—Должно быть, классный был секс.
—Ты не представляешь. — Куин поерзала и громко и откровенно рассмеялась. — Утверждение, что любовь улучшает секс, всегда казалось мне выдумкой любовных романов. Но теперь я сама — живое и в высшей степени удовлетворенное подтверждение. Ладно, хватит обо мне. Ты-то как?
Даже если бы она не проснулась отдохнувшей и свежей, подумала Лейла, две минуты в компании Куин зарядили бы ее энергией.
—В высшей степени удовлетворенной я себя назвать не могу, но довольно бодрая. Сибил встала?
—На кухне. Утренний кофе и газеты. Мы виделись, и она что-то пробормотала об успехах, которые ты сделала вчера с Фоксом.
—Она упоминала о том, что мать Фокса обнаружила нас целующимися в шкафу?
Голубые глаза Куин широко раскрылись.
—Сибил не вдавалась в подробности. Расскажи.
—Уже рассказала.
—Мне нужны детали.
—А мне кофе. Сейчас вернусь.
Вот чего еще ей не хватает, поняла Лейла. Болтовни с подругами о забавных подробностях личной жизни.
На кухне Сибил грызла половину рогалика и читала разложенную на столе газету.
—Ни одного упоминания о воронах в сегодняшнем номере, — объявила она при виде Лейлы. — Очень странно. Вчера короткая статья, скудная на подробности, и никакого продолжения.
—Типично, правда? — Лейла задумчиво налила кофе. — Никто не обращает особого внимания на происходящие здесь события. А если появляются статьи, вопросы, интерес, то все быстро проходит или превращается в слухи.
—Даже сами участники событий, местные жители, обходят их молчанием. Или просто забывают.
—А некоторые слишком хорошо помнят. — Лейла остановила свой выбор на йогурте, достала из холодильника упаковку. — Например, Элис Хоубейкер.
—Удивительно. Как бы то ни было, тут больше нет сообщений о нападениях животных или странных происшествиях. Во всяком случае, сегодня. Хорошо. — Лениво пожав плечами, Сибил принялась складывать газету. — Я собираюсь проследить пару очень тонких ниточек к возможному месту, где Энн Хоукинс скрывалась два года. Никак не могу понять, — раздраженно прибавила она. — В шестнадцатом веке тут было не так уж много народу. Какого черта я не могу найти тех, кто мне нужен?
К полудню Лейла уже сделала все, что могла, помогая подругам. Потом переоделась в серые брюки и туфли на высоком каблуке, чтобы после обеда идти на работу.
По дороге в контору Фокса она заметила, что в магазине подарков вставлены новые витрины. Отец Кэла был добросовестным домовладельцем, любившим свой город. А еще она заметила объявление о распродаже по случаю закрытия магазина.
Проклятье, подумала Лейла. Люди строили или пытались построить свою жизнь, а она рушилась безо всякой вины с их стороны. Некоторые так и оставляли ее лежать в руинах, утратив надежду и волю, чтобы начать все заново, другие закатывали рукава и восстанавливали разрушенное.
В кафе «Ма Пантри» тоже вставили новые окна — как и в других домах и магазинах. Люди в застегнутых на все пуговицы или на молнию куртках входили в дома и выходили из них. Люди остались. Лейла увидела мужчину в потертой джинсовой куртке и с инструментами на поясе, который менял дверь книжного магазина. Вчера, подумала она, дверь была поцарапанной, окна разбитыми. Теперь все будет как новенькое.
Многие остаются, снова подумала она. А другие берут в руки инструменты и помогают им навести порядок.
Мужчина оглянулся, поймал ее взгляд, и на его лице появилась улыбка. Сердце Лейлы замерло — от удовольствия и удивления. Улыбка Фокса. На мгновение ей показалось, что это галлюцинация, но потом Лейла вспомнила. Его отец плотник. Отец Фокса меняет дверь книжного магазина и улыбается ей с противоположной стороны Мейн-стрит.
Не останавливаясь, Лейла приветственно помахала ему. Разве не любопытно узнать, как Фокс будет выглядеть через двадцать лет?
Потрясающе.
Посмеиваясь про себя, она вошла в контору Фокса и сменила Элис.
Фокс тоже отсутствовал, и поэтому Лейла поставила диск Мишель Грант и принялась за работу, которую оставила ей Элис, приглушая музыку, когда звонил телефон.
Через час она убрала все со стола, внесла дополнения в рабочий график Фокса. Шкаф и ящики письменного стола Лейла решила пока не трогать, посчитав их владениями Элис.
Поэтому она достала из сумки книжку и стала читать одну из версий местной легенды о Языческом камне.
Перед ее мысленным взором возникла поляна в лесу. Мрачный серый камень, похожий на алтарь, возвышался над выжженной землей. Основательный, подумала она, листая страницы книги. Прочный и древний. Неудивительно, что ему дали такое имя — казалось, камень создали боги для поклонения тому, что было для них священным.
Центр силы, но не на вершине горы, а в тихом, сонном лесу.
В книге не обнаружилось ничего нового — маленький поселок пуритан, который потрясли обвинения в колдовстве, трагический пожар, внезапная буря. Лучше бы она взяла с собой один из дневников Энн Хоукинс, но выносить их из дома Лейле почему-то казалось неправильным.
Отложив книгу, она попыталась что-нибудь найти в Интернете. Тоже ничего нового. Лейла продолжала поиски, хотя нисколько не сомневалась, что Куин и Сибил справились бы гораздо лучше. Ее конек — упорядочивание информации, выстраивание логической цепочки. Но в данный момент новых данных просто не было.
Раздраженная Лейла подошла к выходящему на улицу окну. Нужно найти какое-то дело, чем-то занять руки и мозг. Немедленно.
Решив позвонить Куин и попросить какое-нибудь задание, пусть самое мелкое, Лейла отвернулась от окна.
У двери стояла женщина, сложив руки на животе. Темно-серое платье с длинной юбкой, длинными рукавами и высоким воротом. Золотистые волосы собраны в узел на затылке.
—Я знаю, что такое беспокойство, когда места себе не находишь, — произнесла она. — Я никогда не могла долго сидеть без дела. Он говорил мне, что отдых полезен, но мне было так трудно ждать.
Призрак, подумала Лейла. Почему к ней приходит призрак, если всего несколько минут назад она размышляла о богах?
—Энн?
—Ты знаешь. Ты все еще учишься доверять себе и своему дару. Но ты знаешь.
—Скажи, что мне делать, что всем нам делать, чтобы его остановить, уничтожить?
—Это не в моей власти. И даже не в его, того, кого я люблю. Ты сама должна понять — ты часть всего этого, часть меня.
—Во мне сидит зло? — Сердце Лейлы замерло от страха. — Ты можешь мне сказать?
—Все в твоих руках. Ты чувствуешь красоту настоящего? Наслаждаешься им? — Радость и печаль отражались на лице Энн, в ее голосе. — Оно движется, от секунды к секунде, меняется. И ты должна меняться вместе с ним. Если ты способна заглядывать в душу и разум других людей, понимать, где правда, а где ложь, неужели ты не можешь найти ответы в себе самой?
—Да, конечно, но вопросов становится все больше. Скажи, куда ты ушла перед той ночью, когда у Языческого камня случился пожар?
—Жить — как он просил. Дать жизнь тому, что не имеет цены. Они были моей верой, моей надеждой, моей истиной, порождением любви. Теперь ты моя надежда. И ты не должна отчаиваться. Он всегда надеялся.
—Кто? Джайлз Дент? — Фокс, поняла Лейла. — Ты имеешь в виду Фокса.
—Он верит в справедливость, в упорядоченность вещей. — Теперь улыбка Энн светилась любовью. — Это его сила и одновременно слабость. Помни о том, что оно ищет слабости.
—Что я могу... Черт! — Энн исчезла, и раздался телефонный звонок.
Нужно все это записать, подумала Лейла, торопясь к столу. Мельчайшие подробности, каждое слово. Черт возьми, теперь у нее есть занятие.
Она протянула руку к телефону. И схватила шипящую змею.
Испуганно вскрикнув, Лейла отбросила от себя черный клубок. Потом попятилась, едва сдерживая крик; змея свернулась кольцом, словно кобра, и смотрела на нее щелочками глаз. Потом опустила голову и поползла к Лейле. Лейла шагнула к двери, мысленно повторяя молитвы, которые только могла вспомнить. Глаза змеи зажглись красным огнем, и длинное тело молнией метнулось к двери, загораживая выход.
Лейла услышала свое бурное дыхание, почувствовала ком в горле. Ей хотелось бежать, но страх повернуться к змее спиной был слишком силен. Черные кольца начали разворачиваться, медленными волнообразными движениями, дюйм за дюймом, тянуться к ней.
Змея как будто становилась длиннее. О, боже, боже. Черная кожа гадины блестела. Лейла продолжала пятиться, пока не уперлась спиной в стену. Шипение стало громче. Больше бежать некуда.
—Ты не настоящая. — Сомнение в голосе было слышно даже ей самой, и змея продолжала наступать. — Не настоящая, — повторила Лейла, силясь унять дрожь. Смотри на нее, приказала она себе. Смотри и увидь. Пойми. — Ты не настоящая. Ублюдок.
Стиснув зубы, Лейла отделилась от стены.
—Давай. Ползи, нападай — ты не настоящая. — Произнося последнее слово, Лейла шагнула вперед, пронзив острым каблуком блестящее черное тело змеи. Ужас и отвращение на секунду захлестнули ее — ей показалось, что она чувствует сопротивление и видит выступившую из раны кровь. Потом, надавив изо всех сил, ощутила ярость змеи и, что еще приятнее, боль.