Всего за 164.9 руб. Купить полную версию
И нос у нее такой жекрасный,какираньше.Руанскиедамыочень
хвалили ее изящные манеры и такт. Ее портил, без сомнения, муж,некрасивый,
черствый скряга, который, разумеется, не мог хорошо повлиять на жену.Надо,
впрочем, отдать Берте справедливость, она обращалась с бывшей своей подругой
вполне вежливо, так что Северина не могла ни в чем ее упрекнуть.
- Значит, тебе не нравится сам Гранморен?..
Северина,отвечавшаядосихпорспокойно,ровнымголосом,снова
нетерпеливо возразила:
- Гранморен? Ну, что ты!
Она заговорила нервно, отрывисто:
- Да его почти никогда там и не видишь. Он живет в парке,вофлигеле,
дверь выходитвпустынныйпереулок.Онуходитиприходит,когдаему
заблагорассудится; никто в замке не знает, дома он или нет. Ондажесестре
никогда не сообщает о своем приезде. Обычно он едет пожелезнойдорогедо
Барантена, нанимает там экипажиприезжаетвДуанвильночью.Живетпо
нескольку дней в своем домике, никому не показываясь. Он-тоникоготамне
беспокоит.
- Я спросил о нем потому, что ты сама рассказываламнераздвадцать,
что в детстве боялась его, как черта...
- Ну уж, и как черта... Ты, по обыкновению, преувеличиваешь...Правда,
он был строгий. Он, бывало,такпристальновсматриваетсявтебясвоими
глазищами, что поневоле тотчас потупишься. Я сама видела, как людидотого
перед ним смущались, что не могли слова вымолвить - он слыл суровым иочень
умным человеком... Но меня он никогда не бранил. Я всегдачувствовала,что
он расположен ко мне.
Она сновасталаговоритьмедленно,срасстановкой,устремиввзор
куда-то вдаль.
- Помню... Еще ребенком я играласподругамивпарке.Кактолько,
бывало, увидят его, все прячутся, даже родная его дочь,Берта,онавсегда
боялась оказатьсявчем-нибудьвиноватой.Аяожидалаегосовершенно
спокойно. Он проходил мимо и при видемоейулыбающейсярожицыпохлопывал
меня слегка по щеке... Потом - мне уже было лет шестнадцать -Бертавсегда
посылала меня к отцу, если ей надобылочто-нибудьунеговыпросить.Я
говорила с ним смело, никогда не опускала перед ним глаза, хотя чувствовала,
что его взгляд пронизывает меня насквозь. Но мне это былонипочем,ябыла
заранее уверена, что он сделает все, что я захочу... Да, я помню, все помню!
Стоит мне только закрыть глаза, и я ясно могу представить себе каждый уголок
парка, каждую комнату, каждый закоулок в замке...
Она замолчала и закрыла глаза. Поеераскрасневшемуся,возбужденному
лицу пробегала дрожь при воспоминании о чем-то пережитом ею там, очемона
не хотела рассказать мужу. Онапросиделатаксминуту,губыееслегка
дрожали, уголок рта судорожно подергивался.
- Разумеется, он был очень добр к тебе, -проговорилРубо,закуривая
трубку. - Он не только воспитал тебя как барышню,нобылтебепрекрасным
опекуном.