– Не ваше дело! – рявкнула Аглая, – Тебе-то что? Или сама хочешь семью создать? Сомневаюсь!
– Не ссорьтесь девочки! – попробовал их помирить Мышкин.
– Какая ни есть, но любит-то он меня! – воскликнула Настасья Филипповна.
– Фигня! – зло расхохоталась Аглая, – Это он тебя тогда пожалел, как кошку трехногую.
– Князь, – обратилась к Льву Николаевичу Настасья Филипповна, – Конечно она права, они все правы, конечно моя жизнь кончена, но я не виновата, честное слово не виновата, я как все хочу любить, ну что же мне делать! – и она заплакала.
– Бедная! Бедная моя! – всхлипнул Мышкин, бросая Аглаю и кидаясь обнимать плачущую женщину.
– Сказочный долбоеб! Зачем его только из больницы выпустили!? – развел руками Иван Федорович, схватил Аглаю под локоть и поволок вниз к машинам. Остальные члены семьи проследовали за ним. Последней шла раскрасневшаяся Аглая. Уже у самой машины она попыталась вырвать свою руку из руки отца и вернуться, но генерал и Елизавета Прокофьевна силой впихнули ее в машину.
Но князь всего этого не видел, он успокаивал Настасью Филипповну – Мы будем вместе всю жизнь, милая моя! – А то я подумал… Мне показалось… Что вы не хотите за меня замуж…
Едва машины Епанчиных отъехали от ЗАГСа, Настасья Филипповна очень быстро взяла себя в руки и ответила :
– Хороший ты, мужик, – князь, но больно неземной. Не жалей меня, я этого не заслужила. И тебя недостойна. Разве что Парфен подойдет. На нем тоже клейма ставить негде.
– Негде, – радостно подтвердил Рогожин, стоящий неподалеку.
– Пойдемте, любовь моя распишемся! Скорее пойдемте! – схватил за руку Настасью Филипповну Мышкин.
– Какой там – распишемся!? – Она вырвала свою руку из его. – Я сюда приехала не губить вас, а наоборот спасать.
– Значит, жениться не будем? – не поверил князь.
– Зачем?! – честно ответила Настасья Филипповна и приказала Рогожину, – Поехали, смерть моя лютая, отсюда. Заводи «бибику».
– Это в момент, – обрадовался тот.
– Прощайте Лев Николаевич! Я действительно люблю вас, но мне кажется, что от этого вам навряд ли полегчает. Прощайте мой «рыцарь бедный» и простите меня, – сказала женщина и зашагала к лимузину.
Князь, ошарашенный всем произошедшим, недвижимо стоял и наблюдал за отъезжающей машиной и только когда лимузин скрылся из виду, он начал спускаться вниз по лестнице ЗАГСа.
Из толпы к нему навстречу вышел Ганя сестрой и с ходу предложил:
– Что князь может «вмажемся»? Прости, что так на прямую, но больно событий много произошло.
– Да, да, – с радостью поддержал он идею, – Непременно вмажьтесь.
– Отлично! – потер руки Гаврииил Ардалионович, – Варя такой раствор сделала! Оторвемся по высшему классу. На это она мастерица.
– И я с вами, – заныл рядом Фердыщенко.
– Тьфу ты! – сплюнула Варя, – Только на тебя шприц переводить. Ну ладно.
– Можно у меня на выставке, – предложил Фердыщенко. – Тут два шага, и у меня отличная экспозиция. Есть «Океанические пейзажи» кисти Роберта Чижикова. Сильная вещь! Поверите – один в зале не остаюсь, боюсь утонуть.
Сцена 82. Улицы Москвы. Натура. Проход к выставочному залу.
Они миновали перекресток, обошли булочную и зашли в выставочный зал.
Сцена 83. Выставочный зал. Интерьер.
– Тетя Маня, иди домой, я сам посторожу, – отправил дежурную Фердыщенко, выволок четыре стула в центр зала и усадил туда компанию.
– Приступим, – сказал Ганя, достал из кармана шприцы, один оставил себе, а два других отдал князю и Варе.
– Тучки небесные, вечные странники, – почему-то сказала шприцу Варя, поцеловала его, закатала рукав платья и сделала инъекцию, даже не перетягивая руки жгутом.
–Всего хорошего, товарищи, – шепнул Гавриил Ардалионович, перетянул руку ремнем и тоже сделал инъекцию.
Фердыщенко же, наоборот произвел максимальное количество мудреных манипуляций – и походил по залу, и пошлепал ладонью по сгибу у локтя, и поприседал, и трижды сплюнул через левое плечо. Наконец, немилосердно, до синевы, перетянул руку ганиным ремнем, сделал укол и протянул шприц князю.
– Не буду я, меня и так прет наяву и без всякого «компота», – отложил в сторону приспособление Мышкин.
– Я все время размышляю, – сказал Ганя князю, – зачем я деньги вернул? Ведь так все ладненько получалось – интересная работа, начальный капитал, небольшое предприятие по утилизации промышленных отходов, а как следствие – улучшение характера и прекрасный аппетит… – Он не успел договорить, потому что его тело выгнуло дугой, глаза закатились, и изо рта пошла пена.
– Да-с! По всему видно – хороший раствор, – опасливо констатировал Фердыщенко, глядя на Ганю.
– Зря он деньги отдал, – тихо сказала Варя, – все так ладненько получалось, интересная работа, случайные деньги, маленький заводик по утилизации промышленных отходов и как следствие – улучшение характера и прекрасный аппетит … – И ее тоже начало скручивать в штопор.
– Определенно ни все в порядке! – совсем уж испугался Фердыщенко и предложил князю. – Может, заранее «скорую» вызовем. Мы и потащимся и спасемся заодно.
– Не бойтесь, – успокоил его Мышкин, – Я этот раствор помню. У него всегда такой приход. Тем более что мы с вами только по пол дозы двинули.
– Я бы слушал вас всю свою биографию, – поблагодарил его Фердыщенко и сказал: – Определенно, зря он деньги отдал, крошечный заводик по утилизации промышленных отходов и прекрасный аппетит… – И с Фердыщенко произошло тоже, что с остальными.
Но с князем же отчего-то ничего не случалось. Он сидел и ждал, а попутно рассматривал вывешенные на стенах картины. На одной было изображено море. После небольших сомнений князь, включил музыку, разделся до трусов…
Сцена 83А. Компьютер. Аквариум.
…и нырнул в теплую воду. Мимо плыли морские гребешки. На дне ворочались причудливые ракушки. Над головой сквозь хрустальную толщу воды сияло огромное полуденное светило.
Сцена 83. Выставочный зал. Интерьер. Окончание.
В себя, его привел, чей-то доверительный голос:
– Ваше сиятельство! Господин Рогожин изволит пригласить вас сегодня в 19.00 на французский ужин при свечах в дом одной известной вам особы. Машина подана.
Мышкин открыл глаза и обнаружил две вещи – во-первых, то, что он лежит посреди галереи без штанов в луже, и, во-вторых, то, что над ним стоит человек из рогожинского окружения, одетый в лакейскую ливрею.
– Одну секундочку! – поднялся он на четвереньки и начал искать свою одежду.
Лакей услужливо подал ему недостающий носок.
– А я вас узнал, – сказал князь. – Мы с вами из Швейцарии вместе ехали… Ну, как уладили вопросы с жилплощадью?
– Да, все некогда. С Парфеном Семеновичем разве отдохнешь. Неуемной энергии человек.
Сцена 84. Загородная натура. Улица поселка.
Лимузин доставил к дому Настасьи Филипповны как раз к установленному часу.
Сцена 85. Двор дома Настасьи Филипповны. Натура.
Рогожин в фиолетовом смокинге сам встретил его у калитки.
– Здравствуй, брат мой названный! Проходи! – похлопал он князя по плечу, пропуская вперед.
– Извините, что я в таком виде, не было возможности привести себя в порядок, – извинился Лев Николаевич, проходя по коридору в гостиную.
– Брось! – успокоил его Парфен. – Будут только свои. Проще говоря – я и ты.
Сцена 86. Дом Настасьи Филипповны. Обеденный зал. Интерьер.
Они вошли в зал, и расселись по разные стороны прекрасно сервированного стола.
– Не стесняйся князь, отведай моей кухни, сам готовил, – похвалился Рогожин, – и водочкой не побрезгуй. Отличная водочка. Я ее из Костромы вожу. Друг Петрович выпускает. Нет лучше напитка под птицу и мясо.
– Не знаю, стоит ли? – начал сомневаться Мышкин. – Признаюсь, сегодня чуть на наркотики не сорвался. Восемь лет ни куба, а сегодня …
– Наркотикам нет! – постановил Парфен, все-таки наливая ему в рюмку водки. – Что это такое – наркотики! Разве это удовольствие!? Хаос один. И кто их придумал!? Ботаники некультурные. А водку!? Сам Менделеев! Великий ученый. Отец всей химической таблицы! Светоч!
– Великий ум, – поддакнул гость, накладывая себе в тарелку закуски.
– Настоящая водка – это не пьянство, а ключ, – продолжил разглагольствовать Рогожин. – Ключ к своей совести. С нее-то и начинается настоящая мудрость. Жил человек какой-нибудь думать не думал, деньги зарабатывал, с бабами спал, музыку слушал, а однажды где-нибудь на улице увидал старушку убогую, и стало ему стыдно, за то, что он жизнь свою бессовестно прожигает – дар бесценный, а у других этого нет. И начинает задумываться, о семье мечтать, о любви и покое. Как я предположим.