
– Ах, у них нет жалобной книги! Вы видите, у них нет жалобной книги! – выкрикнул Пусенко и ушел.
Стало тихо. Артур прошелся по залам, вдохнул запах мудрых книг, достал табличку «Закрыто» и повесил ее на дверь. Потом взял книгу и попробовал читать.
Буквы бегали по листу каждая сама по себе, и не желали складываться в слова.
Часов около шести в двери громко постучали и Артур разглядел сквозь стекло двух человек в военной форме. Он не разглядел только, имели ли они с собой кандалы.
Имели, должно быть. Представители ведомства потоптались и ушли. Артур снова попробовал читать и снова буквы бегали как муравьи перед его глазами.
– Нет, так же нельзя, – сказал он сам себе, погасил фонарик и вышел.
Зеленые и красные лампочки уличной рекламы плевали в окна своим ядовитым светом.
Домой он обычно ходил пешком. Теперь он жил в восьмиэтажном холодном доме, в маленькой квартире на пятом эитаже. Половина квартиры была занята книгами, вторая – диваном, двумя стульями и столом. Минут двадцать ходьбы пешком от библиотеки. Вначале пройти спуск с полуразрушенными домами по правой стороне; потом выйти на пустырь, засыпанный битым кирпичом и заросший молодыми деревьями метра по три в высоту. После этого окажешься на совершенно темной улице, которя приведет прямо к дому. Иногда по дороге приставали пьяные, поэтому Артур обычно не носил с собой денег.
Он прошел спуск и уже собрался войти в заросли пустыря.
– Кажется, мы еще не обо всем договорились, – сказал голос.
– Мне не о чем с вами говорить, – ответил Артур.
– Если так, то я спущу собаку, – сказал Пусенко.
Артур молча двинулся дальше. «Кобальт, взять его!», – услышал он сзади себя. Артур не испугался, а удивился. Он все еще не мог поверить, что Пусенко, с его добрым взлядом способен спустить собаку с поводка.
Собака погрызла всю правую ногу и немного испортила бок. В больнице Артур провел два с половиной месяца и перенес три легких операции. В первые дни наведовалась власть и выспрашивала о происшествии. Артур не назвал Пусенко. Он не хотел мстить. Он знал, что месть есть недостойное занятие. Как только стало легче, он записался в больничную библиотеку и удивил библиотекаря профессиональным знанием книг. Артур впервые был читателем библиотеки, впервые находился с наружной стороны столика – это было интересно и ново.
Вскоре пришло письмо, сообщавшее об увольнении Артура, как не соответствующего моральным стандартам. Потом еще раз наведалась власть и изьяла пятнадцать копеек – за сборник уставов, и пятнадцать рублей – за забитый мусоропровод. Объявился родственник из села и лег в ту же самую больницу, но этажом ниже. Врачи с удивлением находили у Артура мощный организм и только качали головами, глядя, как организм справляется с несчастьем. Артуру хотелось копать землю. Когда он вышел из больницы было яркое начало мая. Родственник приглашал к себе и Артур согласился.
В деревне не было библиотеки и Артур устроился заведующим кинотеатра. Он женился на сонной бесплодной женщине, холодной и жесткой, как сталь. В часы досуга он перечитывал старые журналы или копал землю. Он выкапывал по одному погребу каждую весну и погребов стало четыре. Он вскапывал огородик и окучивал белоствольные яблоньки. Книг в доме не было. Он вставал очень рано, в четыре утра, летом и зимой, а ложился после двенадцати. Иногда не ложился совсем.
Получалось, что он спал в среднем по три часа в сутки, но этого хватало для отдыха тела, душа же его отдыхала круглые сутки. Он работал тяжело и не уставая; бесплодная женщина хвалила мужа подругам, а подруги жаловались на своих: немощных, пьющих, бьющих, вечно больных и не совсем мужчин. Несколько раз Артур изменял бесплодной женщине с ее подругами; это было не скучно, но и не весело, не лучше и не хуже, чем копать землю. Бесплодную женщину измены не волновали ничуть. Главное, чтобы был муж, и чтобы муж был работящим. Рыжие волосы на голове Артура вылезли все до одного; плешь загорела до кофейного цвета и на ней уже не просвечивались мелкие коричневые пятна.
Деревня приучила его к тому, что жизнь проста. К тому, что жизнь не скребет по-мышиному в углах, а ломится в двери, как пьяная ватага. И если с ней по-доброму и весело, то она с тобой тоже весело и по-доброму. Лишь иногда на нее находит – но это можно перетерпеть, если выживешь. Впервые мысль о простоте жизни посетила его в деревенском магазине. Пьяный грузчик в грязной фуфайке сидел прямо на полу и беседовал с двумя продавщицами. Продавщицы отпускали товар и шутили с грузчиком, которого называли Федюней. Все дети знали продавщиц по именам, а продавщицы знали детей. Дверь во двор была выбита, и скозь отверстие виднелась шиферная крыша со стеной под ней. Стена была выпачкана зеленой краской, а в шифере зияла дыра.
– Федюня, тебя в бухгалтерию! – позвали со двора.
Федюня поднялся и пошел в бухгалтерию. Просто поднялся с пола и пошел. Что может быть проще? Когда Артур вышел из магазина, он увидел вокруг себя совсем новый мир: паутинные кружева и хитросплетения ничтожностей исчезли. Теперь мир состоял из весомых кубов, непрозрачных параллелепипедов и тихого гула, подобного отдаленным паровозным гудкам. Небо обшито жестяными квадратами, а в воздухе струится графитовая пыль. Навстречу идет женщина средних лет, похожая на каменный эллипсоид.
– Здравствуй, меня зовут Артур, – сказал он и услышал в своем голосе тот же тихий гул.
– Здравствуй.
– Ты замужем?
– Вдова, – ответила женщина.
Слово упало тяжело, как булыжник. Упало и покатилось, дробясь отзвуками.
– Выходи за меня.
– Ладно, – просто согласилась женщина и пошла вместе с ним.
Так Артур женился и так же прожил следующие четыре года, отдыхая душой.
Душа распрямилась и окрепла, хотя иногда ныла, напоминая о своей бессмертной сущности.
Артура уважали в деревне. Уважали за ум, за справедливость, за умение дать совет. Его советы были всегда правильны и дельны. Когда он бил жену, жена молчала, понимая, что бьют за дело. Впрочем, он не бил жену, но поговаривали, что бьет. И поговаривали, что жена при этом молчала. У него не было друзей – друзья требуют времени, – зато каждый был его приятелем. Однажды выбирали председателя. Из одной кандидатуры выбирали одного, как водится. Председатель был хамом и дела своего не знал, но умел держаться за власть. Перед голосованием он сказал речь о том, как будет блюсти интересы и о том, как он кровно заинтересован. Хотя председатель и не сомневался в успехе выборов, его рука дрожала – от кровной заинтересованности. Каждому выдали бумажку с фамилией председателя, которою каждый мог вычеркнуть или не вычеркнуть, это дела не меняло.
– Дайте мне ручку, – сказал Артур.
– Ты что, хочешь вычеркнуть? – искренне изумилась секретарь.