— Пожалуй, я все равно запретил бы опыты, — задумчиво сказал Барк. Он ожидал встретить сочувствие, но лицо Гуго Ленца оставалось непроницаемым.
— Все ли вы обдумали, Артур Барк, прежде чем запрещать опыты? — сказал Ленц. — Речь ведь идет не о том, чтобы закрыть какие-то там второстепенные эксперименты. Дело идет о кардинальном направлении науки, которая стремится постичь самые сокровенные тайны материи.
— Но если опыты опасны для всего человечества? — настаивал на своем Артур.
— Опасность, — усмехнулся Ленц. — А что вообще не опасно для жизни? Разве не опасен для ребенка уже первый шаг, который он делает самостоятельно, без помощи матери? Разве не опасен был полет авиатора, первым поднявшегося в небо? Однако что бы мы делали теперь, если б он тогда испугался? Очевидно, небо осталось бы для людей навеки недосягаемой мечтой. И так во всем. Без риска нет победы, нет движения вперед.
— С первым авиатором, насколько я понимаю, дело обстояло несколько иначе, чем с бомбардировкой кварка, — сказал Артур, заражаясь волнением Ленца. — Не будь братьев Райт — нашлись бы другие.
— Вы так думаете?
— Непременно нашлись бы. Для завоевания воздушного океана человечество созрело, потому его ничто не могло остановить. Когда гибнет один — на его место становится второй, гибнет второй — на линию огня выходит третий.
— Почему же вы думаете, что человечество не созрело для расщепления кварков? — спросил Ленц.
Артуру хотелось прервать разговор, превратить его в шутку, ссылаясь на свою некомпетентность, но он не представлял себе, как это сделать.
Ленц угрюмо смотрел на него, ожидая ответа.
— Дело не в зрелости человечества, — сказал Барк, — а в том, что опыты по расщеплению кварков, насколько я понял, угрожают жизни человечества.
— Нет, дело именно в зрелости человечества, — возразил Гуго Ленц резко. — Если результаты наших экспериментов попадут в руки недобросовестных людей…
— Тогда не отдавайте свои результаты в плохие руки, — посоветовал Барк.
— Несерьезное предложение, Артур Барк, — сердито махнул рукой Гуго. Нашим государством, к сожалению, управляют не ученые, а политики от бизнеса.
— Но с политиками можно договориться.
— Вы полагаете? Что вы так смотрите на меня? Думаете, спятил старик? Не знаю почему, но ваше лицо внушает мне доверие. Да и потом, когда человеку остается три месяца жизни, он может, наконец, позволить себе роскошь говорить то, что думает. — Бородка Ленца начала дрожать от возбуждения.
— Предположим, я собственной властью прекращу опыты, — продолжал он. Где гарантия, что через короткое время другой физик не наткнется на идею этих опытов?
— Надо так зашвырнуть ключ, чтобы отыскать его было не легко, — сказал Артур. — А за время поисков что-то, возможно, переменится.
— А как это сделать? — эхом откликнулся Гуго Ленц.
Они были знакомы лишь несколько часов, но Артуру казалось, что он знает доктора Ленца давно, много лет. Чем-то Барку был симпатичен этот человек с острой бородкой и пронзительными, беспокойными глазами.
Правда, взгляды Ленца несколько вольны, но это в конце концов не по его, Барка, ведомству.
Гуго Ленцу грозит смерть, а он рассуждает о судьбах мира. А может, все наоборот? Может, обычная болезнь сделала его таким словоохотливым?
— Можете спуститься вниз, посмотреть ускоритель в натуре, — уже другим, обычным тоном сказал Ленц.
Остаток первого дня своей новой службы Артур Барк посвятил знакомству с циклопическими сооружениями, образующими целый подземный город. Одновременно он присматривался к людям, прикидывал, что к чему. Научных тем предпочитал не касаться, и никто из собеседников, к облегчению Барка, проблем нейтринной фокусировки в разговорах с ним не затрагивал.
Когда сотрудники непринужденно перекидывались совершенно тарабарскими терминами, Артур стоял подле с непроницаемым видом: он-то знает кое-что, но в силу засекреченности своей темы вынужден молчать.
Полный новых впечатлений, с сумбурной головой покидал Артур Барк Ядерный центр.
Листок, сложенный вчетверо, жег грудь, и Барк решил последовать золотому правилу и не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Прежде чем ехать домой, он решил заскочить к себе в управление и выяснить кое-что относительно пишущей машинки, стоящей в кабинете доктора Ленца.
Барк спустился в подземку.
Салон был переполнен, вентиляция работала неважно, вагон убаюкивающе покачивался, и Артур Барк задремал.
Артур не удивился, когда сквозь толпу к нему пробралась Шелла Валери. Он почему-то ожидал, что встретит ее, хотя днем ему так и не удалось переговорить с холодной секретаршей Гуго Ленца.
— Нам по пути? — спросил Артур.
— По пути, — улыбнулась Шелла. Днем, на службе она не улыбалась ему.
Они долго говорили о пустяках, не обращая внимания на толчею, а затем Артур взял ее под руку, и они вышли из душного вагона на вольный воздух.
Вечер был прохладным, но дома излучали тепло, накопленное за день.
Барк огляделся и сообразил, что они очутились на окраине: световая реклама здесь не так бесновалась, как в центре.
В этот район Барк попал впервые.
— Куда пойдем? — спросила Шелла.
— Куда глаза глядят, — ответил Барк.
Они пошли по улице, странно пустынной и тихой.
Шелла без умолку щебетала, повиснув на руке спутника.
— Я думал, вы молчаливее сфинкса, — сказал Артур, глядя на оживленное лицо спутницы.
— В присутствии доктора Ленца я немею, — призналась Шелла.
— Я заметил, — съязвил Барк.
— Глупый, — она легонько ударила его по руке. — Доктор Ленц мне в отцы годится.
— Тем более.
— Я люблю Гуго Ленца как доброго человека. Уважаю как ученого.
— И только? — недоверчиво спросил Барк. — Я ведь видел, какими взглядами вы его награждаете.
— Глупый. Ах, какой глупый! — рассмеялась Шелла, Смех ее был необычайно приятен. Словно серебряный колокольчик, звенел он на пустынной улице.
— Вы мне сразу понравились, — сказала Шелла. — Еще утром, когда я встретила вас у Восточных ворот, — добавила она, потупившись.
По мере того как вечерело, фосфоресцирующие стены домов светились ярче.
Тени, отбрасываемые беспечно бредущей парочкой, то вырастали до огромных размеров, то пропадали, сникали под ногами.
— Шелла, а вас не волнует, что Гуго Ленцу угрожает смерть? — спросил Барк.
— Вы имеете в виду дурацкое письмо, которое он получил?
— Угроза, по-моему, вполне реальна.
— Может быть, и так, — сказала Шелла. — Но только я одна знаю, как устранить эту угрозу.
— Вы знаете человека, который писал письмо?
— Автор письма не обязательно человек. Такой текст может придумать любой компьютер, дайте только машине соответствующую программу. А отстукать его на машинке мог любой олух.
— Значит, вы считаете, что Гуго Ленцу ничто не угрожает? — спросил Барк, сбитый с толку.
— Напротив. Если сидеть сложа руки, доктор Ленц ровно через три месяца погибнет.
— Кто же поднимет на него руку?
— Не руку, а лапу.
— Лапу?
— Я уже обратила внимание, что особой проницательностью вы не отличаетесь, — снова рассмеялась Шелла. — Впрочем, проницательностью в нашем отделе не может похвастаться никто.
— А доктор Ленц?
— И он, к сожалению. Но вам я все расскажу, — негромко сказала Шелла. Вы заметили в отделе дона Базилио?
— Кота, что ли? Хороший кот. Меня познакомил с ним доктор Ленц.
— Базилио — не кот, а кибернетическое устройство, — Шелла перешла на шепот. — Об этом знаю только я.
— И больше никто в отделе?
— Никто. Разве вы не знаете, что кошачьи рефлексы очень легко запрограммировать?
— Но кому такое могло понадобиться?
Шелла пожала плечами.
— У каждого есть враги, — сказала она. — Особенно у ведущего физика страны. В Ядерный центр так просто не проникнешь, как вы сами могли убедиться. Покушение на улице — тоже сложно. Вот они и придумали эту штуку с доном Базилио, Теперь вам понятно?
— Не совсем. Мне доктор Ленц говорил, что принес Базилио в отдел еще котенком…
— Вот и видно, что в кибернетике вы младенец. Для конструктора ничего не стоит построить модель, размеры которой могут меняться с течением времени — увеличиваться или, наоборот, уменьшаться.
— Вроде воздушного шара?
— Примерно.
— Но почему враги не убили Ленца сразу, а задолго предупредили его о грозящей смерти?
— Наверно, чтобы вызвать панику. Спутать карты полиции. Она уже и так, наверно, сбилась с ног в поисках преступника. А в итоге полицейские окажутся в дураках. Забавно, правда?
— Ничего не вижу забавного, — сердито ответил Артур. — Почему вы не сообщили о доне Базилио куда следует?